Глава 7. Истории о звёздах, даэдра и атронахах
22 августа 2017 г., 11:54
– Неужели оторвались? – сетовала бабушка. – Я не переживу третьей гонки, малыш Герберт!
– В следующий раз управлять будет Маринетт! – отозвался недовольный мечник.
Наши герои остановились там, где им сказал староста Хасан – на развилке, одна дорога которой вела на Скавен, а вторая – на Танет.
– И что теперь? – ёрзал Амиэль. – Будем просто сидеть и ждать?
– Внимание! – оживился Эйвинд. – Кто-то к нам приближается!
– Твоя способность предсказывать за секунду до события не очень помогает, – сварливо проворчал Амиэль. – Зато хоть ждали недолго.
Хотя Эйвинд и предупредил, этот кто-то появился настолько неожиданно и внезапно, что Герберт даже не поверил сначала собственным глазам. На дороге стоял аврорианец из святилища, с множеством вмятин на броне, оставленных Гербертом и Эйвиндом. Ещё воин заметно прихрамывал, а значит, и удары Варди дошли до цели. Но что более всего удивляло, так это Маринетт у него на руках. Все герои, как один, подняли оружие.
– Стойте, господа! – крикнула девушка, опущенная на землю.
– Хекемохтлирдохт! – высказался аврорианец.
– Стойте! – крикнул Амиэль, взмахнул рукой. – Он нам что-то сказать хочет!
– Да ну?! – Герберт был настроен серьёзней некуда. – Предпочитаю его всё-таки убить!
– Да погодите вы! – возмущённо махнул рукой Амиэль и спрыгнул с повозки, подойдя к воину на расстояние около пяти метров. – Ты понимаешь меня?
Чудовище снова что-то забормотало, явно не понимая вопроса. Тогда Амиэль глубоко вздохнул и начал долгую и длинную фразу, для произношения которой пришлось дважды вдыхать. На вопрос, заданный Амиэлем, аврорианец ответил не менее длинной фразой.
– Если так пойдёт и дальше, я умру от старости, – честно предупредила Лаффориэль.
– Ты понимаешь, что он нам пытается сказать этим потоком звуков? – настороженно спросил Герберт.
Учитывая, что у Эйви было целых три сломанных ребра, боец из него был никакой. Поэтому стоило бы обойтись без драки.
– Он говорит, что не нападёт на нас, – переводил Амиэль.
Было видно, как он волновался, хоть и сам полез в это дело. Перевод ничуть не разрядил обстановку.
– С чего бы нам верить этому даэдра? – спросила бабушка. – Он ведь чуть не испепелил бедняжку Маринетт! Хотя он же её и принёс…
– Он говорит, – переводил Амиэль, – что похитил тогда её по ошибке, потому что увидел этот… э-э-э, символ. Он сбежал и… э-э-э, спрятался у верховного жреца.
– Ну что ты экаешь? – поторопил юного мага Варди. – У меня уже рука устала меч держать!
– Язык бессмертных очень сложно переводить: он наполнен эпитетами, метафорами, оборотами и прочей литературной ересью. Продраться через тернии такой речи, особенно на чужом языке, невероятно сложно! В общем, верховный жрец ему приказал спасти Маринетт. Что за жрец?
– Хасан, – пояснил Варди, удивив всех. – Он сказал мне, что пошлёт Маринетт помощь, но я не думал, что такую. Этот аврорианец был «хранителем» деревни, он же и поубивал тех бандитов на въезде. Когда староста меня освободил, то сказал, что нас вскоре встретит его друг. Вот уж не думал, что о таком друге шла речь.
– Очень парадоксальный даэдра, – заметила бабушка. – Спасибо, конечно, за спасение внученьки, но что ему теперь от нас нужно?
– Теперь он спрашивает у нас: воюем ли мы с людьми, у которых такой символ?
– Ответь ему «да», – за всех высказался Эйвинд до того, как его успели остановить. – Они убили многих людей.
– Тогда он присоединится к нам, – услышал ответ Амиэль.
– Ага, аж два раза! – ожидаемо отреагировал Герберт.
– Ни в коем случае, – подтвердила Лаффориэль.
– Но староста… – начал было Варди.
– В Обливион двуличного старика! – ещё не простил Хасана за двойную игру Герберт.
