Je hais les roses

      Розы, прорастающие прямо сквозь кожу. Болезненный символ любви. Кажется, когда-то я находила романтичными эти цветы, показывающие, что человек искренне кого-то любит. Разве не прекрасное чувство — любовь? Под его воздействием люди создавали прекраснейшие шедевры. Я предпочитала не задумываться о том, что большинство тех шедевров — плод неразделённой любви. Как и эти цветы, распустившиеся на моих руках.       Провожу пальцами по алым бархатистым лепесткам, чуть усмехаясь. Горькая ирония. Никогда не испытывала особого восторга перед розами — куда больше привлекали более простые цветы. А здесь — ещё и алые. Они обозначают тебя. Ты ведь любишь алый цвет, да и именно эти цветы, верно? Благо для меня — бутончики совсем не большие, не то, что их собратья, растущие на земле.       Сжимаю один из бутонов, намереваясь вырвать его — не самая приятная процедура, но зачем хранить то, что причиняет тебе боль? — и всё же отпускаю, нежно пригладив потрепавшиеся лепестки. Сегодня мы в очередной раз пересечёмся на очередном бессмысленном званом ужине для «творческой элиты», на которые меня стали приглашать после моего знакомства с тобой. На этот ты просто пока ещё не пришла — пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной.

Je dors sur les roses Qui signet ma croix (Я сплю на розах, Которые осеняют мой крест)

      Взъерошиваю волосы пятернёй и склоняю голову вбок, скользя взглядом от ненавистных роз, упрямо расцветающих на руках. Окидываю своё отражение в зеркале придирчивым взглядом, отмечая всё же заметные синяки под глазами от недосыпа — впрочем, творческих людей ими не удивить.       Открываю кран и быстро умываюсь, отвлекаясь от гнетущих воспоминаний. Интересно, как поведёшь себя при встрече? Вряд ли изменишь «привычку» и не скользнёшь равнодушным взглядом дальше.       Опускаю закатанные рукава чёрного платья, скрывая руки почти до самой кисти. Ладони влажные, и нет желания создавать лишний шум с этими сушилками — среди этого обилия разговоров и музыки, царящими за дверями и коридором, приходится довольствоваться и такими «островками спокойствия». И немного удивительно, что в туалете сейчас никого нет.       Слегка наклонив голову, неловко надеваю очки в тёмной оправе, тут же отводя от глаз мешающую прядь волос, и всё же выхожу. И в дверях почти сталкиваюсь с тобой. Неизменно прекрасная, осознающая собственное достоинство. И почти растоптавшая моё. Волнистые волосы струятся по открытым плечам, платье благородно-красного (какая «неожиданность»), почти винного цвета, обхватывает твою без сомнения чудесную фигуру.

Ton silence est un cri qui fait mal (Твоё молчание — это вопль, причиняющий боль)

      Мы обе не задерживаем друг на друге внимание, хотя мне хочется тобою любоваться — глупая привычка, образовавшаяся за какой-то год наших «отношений». Чуть отходишь назад, пропуская наружу — ты всегда любила ухаживать за своими девушками. И абсолютно спокойно проходишь внутрь в компании очередной пассии. Интересно, чем она тебя привлекла? Кажется, раньше я не замечала её на подобных «вечерах». Очередное «юное дарование»?       Неприятный зуд на внутренней стороне кисти левой руки отвлекает от размышлений. Кажется, скоро я смогу «полюбоваться» на очередной «символ моей любви». Интересно, как долго я ещё буду вынуждена их терпеть? Ты, кстати, не «цвела» во время наших отношений — вообще, цветы распускаются далеко не на всех людях, так что я не расстраивалась. Ты была неимоверно нежной и прекрасной и без них.       Снова оказываюсь среди людей, уже разошедшихся по группкам различного размера и обсуждающих что-либо их интересующее. Слишком громкая музыка в этом зале немного раздражает, поэтому морщусь и подхватываю с ближайшего стола бокал с, кажется, вином. Аромат подтверждает мои мысли.

