Engel Lilith/Матерь Тьма

***

Больница для волшебников и ведьм имени Святого Мунго. Июль, 1991.

Это был чокнутый день. День, который должен войти в историю магии или, хотя бы, в историю магического госпиталя. Все началось с целителя, якобы нуждающегося в консультации, — из письма Дамблдора. Самого Дамблдора где-то носили то ли черти, то ли гиппогрифы, то ли все разом, зато мистер Беккет, передал именно то, чего Снейп опасался услышать. Усовершенствованное зелье от тяжелых порч — для посвященных называемое Эликсир жизни — сработало, по мнению целителя, с промежутком в несколько недель. Естественно, это бред. Санитары, ставленные Министерством, совсем распоясались. Так было и однажды в прошлом, на шестое празднование дня победы над Темным Лордом… что-то вроде пут искусственного оживления, применяемых для марионеток. У Снейпа тогда еще наличествовало сердце, вместо черной дыры, когда кто-то раструбил, что Мать-героиня победила кому после Авады. После этого Снейп не победил еще ни одной бессонницы без ядерных, почти смертоносных успокоительных. Любые слухи о Лили Поттер или ее сыне разлетались, как горячие пирожки, — он больше ничему не верил. Желая спокойного сосуществования с собственными тяжелыми воспоминаниями, в плену чудесного спасения Пожирателя из лап правосудия, все его чувства зачастую сводились к мечте о двойной дозе цианида. Изоляция в отцовском доме и угрызениям совести на ужин, потом школа и ненависть студентов. Среди всего этого Северус не задумывался о том, что именно стряслось с оставшимися из Ордена. Но то, что Дамблдор пытается снова сплачивать Орден, стало очевидно. По всей видимости, одного из них жизнь тоже крепко потрепала. Вне всяческих сомнений ему случайно повстречался в этой скорбной обители никто иной, а Ремус Люпин. Казалось, приемлемо будет просто пройти мимо и не обратить внимания на старого однокурсника, однако с ним был еще кто-то — ребенок? Мальчик-который-выжил здесь в коридоре Мунго, вылитый папаша в детстве. Примерный день, чтоб окрестить его днем ненависти. Зельевар действительно хорошо скрывал, насколько поразился этим визитом… Люпин — объявиться в Лондоне после своих скитаний, притащить мальчика в больницу? Согласованно ли подобное самоуправство с Дамблдором и, если да, то какого дьявола за спиною Снейпа? Что побудило бывшего из мародера общаться с ним, как с приятелем? В разгар войны они не пересекались, но для него было бы безграничным удовольствием шлепнуть одного из компании школьных «друзей» при непосредственном контакте. Дамблдор еще не наведался в этот райский уголок этим ненавистным днем. Поэтому первым делом Северус отправился бы в Хогвартс, дабы навести справки; рехнулся ли директор отправлять оборотня, пусть пока вменяемого, к Поттеру-младшему и просить занять пост учителя вышеупомянутого зверя? Но у него перед носом маячил чистокровка, скандалящий с газетчиками. — Мой сынок, сыночек, Драко, мальчик мой… — леди Малфой в рыданиях склонилась над телом в больничной робе, уткнувшись в мертвенно бледную тыльную сторону кисти своим лбом, беспрестанно причитая одно и то же. У всякой выдержки есть предел, — сохраняя непроницаемую маску деловитости, вошел Снейп в отдельную вип-палату, и усиленно моргнул, словно зажмурился на секунду, но быстро собрался — не мог он выносить женские истерики, на ум сразу выплывали пьяные дебоши. Он услышал, как за ним вошел и Люциус, начертив символ защиты за собою. И пытался как-то интерпретировать выражение лица блондина, намекающий взгляд супруге, после которого она успокоилась, выровнялась в спине и приняла вид камня. — Нарцисса, — поздоровался Снейп, ловя ответный короткий кивок. — Северус… — произнес Малфой, чье лицо еще отражало опыт общения с прессой, сравнительно спокойно, стараясь не уронить чинную маску на заглянцованный кафель со всей высоты своего амбициозного достоинства. — Согласился помочь. Побыть ритуальным магом. Не успела Нарцисса ничего ответить, как в коридоре послышались приближающиеся шаги. Дверь отворилась, впустив в респектабельную палату целителя в лимонном халате, который тут же застыл при виде колдуна в черном. — Не припомню, чтобы вы когда-либо задерживались, — слегка склонил голову глава