– Стойте! – крикнула Маринетт. – Оно… он что-то пытается сказать!
– Аврорианец говорит… – напряжённо вслушивался Амиэль. – Он говорит, что ему необходимо, как он говорит, во что бы то ни стало найти и убить кое-кого, кто носит данный символ. Это приказ лично его госпожи, но, кроме знания о его примерной внешности и способностях аврорианец, ничего не ведает. Посему он желает… э-э-э, идти с нами, чтобы наверняка найти свою цель.
– А почему он верит нам на слово? – на всякий случай поинтересовался Варди.
– Он говорит, что жрец долго говорил с э-э-э… кошкой, и сказал ему, что мы… э-э-э… правильные? Короче, я так понимаю, что между Ненавистью и нами он выбрал нас.
После того, как аврорианец договорил, он встал на одно колено и произнёс иную фразу, гораздо короче и на другом языке.
– О, а вот эту я немного поняла! – заявила Лаффориэль.
– А я – нет, – расстроился Амиэль. – Это не даэдрик.
– Очень напоминает язык альтмеров, альдмерис. А в то же время и нет… Вроде бы это похоже на клятву: «Клянусь её именем… их противники – мои противники». Что за язык, а, молодёжь?
– Айлейдский, – наступила очередь Варди блеснуть знаниями. – Старый язык эльфов Сиродила. Хотя от этого проще не стало, на нём уже очень много лет никто не говорит и не пишет, только в руинах он и остался. Немного схож с альдмерисом, имеет ту же грамматическую и семантическую структуру.
– Да какого мы тратим время? – не выдержал Герберт. – Почему мы не атакуем?
– Потому что всё изменилось, – заявил Амиэль и подошёл к даэдра вплотную. – Даже если слову Хасана вы не верите, то клятва даэдра именем его повелителя – нечто невероятно священное, такое делается редко. А уж клятва аврорианца, чтящего превыше всего только Меридию, эти слова стали нерушимым залогом. Он нам не враг. Как тебя зовут? – по-даэдрически спросил Амиэль.
– Баумгаийстарисхауэр, – таков был ответ золотого воина.
– Ох, а можно просто Баум? – покачала головой Лаффориэль.
***
«Трус!!! Всё из-за меня. Я просто сдал бедную Маринетт! – нещадно корил себя Варди. – Как же я жалок… Я думал, что умение владеть мечом и магией избавит меня от страха, но ошибся. Я даже пальцем пошевелить тогда не мог… а ведь та каджитка даже убить меня не может. Как же я теперь Маринетт в глаза посмотрю…» – Даэдрот меня задери! – уже который час беспрестанно ругался Герберт. – Мы же вроде решили, что всякие его клятвы и прочие слова – просто чушь. Амиэль передал ему, чтобы он валил. Тогда какого скампа эта тварь из задницы Обливиона всё ещё прётся за нами? – Знаешь, друг, – устало и мрачно ответил Эйвинд. Хотя Лаффориэль и залатала его поломанные рёбра, до полного выздоровления было ещё пару дней, – у него была куча возможностей нас убить, но он пока что просто мирно сидит в сторонке и говорит с Амиэлем. Ничего опасного. Не думаю, что ловушка. – Ага, вот именно! Очень мило щебечут, тогда какого скампа этот золотой болван с бесконечным именем не снимает свой доспех, а? – Хватит кричать, Герберт, – подошёл ещё более мрачный Варди. – Как по мне, если он может нам помочь, то пусть что угодно делает, только не мешает. Судя по всему, добыть себе пропитание он и сам может. К тому же не стоит судить человека только по его дурной славе, это не всегда правда. Да, Эйвинд? – И то верно, – кивнул Эйвинд, который больше всех понимал, какого это – пугать только своим видом. – Да и староста ручался за своего друга. – Все как будто ослепли, – покачал головой Герберт. – А ты как будто вдруг прозрел! – вдруг не выдержал Варди. – А что думают Маринетт и Лаффориэль? – Маринетт даже спрашивать бесполезно! – в голосе Варди прослеживалась злость. – Она наивна, как деревенский петух. – Варди, да хватит, – спокойно сказал Эйви. – Ей и так досталось. Чего ты так взъелся? – Потому что бабушка Лаффориэль и так нас донельзя задерживает со своими радикулитами, а тут ещё одна женщина! – Ради… что? – Эйвинд опять не смог выговорить незнакомое