Trop de bruit Pour trop de nuits qui pensent Quand valse l`absence Dans ce bal (Слишком много шума Из-за слишком многих ночей раздумий, Когда разлука вальсирует На этом балу)

      Окидываю взглядом присутствующих и, пока размышляю, присоединиться ли к старым знакомым по одной художественной мастерской, девушка из другой компании решает всё за меня. С ней мы пересекались несколько раз и достаточно неплохо общались в то время. Её неизменная любовь к ярким краскам прослеживалась и в одежде.       — Только не говори, что не помнишь меня, — чуть улыбаюсь, заметив укоризненный взгляд снизу — я не отличаюсь особым ростом, но сегодня всё же на каблуках, а она, едва достигнувшая отметки чуть выше полутора метров — неизменно в кедах. В этот раз — ярко-красных. Кажется, меня преследует этот цвет.       — Разве тебя можно забыть, Элла? — не могу не улыбнуться, тут же замечая ответную улыбку. Чёрные волосы, собранные в хвост, немного растрепались, что делает девушку ещё более очаровательной. — Кажется, в нашу последнюю встречу ты планировала некий масштабный проект. Как он продвигается? — лучшая защита — нападение, как уже говорили много кто. Всё же, мне сейчас лучше никак не разговаривать о своих работах, потому что разговоры о творческом кризисе явно не способствуют борьбе с ним.       Её взгляд тут же оживился — хотя, казалось, больше некуда. Элла предпочитала создавать различные арт-объекты, функциональные и не совсем, маленькие и большие, но неизменно яркие и разноцветные. Вот и сейчас — правда, на этот раз уже нашёлся покупатель — как раз на том вечере, — заинтересовавшийся идеей и наблюдающий время от времени процесс создания очередного объекта искусства. Судя по лёгкому смущению, скользнувшему по щекам девушки, наблюдающий интересовался и создателем своей покупки, и это было взаимно.       Я понятливо улыбнулась, смущая тем девушку ещё больше и подтверждая свою догадку. Я честно пыталась отвлечься, неизменно натыкаясь на тебя взглядом.       И чуть поморщилась — бутон начал прорывать кожу — это не было слишком болезненным процессом, к счастью, но и наслаждения не приносило. Это не скрылось от внимания моей собеседницы — она вообще замечала весьма многое.       — Всё ещё цветёшь? — она с грустью заглянула в мои глаза. Неопределённо кивнула в ответ, нагло рассматривая её глаза. Едва заметная гетерохромия. Разноцветные глаза смотрели одинаково сочувствующе.       — Как видишь, — с усмешкой всё же продемонстрировала ладонь, на которой уже начал распускаться небольшой цветок. Они вообще аномально быстро растут. Может, в организме человека для них питательных веществ больше, чем в земле?       — Кстати. Ты не сможешь ко мне зайти в ближайшее время? — с моим кризисом в творчестве? В любое время! Сильно мне всё равно заняться нечем.       — Зачем, если не секрет? — интересуюсь, улыбнувшись уголками губ.       — Увидишь, — загадочно отвечает, интригуя ещё больше. — Когда можешь?       — Хоть сейчас, — пытаюсь шутить. Наверное, зря. Потому что Элла тут же хватает меня за руку, воскликнув: «Отлично!», — чем заставляет обернуться на нас некоторых гостей, и тут же утаскивает на выход.       По пути к выходу прикидываю, что вряд ли бы сейчас на «ужине» для меня было бы нечто интересное — в ближайшее время творчество не предвидится, так что новинки, за которыми гоняется достаточно большая часть присутствующих, представить не смогу. Создать что-либо на заказ, боюсь, тоже не в состоянии. Вот только сойдут эти розы…       Оставляем позади шум — столь стремительно, что я едва успеваю прихватить лёгкое пальто — ночи обещали быть прохладными, ведь уже осень, хотя и дни пока на удивление тёплые. И солнечные, что даже немного бесит.       Такси, уже стоящее недалеко от здания, наводит на мысль, что Элла была здесь с конкретной целью и не планировала надолго задерживаться. Интересно, ей была нужна именно я, или мне просто повезло?       — Отвезёшь меня на опыты? — чуть усмехаюсь, приподнимая руку и немного крутя кистью, на которой начали появляться ещё два бутончика. Эта «особенность проявления любви» ещё достаточно интересовала учёных, да и столь часто появляться стала лишь сейчас. До этого встречались упоминания о подобном цветении людей, но редко. К тому же, обычно подобное пытались скрывать, ведь суеверный народ мог отреагировать весьма негативно.       — Не сегодня… — задумчиво проговорила девушка, что-то увлечённо записывая в небольшой блокнот, который всегда неизменно был с ней.       На стекло дверей упали первые капли начинающегося дождя. Что ж, это явно импонирует мне больше. Правда, цветы от влаги растут ещё сильнее. Но, можно ведь потерпеть. Верно? Чуть прислоняюсь головой к стеклу, вслушиваясь в перестук капель только набирающего силу дождя. Наверное, глупой была идея пойти на этот вечер? В подобной толпе люди обычно острее чувствуют своё одиночество. Попробовать отвлечься, конечно, стоило…       Дышу на и так запотевшее стекло, и, продолжая размышлять, что-то вывожу на нём пальцами. Интересно, ты ещё там? Ты ведь обычно долго не задерживаешься. А я ухожу почти сразу после тебя. Нас обеих утомляют многочисленные шумные компании, но тебе нет особой нужды постоянно находиться среди подобных людей — тебе повезло родиться в нужной семье. Я же вынуждена даже искать с ними встречи. Чего только не поделаешь, если хочешь заниматься любимым делом и при этом получать за это деньги.       Задумчиво перевожу расфокусированный взгляд на стекло, замечая там уже исчезающую розу. В последнее время я слишком часто рисую, пишу розы. Они — единственное, что почему-то пишется.       Знаешь, что странно? Розы моей любви к тебе (как пафосно, однако) не пахнут, и никогда не пахли. Я когда-то влюблялась, ещё до тебя, в одну очень милую девушку. Это увлечение прошло относительно безболезненно для нас обеих. Но я навсегда запомнила аромат жасмина от цветков, что расцвели от моей любви к ней. Я стараюсь не думать, что, быть может, аромат появляется лишь тогда, когда любовь взаимна. Глупая надежда, на самом деле.