аристократического семейства, обратившись к целителю, стараясь не дать волю накипевшим эмоциям. — Прошу меня простить, — боязливо взглянул поверх толстых окуляр целитель. Лекарь проследовал к койке, принялся поправлять капельницы с разными зельями, вливаемыми в пациента, неоднократно наклонился прослушивая слабеющее дыхание и проверяя угасающий пульс. Малфой, заглушающий импульсы отцовства, но уже готовый разразиться оглушительным ором, спросил: — Итак, что же вы нам скажете? Каков прогноз? — Пока жив, — буркнул пожилой врач. — Пока? — Малфой несдержанно кинулся к носителю лимонного халата, твердо сжимая в руке трость. — Пока ответ меня не устраивает! — Простите… простите меня, мистер Малфой, увы, мы не знаем, что это… Нам удалось реанимировать, вытащить с того света, но окончательного диагноза пока не удается… — Молчать! — с безумным видом, подойдя впритык, предостерег Люциус. — Вы? Только что? Расписались в собственной некомпетентности? У вас вообще имеется должная квалификации? Кого? Каких разгильдяев я спонсирую, позвольте узнать? — Простите, мистер Малфой… — виновато откланивался врач. — На вашего сына пала очень редкая порча… настолько редкая, что мы не беремся даже лечение прописать… Может стать только хуже. Неизвестно сколько ваш сын пробудет в коме, он сейчас ни жив, ни мертв, неизвестно будет ли организм бороться с проклятием… он должен хотеть победить порчу. Помоги ему Мерлин… — Как вы можете такое говорить? — взвыла Нарцисса Малфой. — Узнайте срочно что за проклятие! — осатанело затребовал Люциус. — Это что-то из древнейшей ритуалистики… точно мы не знаем… молю, дайте нам немного времени для решения в спокойствии… — Я требую! — схватил доктора за воротник Люциус и грубо притянул к себе. — Чтобы вы узнали, — и тут же оттолкнув целителя наотмашь и отвернувшись в профиль, напряженно стиснул челюсти. — Мы сделаем все возможное, господин Малфой… — пообещал бедолага и поспешил ретироваться. — В ваших же интересах! — гневно бросил Люциус вслед. Вовремя предупреждая негативные последствия, целитель скрылся за дверным проемом. Между тем, Снейп занял кресло напротив кровати больного, взмахнув палочкой и повелевая кипе заранее заготовленных книг из своих личных архивов материализоваться на поверхности ближайшей тумбы. Зельевар уже заимел несколько предположений, ворочая страницы, отмеченные закладками, и сравнивая написанное в книгах с нынешним состоянием пациента. Каждый вариант требовал подтверждения либо опровержения. В чем Снейп был строго уверен — проклятие не делалось на уничтожение объекта. Драко, лежащий неподвижно и дышащий так тихо, что даже живот не двигался, являлся неким опровержением этой теории. Снейп в очередной раз убеждался… смерть все-таки лучше вечного сна на грани небытия. — С кем общался Драко? — Северус прокашлялся, нарушая молчание. — Небольшое расследование. Пока Нарцисса испытывала неловкость за свои слезы, разъедающие чистокровную репутацию, ответил Люциус: — Ни с кем, кроме нас. — Думайте лучше. — Драко ни с кем не мог общаться без моего ведома, друг мой, — заверил Люциус, приятельски положив руку на Снейпово плечо и немного склонился, дабы заглянуть в угольно-черные глаза, посмотревшие на него снизу вверх. — Я жду правильного ответа, — монотонно проговорил Снейп. Прозвучала едкая усмешка Малфоя, сжимающего хватку на плече соратника, заново заперебиравшего закладки из книг на тумбе, — от сего жеста любой бы насторожился, но зельевар игнорировал это, — и тот загудел над ухом: — Северус, быть может зрение тебя подводит? Здоровье моего единственного наследника под угрозой. Какого, черт подери, правильного ответа ты ждешь? Мой сын не покидал мэнор, всегда был под моим контролем. — Это абсолютно точно, — подтвердила Нарцисса. — Северус не знает, что такое дети! Если у тебя есть дети, ты всегда начеку, — взыграл лорд Малфой. — Да еще и эти события. Понимаешь, о чем я? — тон опустился до полушепота. — Метка не дремлет. Все возвращается на круги своя. Все чувствуют Его. Кругом предатели, которых пугает Его возрождение, но одновременно, заводит чужая кровь. Они дуреют, у них сносит тормоза. Мой сын постоянно в поле моего зрения, потому что кругом отморозки, которых может усмирить