слово. – Болезнь такая, – Варди уже начало это раздражать. – Судьба будто упорно не даёт нам продолжать путь нормально. И чего это там Маринетт и Лаффориэль обсуждают? – Ой, а не всё ли равно? Какие-нибудь женские дела, – Герберт изображал полное безразличие, хотя ему самому до смерти хотелось узнать, какие ещё эксперименты Лаффориэль ставит на девушке. В тоже время неподалёку, на поваленном дереве, бабушка тихо рассказывала Маринетт о том, что она придумала: – Знаешь, внученька, я долго думала и никак не могла понять, почему та молния тебя не убила. Нет, я, конечно, рада, что ты жива, но это очень странно! – рассказывала бабушка обратившейся во внимание Маринетт. – Даже могущественные амулеты не могут дать такого эффекта, из чего я сделала кой-какой вывод, – загадочно завершила фразу Лаффориэль. – И что вы выяснили? Внезапно Лаффориэль схватила руку девушки, следом за этим сверкнула алая вспышка, но ничего не произошло. – Талос всемогущий, просто невероятно! – вскричала Лаффориэль. – Даже могущественные маги не могли противостоять моему «Опустошению», а ты даже не заметила! – П-простите меня, – неверно поняла слова целительницы Маринетт. – Да ты что, внуча! Это не в укор сказано, просто я сильно удивилась. Скажи, ты не чувствуешь прилива сил? Что-нибудь изменилось? – Я точно не знаю, бабушка Лаффориэль, – честно призналась Маринетт. – Мне показалось, что у меня будто мышцы свело на мгновение… – Отлично! – воскликнула бабушка так громко, что девушка вздрогнула. – Да, внуча, ты моё дорогое сокровище! Как же я рада, что поехала в это путешествие! – Что случилось, бабуся? – подбежал Герберт, Варди и Эйвинд. – Ты нашла новый вид паразитов? – Типун тебе на язык, Герберт, что ты городишь?! – ужаснулась Лаффориэль. – Что «отлично»? – на сбор прибежал Амиэль, следом за ним осторожно подошёл аврорианец Баум. – Мы выдвигаемся в Скавен и перестаём терять время, да? – Нет, – настроение Варди ни капли не улучшилось. – Просто я открыла потрясающую вещь, – так и лучилась радостью Лаффориэль. – Вы даже не представляете, кто такая Маринетт! Тишина была ей ответом, однако заинтригованные лица спутников уже были наградой для старой эльфийки, до безумия любившей привлекать к себе внимание. – Маринетт – благословлённое Атронахом дитя! – Атрон… что? – Эйвинд почувствовал себя здесь не к месту. – Ох, сейчас объясню! – казалось, Лаффориэль сейчас лопнет от радости. – Вы наверняка знаете о тринадцати созвездиях, что разбросаны по небу? – Да, – Варди уже не терпелось перейти к сути, не позволяя эльфийке углубиться в патетику, – Воин, Вор, Маг, Змей, Конь, Башня, Атронах, Любовник, Лорд, Леди, Подмастерье, Ритуал и Тень. – Спасибо, Варди, – едко отозвалась Лаффориэль. – Прекрасно, что ты такой образованный! Так вот, каждый ребёнок рождается под определённым созвездием, это называется знак рождения. В большинстве случаев это не более чем строчка в биографии, но иногда на ребёнка падает благословение созвездия – особые способности, которые остаются с человеком на всю жизнь. Такое бывает один раз на несколько тысяч рождённых! – Так значит Маринетт – одна из таких детей? – Я тут подумала старой своей головой: как может человек полностью противостоять магии. Провела парочку экспериментов и поняла. Она родилась под знаком Атронаха и получила его благословение – редчайшую способность частично поглощать любую магию. Но и это не всё! Маринетт – уникальная бретонка, имеющая высочайшую, даже для её расы, сопротивляемость магии! Она одна на миллионы! Вкупе с благословением знака рождения это дало практически абсолютную невосприимчивость любой магии. То-то я думала, почему тебя так сложно лечить… – И много таких? – почему-то задумался Герберт. – Не думаю, что, кроме Маринетт, ещё найдётся хоть один человек! – гордо заявила Лаффориэль. – Столько наследственных качеств должно было совпасть ради этого! – Это очень полезное качество, – успел