Oh! Ma rose Ne fane pas (О, моя роза, Не увядай!)

      Ты иногда говорила мне, что я слишком романтична. Мне же моего внимания, уделяемого тебе, казалось слишком мало. Я понимала, что вряд ли чем-то смогу тебя удивить, хоть и была старше. Всего лишь на год, правда. Что я могла предложить тебе, видевшей за свою жизнь огромное количество настоящих произведений искусства, кучу художников, поистине талантливых? Что я могла предложить? Наверное, поэтому наши отношения и пришли к концу. И, быть может, мне вообще стоит удивляться, что они были столь долгими? Ты ведь шутила, что обычно все твои увлечения — не дольше, чем на шесть месяцев, и пока никто не перешагнул эту отметку. Кроме меня. Это давало некую надежду. А на годовщину мы расстались. До тебя я никогда не уделяла такого внимания датам.

Je devine Ton visage sur les ombres Les souvenirs sombres M`assassinent (Я угадываю Твоё лицо в тенях. Тёмные воспоминания Убивают меня)

      Пальцы выстукивают на бедре незамысловатый ритм.       Тормозим возле недавно построенного многоквартирного дома. Кажется, все квартиры здесь представлены студиями, к счастью для их жителей, достаточно просторными. Поднимаемся на четвёртый этаж прямо по лестнице, сохраняя молчание — моя спутница увлечённо просматривает свой блокнот, время от времени в задумчивости закусывая свою губу.       Мы с тобой могли бы здесь жить. Даже просматривали некоторые варианты, и были весьма неплохие — хотя бы на первое время. На «потом» у нас были грандиозные планы.       — Заходи, — пропускает меня перед собой в коридор, и я с удивлением отмечаю, что комнат здесь гораздо больше. И девушка, поняв моё удивление, поясняет: — Родители выкупили для нас весь этаж и объединили в одну квартиру. А потом будут смотреть, кто из нас лучше удался, и тому человеку уже и передадут всё это, — немного грустно усмехнулась.       — И зачем я тебе потребовалась?       — Позировать будешь, — в дверном проёме появился человек. И пол его так сразу я определить не могла, не помогал даже голос — приятный тембр, чуть хрипловатые оттенки. Тем временем, он продолжал. — Она несколько недель время от времени таскает сюда разных людей.       — Лили, — представляюсь. — Не могу пообещать, что буду последней, — чуть заигрывая, смотрю на этого человека, не пряча небольшую улыбку. Тот лишь закатывает глаза, но не уходит.       — Это Алекс, — Элла небрежно машет рукой в сторону парня? девушки?, другой расшнуровывая кроссовок. При этом она стоит на одной ноге, опершись о стену спиной. — Алекс, не пугай мою натурщицу, — косится на меня, — и не соблазняй своим видом. Она мне вменяемая нужна.       — Вменяемость — это не ко мне, — разворачиваюсь к двери, оставив туфли позади — подъезды тёплые, такси и там подождать можно, раз уж я уже босиком. И слышу тихий смешок за собой. Конечно же, меня ловят за локоть. От человека, нашедшего подходящую для работы натурщицу, так просто не уйдёшь. Даже не пытайтесь. По себе знаю.       — Буду у себя, — и, чуть взъерошив тёмные, как и у сестры, и такие же длинные волосы, возвращается в комнату. То, что они родственники, было понятно. Хотя Алекс явно выше, сантиметров так на тридцать.       — Только тебе придётся переодеться. Можешь пока раздеться, — меня утянули в одну из комнат, явно отведённую под мастерскую — честно скажу, даже у меня нет такого хаоса, хотя в процессе сотворения чего-то нового я не особо слежу за порядком. И разноцветные стены. Мало того, что каждая из них какого-то кислотного оттенка — и все разные, так ещё и поверх них небрежные мазки разного цвета. Где-то прослеживается конкретная мысль, а где-то… однако, кто поймёт этих творческих людей, когда они сами далеко не всегда себя понимают?       Но моим вниманием завладел достаточно большой холст, над которым, похоже, и работала сейчас Элла. Обычно она предпочитает иные формы искусства, однако вдохновение может подтолкнуть на нечто непривычное. Знакомо, да. А ты меня вдохновляла на разные эксперименты, и не только творческие. Моя муза. Я даже, к своему удивлению, начала писать стихи. Некоторые говорят, неплохие.       — Любовь вдохновляет, — чуть насмешливо проговорила – как мне кажется – Алекс. — На, — протянула салатового цвета свободную футболку, внимательным взглядом окинув мою фигуру — я, уже сняв платье и сложив его на свободный стул, стояла в нижнем белье. Явно замечает всё ещё многочисленные цветы, но ничего о них не говорит. — Попросила передать. Сейчас сама придёт.       — Удивительно деятельная девушка, — спокойно одеваюсь.       — Алекс! — Элла решительно вытолкала родственника из комнаты. — Не мешай творческому процессу, иначе потом я буду мешать тебе!       — Сестрёнка, пожалей меня, — притворно просит пощады, приподнимая руки в знак признания своего поражения. И послушно отходит назад.       Фыркаю, но тут же сама оказываюсь в руках девушки — натурщицу надо расположить.       — Кстати. Если у тебя сейчас много свободного времени, то могу предложить пока пожить пару дней у меня. Заодно быстрее закончу. И у меня есть ещё одна задумка, в которой ты понадобишься. Правда, придётся тебе видеться с разными людьми — мне надо видеть максимальное количество моделей за раз… — девушка продолжила что-то говорить, а я задумалась.       Возвращаться в нашу квартиру? Я пока оттуда не съехала, да и сильно некуда, к тому же, ты любезно позволяешь мне ею временно пользоваться. Но, в любом случае, нет желания сейчас возвращаться туда. Хотя уже два с половиной месяца я там живу без тебя. У тебя, к счастью, проблем с жилплощадью нет, как и с деньгами, и любовью. Помнишь, мы с тобой обсуждали, что когда-нибудь вообще будем жить на берегу моря? И у нас будет небольшая лодочка, на которой мы смогли бы выходить в это самое море — когда оно спокойно и тихо убаюкивает на волнах. Хотя, твои мечты достаточно часто могли меняться на совершенно противоположные. Или это были не мечты? Ты всегда с трудом открывалась другим. Я надеялась, что была твоим исключением. Хоть в чём-то.       Поняв, что слишком задержала ответ, — что, впрочем, не расстроило девушку, уже разговаривающую по телефону с, похоже, одной из натурщиц — решила всё же ответить. Я ничего не потеряю, зато, быть может, наконец-то отвлекусь. Чужое творчество может весьма сильно мотивировать на создание чего-то своего. Морщусь, в очередной раз нервно сжимая один из бутонов, распустившийся на ладони. Вырвать? Только я не смею вырывать любовь, когда её осталось так мало. Страшно осознавать потом, что ты вообще ничего не чувствуешь. Лучше так…