только Темный Лорд. Он смог помочь бы мне, раз ты отказываешь даже в диагностике. Мерзавец! Знаешь же, что я не доверяю всяким хваленым целителям. Они поспешат растрепать всему миру о моем горе! И растрепать мой кошелек… Каверзная, как и вопросы для родителей, усмешка тронула губы Снейпа. Прозрачные мысли давно прочтены опытным невербальным легилиментом. Симптомы чародейского вируса выудить из неупорядоченного хаоса мозгов Люциуса Малфоя было слишком просто. Кроме заботы о кровном наследнике в сознании кружил образ Темного Лорда. Кем Он стал? Как призовет всех? Что Он сейчас — пустой инфернал, питаемый черной магией, больше ничем? Страх. Верность, подкрепляемая лишь страхом. Драко, прячущий от отца какую-то тетрадь. — Эдакая наглость, Снейп! Прочь из моей головы! Как ты смеешь? — Прошу прощения. Профессиональная привычка, — поклонился зельевар. — Спутал меня с каким-нибудь своим твердолобым студентом? Ты что, думаешь, не замечу или… Я лгал? — Как раз сейчас, Люциус, я пытаюсь диагностировать, — Снейп задумался. — Ложь? Или глупость. Ритуальное проклятие — вещь довольно занимательная. Уж мало кому по зубам. Нужна конкретно: Колдовская сила. Разве что… — он прошептал. — Темный Лорд мог бы… — Темный Лорд? — Нарцисса моргнула, чуть приоткрыв рот, до сего целиком погруженная в семейное горе. — Темный Лорд, — зазвучали почти юношеские нотки в голосе Люциуса. — О чем я тебе толкую, Северус. Темный Лорд! — Тсс, — предупредил Снейп. — От бесконечного повторения эти два слова не посветлеют. — Значит… — вкрадчиво начала мадам Малфой. — Значит, Он вернулся? — Отрицать нет смысла. Нарцисса Малфой сжала ладони, покоящиеся на ее коленях, в кулаки, воззрившись бойко на мужа: — Почему именно теперь? Темный Лорд — это все, что тебя волнует? — Я думаю, Люциус от предыдущей грязи не до конца отмылся, чтобы так рьяно встрять в нее вновь. Взгляд Нарциссы немного прояснился, когда она взглянула на Снейпа, как бы благодаря за поддержку. Малфой тоже покосился в наклоне головы, незаметно для супруги, словно в благодарность за то, что прикрыл. Малфой догадывался о нежелании бывшего Пожирателя смерти контактировать после той таинственной победы, но его наследник требовал лучшего диагноста и неподдельного специалиста ритуальных порч. К тому же Люциус Малфой ни за что дал бы непреложную клятву, кабы у него в памяти не маячила бригада дежурных целителей, спасающих несколько минут недышавшего Драко от смертоносных чар. Тема Темного Лорда больше не поднималась. Шли минуты, часы. В многострадальных покоях, около постели тяжело больного, загорелась тусклая лампада с благовоньями. Люциус Малфой расхаживал по комнате, мельтеша своей мантией и контрастной шевелюрой. Нарцисса не покидала насиженного стула рядом с кроватью дитя, поглаживая лоб и скулы сына. Снейп сидел с противоположной стороны в небольшом креслице и изучал доступную по практикам литературу. Снейп уже осведомился о симптомах у главного целителя, радостного свалить лечение на кого-то другого, — это оградило бы персонал больницы от гнева мецената-Малфоя. Вообще-то, зельевар не только лишь об этом осведомлялся, потому что он ожидал вестей от Дамблдора, который должен был уже появиться здесь с обозначенной в письме проблемой. Не может быть, чтоб Дамблдор поверил, будто она действительно выходила из комы… без какой-либо динамики. А потом опять в нее впала. Нелепость… …Снейп едва ли мог закончить диагностику, чтоб не попасть в пропасть своих мыслей. И та палата, где он поселился всеми своими мыслями, требовала диагноста хотя бы для просмотра осадочных чар того розыгрыша. Будь он неладен. Северус Снейп почувствовал острое раздражение оттого, что он действительно не может сосредоточиться, когда кто-то сидит над душой и выжидает от него скорейшего результата. И сообщил о том, что в одиночестве будет работать куда продуктивней, а круговые маневры Люциуса только лишний ветер создают. Дышать в палате стало легче без нагнетающей энергетики ожидания чудес. Хотя, было предсказуемо, что Снейпа теперь ни на секунду не оставят из-за клятвенного обета, скрепленного сегодня утром. Черная фигура низко склонился над пациентом, заложив руки за спину, досконально изучая вверенный ему предмет