оценить перспективы Амиэль. – Можно не уворачиваться от заклинаний! – Однако есть пара условий, – поспешила огорчить Амиэля бабушка. – Благословение Атронаха отнимает у человека способность восстанавливать магическую энергию со временем. К тому же это почти, – выделила целительница последнее слово, – абсолютная защита. Одно заклинание из тысячи всё-таки сработает, и я надеюсь, что это будет не испепеление! – Нет, тогда мне этого не надо, – сразу поменял мнение Амиэль, как будто от этого что-то зависело. – Простите, бабушка Лаффориэль, – подала голос доселе молчавшая Маринетт. – Скажите, а знак Атронаха, он отвечает за какой месяц? – Месяц Заката солнца, вроде, – задумался Герберт. – Ясно, – как-то странно ответила Маринетт и пошла в сторону ручья. – Спасибо вам большое… – Я что-то не так сказал? – выгнул бровь Герберт. – Сам-то посуди, бестолочь, – сварливо ответила Лаффориэль. – Девушка, потерявшая память, узнала, в каком месяце родилась! Это же такое открытие! – А, я понял! Вот видишь, Варди, не такая она и бесполезная! – с укором бросил мечник. – Что, прости? – на счастье Варди, Лаффориэль этого не расслышала. – Пойду лучше заклинание потренирую! – Нет-нет-нет! – твёрдо заявил Герберт. – Сегодня я покажу тебе приём восемьдесят три – «Безоружный козлик»! И не приму отказа, за мной! – Бабушка Лаффориэль, – осторожно спросил Эйвинд, когда Герберт и Варди ушли. – А кто такие эти… атро… как их там? – Атронахи? Как хорошо, что ты спросил! Ты наверняка знаешь концепцию пяти элементов: вода, огонь, земля, воздух и свет. Маги используют немного другую: огонь, лёд и молния. Так вот, атронахи – воплощения этих элементов, живущие в Обливионе и не подчиняющиеся одному конкретному Принцу даэдра. Есть огненный, ледяной и грозовой атронахи. Они очень могущественны и опасны, поэтому призывать их рекомендуется только подготовленным магам. Каждый атронах абсолютно неуязвим для своей стихии. Ну как, понял? – Да, – не до конца честно ответил Эйвинд. – А вы можете призвать атронаха? – Я? – удивилась Лаффориэль. – Нет. Точнее умею, но я уже давным-давно позабыла это заклинание, а искать его по своим запискам не очень хочу. – Понял, спасибо за рассказ! – На здоровье, малыш Эйви, как же приятно видеть, как молодёжь тянется к знаниям! – уже в спину восторженно сказала целительница.***
Маринетт тихонько сидела на берегу небольшого ручейка и созерцала окрестности. Вокруг была сплошная степь, заросшая низенькой травой, где посреди равнин вылезали, будто зубы, несколько острых скал. Даже сейчас, во время заката, чувствовался сильный жар, долетавший с далёких пустынь. Ручеёк, который тёк под ногами у Маринетт, пересыхал каждое лето, а осенью вновь набирал в себя немного воды. Вдоль него жались скрюченные диковинные деревья, гораздо ниже тех, которые росли в Драгонстаре. Глядя на всю эту картину девушка всё больше и больше чувствовала что-то незнакомое, захлёстывавшее её с головой. – Чего грустишь, Маринетт? – сзади подошёл Амиэль. В некотором смысле Амиэль понимал, о чём сейчас думала девушка. Вечерело, и продолжать путь посреди равнин без ориентиров было попросту опасно. Путники двигались уже несколько дней, и путешествие изматывало всё больше и больше, а до Скавена было ещё далеко. – Добрый вечер, юный господин, – поздоровалась Маринетт. – Я не грущу. Я закончила все дела: помыла посуду, какая ещё осталась, отстирала кровь с одежды Варди, хоть он и не просил… – Я же не спрашивал полный отчёт. Когда дама вот так сидит на берегу реки, про неё говорят, что она либо влюблена, либо грустит. Не думаю, что ты влюбилась. – Просто, молодой господин, – запнулась Маринетт, – когда я работала в Драгонстаре у хоз… у того человека, мне было некогда задумываться об этом, а сейчас я поняла, сколько же я потеряла... – Н-да-а, – протянул Амиэль. – Другие люди обычно радуются, когда узнают про свой день рождения, точнее месяц. – Я очень