Mais je n`ose pas Effleuré les choses Ecloses sans toi. (Но я не смею Затрагивать то, что Расцвело без тебя)

      — Эл, — окликаю девушку, всё же лишний раз не шевелясь. Она как раз отложила телефон. — Наверное, удобнее действительно будет какое-то время пожить у тебя. Не помешаю ведь?       — Да здесь постоянно живёт кто-нибудь помимо нас, — отмахнулась девушка.       — Спать можешь здесь, — как оказалось, в комнате Алекс было два достаточно удобных дивана. — Сестра не кусается, — улыбаюсь, осознавая, что угадала. — В остальных комнатах надо бы прибраться. И там скоро разместится почти что табор, но они все нам здесь нужны. Как раз некоторые подходят под одну идею. Хм, а если… — девушка углубилась в свои мысли, уходя в другую комнату, и я уже не представляла интерес для неё на данный момент.       Лишь пожала плечами, уже переодетая в другую одолженную футболку — похоже, у девушек был неограниченный запас одежды. Хотя, учитывая специфику их работы… кстати, о работе. Судя по тому немногому, что из личного в комнате, можно понять, чем увлекается и эта девушка. Фотографии. Интересно, зарабатывает на этом или просто хобби? Кадры весьма хорошие — просто небольшая галерея на стене, а распечатки сделаны на простой бумаге.       Владелица комнаты временно отсутствовала — а я и не заметила, как она отлучилась из квартиры. Или не отлучилась?       А дождь закончился. Хотя, на улице в любом случае глубокая ночь.       — Воу, — Алекс появилась в дверном проёме, и там же остановилась, смотря на меня. — Подселение? Надолго?       — Всё относительно, — задумчиво проговорила я, приметив открытую бутылочку с питьевым йогуртом в руке. Злаки. Мой любимый вкус. Ты любишь совсем другие, фруктовые. Больше всего — клубнику. Наверное, единственное твоё постоянное увлечение — помимо искусства, конечно же. В духах, к слову, ты так же предпочитала фруктовые оттенки. Или розы.       — Работаешь фотографом? — решила утолить своё любопытство, пока оно есть. Она немного расфокусировано на меня посмотрела, осмысляя вопрос.       — Нет, для себя. Хобби, время от времени хочется сохранить в памяти что-то такое — часть дня, или те или иные события, — улыбается уголками губ, немного склонив голову и смотря на меня сквозь длинноватую чёлку. — Замри, — неожиданно сама же замирает, но тут же резко срывается с места, быстро оказываясь возле своего стола. И берёт фотоаппарат. — Ты не будешь против, если я сфотографирую твои руки?       Немного удивлённо киваю, в остальном не шевелясь. Несколько щелчков затвора — Алекс меняет ракурсы, выискивая наиболее интересные. Красные розы на бледных руках и всё это на фоне длинной чёрной футболки. Тебе нравилось подобное сочетание. Хотя сама ты редко носила что-либо действительно тёмное.       — О чём думаешь?       Поднимаю глаза на неё и вижу, что теперь фотографируют и моё лицо.       — Прости, не удержалась, — смущённо улыбается. Пожимаю плечами — это всего лишь фото. Я до сих пор храню твои многочисленные фотографии.       — Любишь фотографировать людей? — откидываюсь на спинку дивана, чуть прикрывая глаза. Устала, но спать не хочется. Который день я уже не сплю нормально? Хорошо, если посплю хотя бы несколько часов без пробуждений по неизвестным причинам. А так, хотя бы можно попробовать поболтать — моя собеседница, кажется, тоже не настроена на сон. Разговоры иногда неплохо вдохновляют. Особенно они вдохновляли тебя.       — Люблю фотографировать что-либо интересное, необычное, — понимающе киваю, рассматривая девушку. Она уже спокойно сидит на своём диване напротив меня, забравшись туда с ногами. Красивая. Похожа на Эллу, но эмоции выражает иначе. Или нет? На несколько секунд прикрываю глаза, задерживая дыхание, собираясь с мыслями. Снова нервирующий зуд — дождь ведь, этого и следовало ожидать.       — Ты когда-нибудь любила кого-нибудь? Той любовью, что заставляет людей «цвести».       Сама удивляюсь своему вопросу — видимо, так просто от темы любви не уйти. Особенно, когда постоянно об этом думаешь.       — Нет, — кажется, смущается. — Как-то не приходилось, наверное. Влюблённости были, но так… — скользит взглядом по моим рукам, на которых распускаются новые цветы. И отрицательно крутит головой, кажется, зацепившись взглядом за самый крупный цветок. На внешней стороне ладони. — Это больно?       — Говорят, для всех различно. В моём случае — скорее, просто немного неприятно. Хотя, тоже когда как. Иногда, почти не чувствуешь…       Но не в последнее время.       — Прости. Это было бестактно, — чуть отводит взгляд.       — Всё в норме, — проговариваю немного устало. — Можно задавать и более бестактные вопросы, — чуть усмехаюсь. — Ты любишь розы? — согласно кивает. — А я нет. А алые, — сжимаю ладонь, чувствуя, что тем нескольким распустившимся цветам пришёл конец, — так вообще ненавижу.       — Постой, — она немного подаётся вперёд. — Не убивай их. По крайней мере, так. В любом случае, они ведь часть тебя… — смущается ещё больше.       Выкручиваю, а затем и вырываю один из помятых цветков. Быть может, хватит себя мучить? Главное, не вспоминать сколько раз я пыталась это делать. Несколько вечеров. А утром цветов становилось ещё больше.       Вижу, что Алекс поджимает губы, немного болезненно морщась.       — Это не болезненнее, чем их рост, — усмехаюсь и выдираю очередной цветок. Из округлой, больше похожей на просто точку, ранки, которая быстро заживёт, сбегает капля крови.       — Тебе помочь? Обещаю быть осторожной.       Пожимаю плечами и приглашающе хлопаю по месту возле себя. Подумав, снимаю футболку — на теле немало цветов, и попробовать убрать их в любом случае можно. В те ночи, когда я избавляюсь от роз, я сплю наиболее беспокойно, но хотя бы немного дольше.       Алекс мягко касается одного из цветков. Подушечки пальцев чуть грубоваты, но касание, достигающее и кожи, всё равно приятное. Сидит у меня за спиной, так что лиц друг друга мы не видим.       И я не замечаю, как она начинает вырывать цветы, осторожно касаясь нежных лепестков. Чуть шипит — некоторые из цветов всё же обзавелись шипами, и, похоже, она наткнулась именно на них. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. И не могу сдержать улыбки умиления — пострадавший палец она держит во рту. Похоже, до крови. Я тоже немного исколола пальцы, но это было привычным делом.       — Фто? — чуть хмурится.       — Ничего, — хмыкаю и снова возвращаюсь к цветам. И вздрагиваю, ощущая прикосновения пальцев к плечу.       — Они не пахнут. Почему? — у неё на ладони лежат несколько вырванных роз. Некоторые из них только должны были распуститься, другие — уже были готовы отцветать.       — Не знаю точно, — отворачиваюсь, и продолжаю: — но вообще, говорят, что такое бывает, когда любовь не взаимная.       — Это грустно…       Усмехаюсь. В любом случае, с этим ничего не поделаешь.       — Почти всем из нас приходиться хоть раз в жизни полюбить кого-то не взаимно. Это обычное явление.       — И всё равно — грустно, — мягко обводит по коже по контуру очередной цветок, прежде чем сорвать. — Куда ты их потом?       — Выброшу…       Всё равно потом новые вырастут. А от этих — почти никакой пользы. К тому же, они действительно не пахнут.       — Можно забрать парочку?       — Хоть все.       — Спасибо.       На руке теперь остался самый большой цветок. Чуть тяну его, но болезненно морщусь — гораздо неприятнее, чем все предыдущие. Значит, потом попробую. Подожду, пока завянет — тогда розы вырываются уже гораздо проще.       Вздрагиваю, потому что девушка отводит мои волосы со спины на бок, открывая часть шеи.       — Здесь три цветка. И они очень красивые, — почему-то шепчет. — Можно сфотографировать?       Киваю и спокойно жду, даже не шевелясь. Смотрю на ноги, на которых розы почти не растут. Но и вырываются они болезненнее.       И чувствую зуд на скуле. Новый цветок?       Алекс делает несколько фотографий, после чего всё же избавляет меня и от этих цветов. Максимально осторожно, и даже дискомфорта почти нет.       — Я всё. Ещё где-нибудь?       Перетягиваю её вперёд, усаживая перед собой. Пробую вырвать одну из роз на ноге, но болезненно морщусь. Вообще, я боюсь боли. Не сильно, но иногда почему-то страх так и сковывает.       — Давай я, — перехватывает мою руку, оттесняя её от цветка. Чуть касается лепестков, после чего — удивительно спокойно вытаскивает бутон. И снова колется о небольшой шип. Но игнорирует выступившую на подушечке пальца кровь, уже приступая к другому цветку. Расслабленно кладу свои ладони на ноги, позволяя продолжать любые манипуляции с цветами.       Ты тоже любила помогать мне убирать цветы — когда те уже мешали. Когда мы были в отношениях, дискомфорт они причиняли гораздо меньший, были гораздо нежнее. Чувствовали твою близость?       Очередной щелчок спуска затвора. Всегда любила зеркальные фотоаппараты, ты же не слишком интересовалась фотографиями, и чаще всего тебе хватало телефона. Но желание что-либо сохранить на память возникало у тебя не слишком часто.       — Ты не против? — запоздало интересуется Алекс. — На щеке очень красивая роза. Только она бледнее остальных…       Удивляюсь. Обычно все цветы были насыщенно-алыми. Неужели, ты меня отпускаешь? Хотя, скорее — я тебя.       — Можно посмотреть? — протягиваю руку за фотоаппаратом, почти сразу получая желаемое. Изучаю изображение — а девушка действительно хороший фотограф. Я редко нормально получаюсь. В отличие от тебя. А роза действительно бледнее, чем обычно. Часть бутона внутри — достаточно яркая, но уже не алая, зато края лепестков — нежно-розовые. Раньше такого не было, весь цветок был однотонным — разве что, игру цветов создавали естественные тени или рефлексы от одежды и света. Но чтоб так…       — Не знаешь из-за чего?       — Нет. Быть может, это просто бледнеет моя любовь, — усмехаюсь. Наверное, не слишком оптимистично, потому что Алекс смотрит на меня весьма грустно. Моей любви давно пора засохнуть.       — Его ты тоже сорвёшь? — чуть отводит взгляд. Цветов почти не осталось, разве что, на руке и этот. Другого цвета.       — Надо, — немного судорожно вздыхаю и тянусь к цветку на руке. Алекс быстрее накрывает этот цветок, практически защищая от меня. Скептически смотрю на девушку.       — Я аккуратнее его вырву, — хмурится, не собираясь уступать. Усмехаюсь, а потом начинаю смеяться. Сама не знаю, почему. Истерика, явно.       И тут же оказываюсь в тёплых объятиях, при этом, почти лежа на девушке — сама она прислонилась к спинке дивана. Прячу лицо на её плече, ощущая на спине почти горячую ладонь. И, кажется, в волосах.       У меня давно не было истерик. Да и просто слёзы я не лила уже несколько месяцев. Сначала не было повода, а потом я боялась, что это надолго затянет. Раньше всё было более-менее нормально. После знакомства с тобой я стала испытывать гораздо больше эмоций. Быть может, слетели какие-нибудь психологические блоки, которые я сама себе поставила? Честно говоря, понятия не имею. Я не против большего количества чувств, просто… боли стало тоже больше. Моральной. Когда ты была рядом, я всегда могла обнять тебя, и, как бы глупо это не звучало, но мне становилось лучше. Ты тоже могла прийти ко мне — в любое время суток, у тебя вообще не было разумного распорядка дня — и посидеть какое-то время в «кольце моих рук». Ты вообще очень любила объятия. И приучила меня. Как и спать в одной кровати, жутко переплетясь конечностями. Мне этого очень сильно не хватает ночами. Банальных объятий. Твоих.       Через какое-то время я, похоже, заснула, потому что когда открыла глаза, то мы уже лежали на этом диванчике. И Алекс всё ещё обнимала меня, хотя теперь сама спала. Чуть отодвигаюсь, стараясь не потревожить её. Чуть хмурится и приоткрывает глаза.       — А я ведь почти заснула.       — Прости.       — Как ты?       Повожу плечами, сама не понимая своё состояние. Но, наверное…       — Немного легче. Спасибо тебе…       Смущённо улыбается, отводя взгляд.       — У тебя ещё цветы появились, — замечает Алекс, и, похоже, бессознательно тянется к животу, проводя по лепесткам достаточно крупной розы. — Убрать их? Они тоже бледнее, но не настолько, как на лице.       Ощущаю, что роза на скуле всё ещё жива, а лепестки необычайно нежные. Как тогда, когда мы были вместе.       — Пусть пока будет.       Девушка с лёгким разочарованием убирает руку.       — Не хочешь посмотреть фильм? Мне давно его советовали. Комедия.       Давно не смотрела фильмы. А ты любила комедии, хотя и считала многие из них весьма глупыми, но не переставала смотреть. И водила меня на все новинки в кино.       — Давай. Давно ничего не смотрела.       — До телевизора, боюсь, не доберёмся. Но есть ноутбук.       — Я согласна на всё, — чуть улыбаюсь. И веду плечами от лёгкой прохлады, тут же выискивая глазами снятую какое-то время назад футболку.       Скоро уже должно светать. И снова где-то там за окном идёт дождь.       Девушка садится рядом, кладя ноутбук пока что неподалёку. И притягивает меня к себе ближе, тут же накрывая нас пледом. После чего — кладёт к себе на ноги ноутбук, уже включенный.       — Что за комедия?       — Надеюсь, ты её не смотрела. «Вам бы встретиться с моим сынком!». Говорят, немного неадекватная, но интересная.       — Радуйся, твои надежды сбылись. Не смотрела, — фыркаю, бегло просматривая описание. Геи?       — Ой, кстати. Забыла поинтересоваться. Ты ведь не против геев?       — Я цвету из-за девушки, — скептически на неё смотрю. Как можно было подозревать меня в гомофобии?       — Тогда смотрим, — она, кажется, немного смутилась, но это мог быть и рефлекс от экрана. В этом свете сложно что-либо разобрать. Хм, а Алекс ведь младше.       — Нет, ну правда, это была очаровательная комедия, — Алекс всё ещё смеялась, обняв меня за шею. Я уже немного успокоилась, но смех девушки был на удивление заразительным.       У тебя похожий смех. Но, более… элегантный? Не то что бы это было лучше или хуже. Интересно, как ты сейчас?