исследования. Применив ментальные чары, диагност погряз в погибельное оцепенение. Помутнение рассудка? Снейп отпрянул прежде, чем помутился его. Такое бывает, если применить легилименцию к тем, кто пребывает в магической коме. На ментальном фоне ничего нет. Пустота. И это сводит с ума. Вернувшись в кресло, он обдумывал каждый вариант из списка. Проклятие действовало молниеносно. То бишь, свалило Драко буквально за день. Ритуальщик положил на колени гигантский раскрытый справочник, что читал доселе. Древнейшая книга по классификации различных проклятий, за которую любой колдун продал бы душу, но Снейпу она досталась за так. Исходя из местного описания, — листал страницы Снейп, — так быстро сваливает с ног лишь порча на смерть. Таких больше дюжины. Существуют проклятия оставляющие время для обратного ритуала или выполнения какого-то условия, некой церемонии, откупа, акта отмщения. Порчи с конкретным сроком присущи подчинению, управлению. Кома — пограничное состояние. Налицо определенный срок для того, чтобы разгадать проклятие или получить фатальный исход. В иных вариациях — способ продления мук. Наиболее опасные отмечают тело жертвы печатями, которые проявляются вскоре после начала действия разрушительной программы… …И все они действуют через подклад. Какой-то предмет. Любой. Это может быть все, что угодно. Вдруг — Снейп отнял взор от «Проклятого учебника по проклятиям» и нацелился на вход в палату, услышав шум в коридоре. — Северус, ты здесь? — позвал голос, и Снейп снял запирающие чары, ибо обладателя этого голоса узнал в тот же миг. В дверях ознаменовался знакомый силуэт, чем заставил Снейпа подняться с места. В помещение непринужденно шагнул высокий, сухопарый человек, напоминающий сказочного персонажа своими серебряными волосами и бородой, настолько длинными, что их можно было заправлять за пояс. Одет он был в длинный сюртук, поверх которого наброшена заметающая следы лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за очками в форме лимонных долек были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — довольно длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбусом Дамблдором. И, само собой, содержатели этой палаты, презирали бы все, начиная от седин макушки и заканчивая заметаемыми лиловой мантией следами, что составляло причудливого мудреца. И тем не менее, старый директор с присущей ему непосредственностью ахнул: — Аэ, боже правый, что же случилось? — белоснежные брови старца приподнялись, свидетельствуя об удивлении. — Доброй ночи, директор. Кто-то проклял Малфоя, — сообщил Снейп, оставляя книгу на кресле. — Однако, — сказал Дамблдор, немного приблизившись к койке пациента. — Драко Малфой, — представил коматозника зельевар. — Мг. Я-то уже решил, ты подрабатываешь сиделкой летом… — Не успел вовремя применить заклинание от непрошеных гостей. — Кошмар какой. Даже терапия, как погляжу, не помогает. Что же мистер Малфой? — Готов на все, во имя спасения рода, — Снейп прошелся к двери, понимая, что ни это сейчас важно. — Я жду вас с полудня. — Жуткая ситуация, — глаза Дамблдора оторвались от пациента и блеснули из-под дужек очков-полумесяцев, когда он повернулся к подчиненному. — Вы правы, Северус: нужно указывать время встречи в письме. Идемте, сейчас обо всем по порядку. Они вышли в коридор, и Снейп чуть не столкнулся при выходе с самим министром магии — волшебником невысокого роста, с седеющими и клочками редеющими залысинами, в синеватом полосатом костюме. — Вы уже прибыли, министр, — вежливо обратился Дамблдор, придержав дверь. — Разумеется! Это же Мальчик-который-выжил! — возмутился Фадж, встав около двери. — Министр, — кивнул Снейп, тот машинально кивнул в ответ, и из соседней палаты вышли пожилой колдомедик и декан Гриффиндора. — А, Снейп? Да у вас тут весь преподавательский состав, Дамблдор? — Гарри Поттер в порядке, не беспокойтесь, ему нужен покой, — сказал сотрудник Мунго. — Нет никакой надобности в посещениях, мистер Фадж, — строго объявила Минерва МакГонагалл. — А что с его матерью? Лили Поттер не пострадала? Это талисман всего магического сообщества, вы за них отвечаете… — Что происходит? — тихо спросил у Дамблдора Снейп. — Таки-вы здесь целый день провели, не я.