рада, правда! – поспешила заверить собеседника Маринетт. – Я теперь знаю, когда примерно родилась. Но впервые в жизни я чувствую себя… – Одинокой, – закончил за неё фразу Амиэль. – Да, понимаю. Но поверь, тому парню в золотых доспехах куда хуже. Я поговорил с ним немного, попытался выяснить, что да как. Он на удивление легко идёт на контакт. Ты знаешь, – задумчиво продолжал Амиэль, – когда Баум впервые появился в Тамриэле? Более двухсот лет назад! Тогда произошёл один инцидент: последний правитель айлейдов Умарил Неоперённый, сбежавший в царство Меридии в конце эпохи айлейдов, чтобы спастись от восставших рабов во главе с Алессией, вернулся обратно. Это очень длинная история, но, если вкратце, именно во время этого события возродился орден Рыцарей Девяти, который сейчас считается самым престижным рыцарским орденом. – Вот бы повстречать хотя бы одного рыцаря этого ордена! – мечтательно вставила Маринетт. – Так вот, – продолжал Амиэль, – оказалось, что Баум был личным телохранителем Умарила: его задачей было уберечь фаворита Меридии от смерти. И Баум с задачей не справился. За это его госпожа разозлилась и приговорила его к вечной ссылке в этом мире. То-то я думал, почему он тогда от нас убежал… – Но убежать же было естественно, ведь его могли убить! – возразила Маринетт. – Не в том дело. Даэдра бессмертны, а значит, лишены самого главного – страха смерти. А бегство – проявление этого самого страха. Его ссылка и заключается в этом: если он умрёт, то Меридия не призовёт его к себе, а значит, его душе придётся провести вечность во тьме Вод Обливиона. – Это… это слишком жестоко! И он живёт так двести лет? – Да, без своих родичей, без света госпожи, которой он беззаветно предан, как глупый пёс, совершенно один. Но он мне рассказал о договоре. Прежде, чем выслать, Меридия сказала ему, что он может заслужить прощение, если убьёт того, кто носит тот знак с браслета. Все эти годы он путешествует по Тамриэлю и ищет этого некроманта. Некоторое время назад он набрёл на Хелдом и нашёл там покинутое святилище с единственным жрецом – Хасаном. Деревеньку осаждали бандиты, вот Баум и задержался там ненадолго. Его цель зовут Отчаяние, он могущественный некромант, а нелюбовь Меридии к представителям этой профессии известна. Амиэль поёжился, и было отчего. Формально, и Амиэля можно было посчитать некромантом, раз он умеет поднимать трупы, а сидеть рядом с сильным воином, который без колебаний убьёт тебя, если про это узнает, довольно боязно. Однако любопытство парня пересиливало страх быть порубленным. – Я поспрашивал у остальных, – продолжил юный маг, – они сказали, что никого с таким именем не знают. Но наш золотой друг точно на правильном пути: у его цели, которой лично я не завидую, такое же странное имя, что и у остальных. – И всё равно! Это несправедливо! – с жаром вскочила Маринетт, удивив Амиэля. – Эта… эта женщина его просто использует и даже не замечает, как он страдает! Я пойду, отнесу ему мяса с костра, иначе он так и останется сидеть голодным! – Стой, Маринетт! – Амиэль схватил девушку за рукав длинного халата. – Твоё желание поддержать нашего нового спутника похвально, но, – особо выделил он последнее слово, – никогда, запомни – никогда, не упоминай при нём его госпожу, особенно в плохом тоне! Ты не знаешь, какие зверства аврорианцы творили в прошлом. Помни об этом, даже учитывая то, что он тебя, скорее всего, не поймёт! – Хорошо, юный господин, – энтузиазм Маринетт поражал юного мага. – Я буду помнить об этом. Если он так любит свою хозяйку, кто я такая, чтобы его в этом упрекать?! – В какой момент я научился успокаивать людей? – задал сам себе риторический вопрос Амиэль.***