Manque de toi Dans mes nuits Dans la pluie Dans les rires Dams le pire De ma vie. (Тебя не хватает В моих ночах, В дожде, В смехе, В самом худшем В моей жизни)

      — Может, посмотрим что-нибудь ещё? — отсмеявшись и немного отстранившись, предлагает Алекс. Как она ещё не перевернула ноутбук?       — Какие есть варианты?       — Вариантов нет. Но можно поискать.       Прижимается ко мне плечом, просматривая описания разных фильмов.       — Может, это? — тыкает пальцем в описание одного из них. Надеюсь, будет весело.       — Давай. Название, правда, странное. Но актёрский состав радует, — смеюсь, прочитав имена. Посмотреть на Патрика Суэйзи в платье явно будет интересно.       — Значит, смотрим «Вонг Фу, с благодарностью за всё! Джули Ньюмар». Да, с названием явно что-то не то…       В какой-то момент, просматривая очередную комедию в компании Алекс, я поняла, что не думаю о тебе. Это немного пугает. Знаешь, я ведь привыкла к этим мыслям — куда бы ни шла, твой образ постоянно был рядом. Глупо, согласна. Но немного успокаивало привычку постоянно с тобой говорить. От привычек весьма сложно избавляться.       — Тебе надо бы поспать. Устало выглядишь, — внимательно смотрю на Алекс, которая явно уже засыпала.       — Кто бы говорил, — усмехнулась она, окинув взглядом меня. — Пошли, здесь спать не удобно. А мой диван раскладывается.       Моего согласия не спрашивали. Она просто разложила диван, расстелив затем постель. И утянула меня к себе, осторожно сжав ладонь. Одно на двоих просторное одеяло.       — Спокойной ночи? — я лежала на боку, вглядываясь в её лицо.       — Спокойной, — и меня притянули в объятия. — Ночи холодные, потом спасибо ещё скажешь…       А я и не думала спорить. В руках Алекс было тепло и спокойно.