А что будет завтра?

Рэтчет покачал головой. — И ведь умеет же она находить неприятности на свою голову! Видимо, не зря Праймус дал ей такую живучесть! Лидер автоботов кивнул, вновь вспоминая, как Арахнида приставила одну из своих конечностей к её искре. Подобное он видел не в первый раз, десептиконы часто так делали, и далеко не всегда захваченных удавалось освободить. Это Прайм знал давно, и всякий раз, провожая кого-то в битву или идя туда самому, он готовился к тому, что видит кого-то функционирующими в последний раз… Но ни разу, за всё время его функционирования, он так не боялся, как за эту фемку. Даже сейчас, когда опасность миновала, его искра сжималась от воспоминания об этом. В тот момент он взглянул в её оптику, но не увидел там страха или ужаса, как у большинства захваченных — там была только ненависть и… боль? Он прекрасно знал эту боль, и это подтвердилось после рассказа Арси, а также стала понятна причина, по которой она предпочитает работать в одиночку. “— Скажи, ты терял кого-то на этой войне?” — всплыл в памяти её вопрос. Терял. И многих. Одна потеря страшнее другой. Каждая новая гибель пронзала искру болью. Оптимус видел ту же боль в её окулярах и потому отвёл оптику — смотреть на это он не мог. Но ещё Прайм знал, что держать эту боль в себе нельзя — тогда она будет терзать изнутри. Всегда лучше выпускать её, делиться ею с кем-то. Тогда становится легче. Лидер автоботов видел, что и Арси полегчало, когда она рассказала о том, что её терзает. В этот момент, повинуясь внезапно возникшему желанию, он коснулся её манипулятора своим. И Арси улыбнулась. Прайм вдруг понял, что впервые видит, как она улыбается. Улыбается так тепло и искренне... Оптимус мотнул головой, избавляясь от лишних мыслей. Почему он об этом думает? Почему не может просто выбросить эту фем из головы? *** Арси лежала в своём отсеке и изо всех сил пыталась уйти в оффлайн — этот орн был нелёгким. Но что именно было нелёгким? Внезапная встреча с Арахнидой? Вопросы Прайма, на которые она совсем не хотела отвечать, но на которые в итоге всё же ответила? Воспоминания, о которых она упорно отказывалась вспоминать? Всё вместе? А ещё тот страх, промелькнувший в оптике Оптимуса, во время встречи с Арахнидой… Его манипулятор, коснувшийся её манипулятора… “Он просто хотел тебя утешить”, — говорила себе Арси, — “он тоже терял на этой войне, в этом всё дело. Ведь он не может…” Арси резко распахнула окуляры. “Откуда такие мысли? Конечно, ей было приятно, когда Оптимус коснулся её, но…” Фем сердито повернулась на другой бок. “Какие могут быть НО?! Ведь очевидно, что ей просто было приятно знать, что кто-то понимает и поддерживает её. Потому что чувствовать что-то к лидеру автоботов она не может!” “Или может?” Шикнув на разыгравшиеся мысли, Арси закрыла окуляры и ушла в оффлайн, убеждая себя, что у неё нет чувств к Оптимусу Прайму. *** — Болит что-то? — голосом профессионального медика спросил Рэтчет. “Ага. Искра!” — Со мной. Всё. В порядке, — буквально по-слогам ответила Арси, — Она меня не ранила. — А сочленения? Она ведь тебе манипуляторы скрутила. Арси возвела окуляры к потолку: — Слушай, Рэтчет, ты издеваешься? — Нет, — просто ответил тот. — А по-моему, да, — сделав ударение на последнем слове произнесла фемка. Осмотрев её сочленения в манипуляторах, Рэтчет уточнил: — Я так понимаю, сделать полный осмотр ты не дашь? Арси ответила ему мрачным взглядом. — Я так и думал, — хмыкнул медик, — ладно, иди. “Хвала тебе, Праймус!” Буквально подскочив, Арси поспешила вернуться к себе. Ей нужно было остаться одной и всё обдумать. Но не тут-то было! Практически сразу Арси столкнулась с Оптимусом. Заметив, что фемка идёт из медпункта, Прайм тут же уточнил: — Ты ходила на осмотр к Рэтчету? Ранена? — И ты туда же? — практически простонала Арси. Оптимус слегка улыбнулся, явно поняв, что с фемкой всё в порядке. Чуть-чуть улыбнувшись в ответ, Арси всё-таки продолжила путь в отсек. Когда она улыбалась в последний раз? Казалось, она и забыла, как это делается. Наконец, оказавшись в своём отсеке, Арси смогла собрать мысли в кучу. Что с ней происходит? Она ведь никогда не занималась самообманом, наоборот, обладала способностью всегда смотреть правде в окуляры. Так почему она сейчас делает совершенно противоположное? Почему не может просто признаться, хотя бы самой себе, что чувства к Оптимусу действительно есть? Неужели это так сложно? Сложно. Особенно если ты на войне. Здесь всё сложно. Сложно победить, сложно предугадать следующий шаг противника, сложно сражаться, видя, как погибают твои друзья… А если уж дело чувств касается… Если бы они жили в мирное время, всё было бы проще, но они живут в военное время, а здесь чувства — это слабое место. Пожалуй, даже самое слабое и уязвимое. Если бы Оптимус чувствовал подобное… От этой мысли искра радостно запела, но процессор понимал, что так будет только хуже. Опять-таки, это слабое место. Скрывать такое вечность нельзя, рано или поздно враги узнают и попытаются использовать это против них. Ведь Оптимус не рядовой солдат он лидер автоботов. А значит, это слабое место для всех автоботов. Арси мотнула головой. Она думает об этом так, словно Оптимус действительно чувствует к ней что-то. А это не так. Вроде бы. Искра во всю вопила, что такое возможно, а вот процессор надеялся, что это не так. Ну, допустим, сегодня это так. А что будет завтра? Попытки как-то утаить это от врагов? И наверняка еще и от союзников, чтобы это никак не позволило кому-то усомнится в Прайме. Одним словом, ото всех, от всего мира. М-да, приятного мало. Итак, лучше всего просто игнорировать эти чувства. Если это чувствует только она, а у Оптимуса подобных чувств нет, это никак не навредит автоботам. Только как она будет это игнорировать? Когда она недавно увидела Оптимуса, на искре стало так тепло… Арси остановила эту мысль двумя вопросами: А дальше? А что будет завтра?