В это время года в Скайриме погода совсем портилась. На дворе осень в самом разгаре, всё чаще происходят сильные заморозки, во время которых не хочется даже из кровати вылезать. И уж тем более в такую погоду, когда дует сильный северный ветер и ледяные капельки замёрзшего дождя режут лицо, никто не пойдёт на великанье кладбище, довольно большую площадку, с множеством разрисованных валунов, призванных изображать надгробия. Точнее, почти никто: посреди кладбища стоял невысокий странник, с головы до ног закутанный в чёрную ткань. На ногах надеты металлические поножи, на руках – перчатки, сделанные из эбонита, одного из самых дорогих металлов. К тому же эти элементы брони наверняка зачарованы. Торс незнакомца был закован в такого же чёрного цвета эбонит. Но самое приметное в его внешности – маска на его лице с устрашающим оскалом и выражением пустых глаз. – Ещё раз приношу свои извинения, дорогой Отчаяние, что пришлось тащить тебя через полмира в этот забытый богами Скайрим, – рядом с внушающей ужас фигурой проявился блеклый призрак Катарии. – Надеюсь, у тебя не возникло проблем? – Пустое, Катария, – отозвался Отчаяние гулким голосом. – Меня они не задержали. Он говорил про пятерых великанов и двух мамонтов, лежащих тут же, неподалёку. Их трупы были изрешечены ледяными копьями по два метра каждое. – Превосходно! Ты знаешь, что случилось с Ненавистью? – Она мертва, да? – Да, кто сумел её убить – понятия не имею, но мои люди уже ищут её тело. – Я хочу изучить её останки, когда найдёте, хорошо? – даже не поворачиваясь к Катарии, спросил Отчаяние. – Кстати, ты же понимаешь, чтобы перевезти всё это, потребуется очень много времени? – Конечно, торопиться-то особо некуда, всё пока идёт по плану. Хотя Вероломство и Безразличие задерживаются. – На них напали? – не поворачивался к собеседнику Отчаяние, продолжая что-то рисовать на земле. – Нет, попали в песчаную бурю. Могут прийти примерно на два дня позже. К тому же Аурион, которого мы вызвали с Алинора, умудрился заблудиться, – вещала Катария. – Этот Аурион такой ненадёжный… и крикливый. Я же предупреждал, что не стоит на него полагаться. – Он, конечно, не самый сильный маг разрушения на Алиноре, но уж точно сильнейший из тех, кого я смогла найти. – А почему нельзя было использовать Ярость? – К моему большому сожалению, дорогой Отчаяние, – грустно молвила Катария, – Ярость слишком неуправляемая. В этом сражении важно соблюдать меру. Да и в Карнумгеле её помощь будет весьма кстати. – Тогда почему он согласился? – Жадность, дорогой Отчаяние, всё жадность. Мы пообещали ему Скелетный Ключ и место в нашем ордене. Но ничего, скоро и он, и наёмники нам будут не нужны. Я уже нашла нам более надёжного союзника. – Это из-за него я здесь? – Да. Хотя я и предупреждала его о возможных последствиях, очень уж он хочет большого представления. – Мне казалось, что с таким заданием лучше посылать Вероломство. Ты же знаешь, что я не умею работать скрытно. – Вероломство в другой части света, а ты весьма близко. Кстати, ты нашёл образец? – Да. Даже после того, как Довакин его повторно умертвил, кости отлично сохранились. Пришлось подумать, но я догадался, как произошло прикрепление души. Осталось только найти подходящий материал, и у нас будет такой же монстр, который когда-то был у самого Шалидора! – Превосходно! А теперь я более не буду тебе мешать, – и призрак растворился в воздухе. – Так, – Отчаяние критично оглядел свою работу на земле, изображавшую затейливый магический рисунок размером со всё кладбище, – а теперь… Восстаньте!!! Линии на земле полыхнули холодным огнём, в ладонях заклинателя появились голубые огоньки. Тут же начали происходить жуткие вещи: утыканные ледяными копьями тела великанов и мамонтов оживали и поднимались. Более того, земля разверзлась, и оттуда полезли разложившиеся, а местами ещё гниющие огромные трупы. Пошатываясь и ковыляя, гигантские зомби подходили к воскресившему их некроманту в ожидании приказов. – Хм, даже лучше, чем я ожидал. Прекрасно держатся. Моя теория про прочность костей великанов оправдалась. Где бы их теперь опробовать? Вроде тут неподалёку была небольшая деревушка…
