Название части переводится как "я хочу любви".
Несмотря на то, что подселялась к девушкам я всего лишь на несколько дней — пока Элла не закончит ту часть своей работы, в которой нужна я — задержалась я у них уже на месяц. За это время я так и не брала в руки кисти или карандаши с целью изобразить что-либо. Зато почти каждый день, а чаще — ночь, я вместе с Алекс отправлялась куда-нибудь фотографировать.
И это весьма хорошо отвлекало от тебя. Даже цветов постепенно становилось меньше, и все они бледнели. Только было как-то пусто. До того момента, как Алекс в очередной раз обнимала меня. И странно почти осознавать, что я хочу этих объятий. Впрочем, кто из нас не хочет банальной человеческой поддержки?
Банальной ведь?
А ещё, знаешь, это, наверное, глупость, но я не ходила за этот месяц ни на один «званый ужин». Ты ведь заметила моё отсутствие? Я просто не видела смысла туда ходить, да и смогла найти иные занятия. Даже с тобой я не просмотрела такого количества фильмов, хотя мы устраивали домашние киносеансы достаточно часто. Помнишь, как мы могли целый день нежиться в кровати (хотя на крошках от любимого нами обеими печенья это иногда было весьма проблематично), и прижавшись друг к другу смотреть фильмы один за другим? Твои любимые комедии. Или любимые мною ужастики. Которые мы никогда не досматривали, потому что ты боялась, и лучшим способом отвлечь тебя было — поцеловать. А потом ладонью скользнуть под край домашних шорт. Или сразу под тонкое кружево, которое ты так любила.
С Алекс мы обе могли смотреть ужастики и смеяться. Она действительно оказалась младше меня, хотя эта разница вряд ли могла бы кого-то побеспокоить.
И, странно признаваться в этом тебе, но с этой девушкой мне было гораздо теплее, чем с тобой. Нет, не подумай, я никогда не забуду наши с тобой уютные вечера наедине. И её тепло какое-то иное. Ты горела более ровно. Она — обжигает. И мне нравится это. Да, наверное, я глупый мотылёк, но и она не всегда такая пылающая. Иногда с ней можно просто в молчать в тёплой тишине. Особенно после просмотра очередного фильма.
Наверное, я нашла себе хорошего друга.
Ты часто говорила, что у меня должно быть больше друзей — у тебя-то с их количеством никогда проблем не было. Я же, переехав из своего города сюда, растеряла близких друзей, а новых почему-то так и не завела. Работа.
И ты. Вы обе занимали огромное количество моего времени.
А теперь целый месяц безделья. Даже без попыток что-либо создать, как было
после тебя, пока я жила в нашей квартире. Если не считать все те фотографии, что я успела сделать за это время. Вместе с Алекс.
Интересно, она бы тебе понравилась? Ты обычно любила иной типаж девушек, хотя и я выбивалась из этого списка.
Знаешь, я всё ещё немного скучаю по тебе. И ничего не могу с собой сделать. К тому же, я ведь не видела тебя почти месяц. Я чуть даже не приняла за тебя какую-то девушку на улице. Хорошо, что я не рискнула бы тебя окликнуть в любом случае.
Элла говорит, что у тебя всё хорошо. Даже прекрасно. Я рада. Почти. Разве что, хочется снова тебя обнять, как когда-то — для нас та зима была удивительной, помнишь? А эту мы проведём отдельно друг без друга. Ты думаешь обо мне хоть иногда? Надеюсь, думаешь. Всё же от привычек сложно избавляться. Хотя ты достаточно легко могла отпускать людей. И немного страшно осознавать, что меня ты, похоже, отпустила так же легко. Ты не подумай, я бы не хотела, чтобы ты страдала как я. Просто было бы приятно знать, что для тебя наши отношения что-то значили.
Впрочем, хватит об этом.
Я сегодня пересматривала «Моцарта». Прекрасная рок-опера.
Ты её очень сильно любила и заразила этой любовью меня. Особенно тебе нравились «розы». Я же до бесконечности могла слушать «убийственную симфонию», хотя Микеле занимал особую позицию в моём сердце.
А сейчас, как ты могла заметить, у меня на повторе постоянно «розы», и я даже не удержалась от использования строк оттуда. Надеюсь, я не расстроила тебя этим. Ты всегда очень бурно реагировала на эту песню.
Застеклённый балкон с небольшими плетёными креслицами и столом. Здесь можно встречать прекрасные закаты, которые мы обе любим. И слушать твою любимую песню. А иногда и подпевать.
Лишь ты и ещё несколько человек знают, что я неплохо пою. Тебе нравился мой голос, и ты часто просила спеть, хотя я считаю его достаточно посредственным.
Вот и сейчас я сижу в одном из кресел, кутаясь в плед, одолженный у Алекс. На самом деле, я почти нагло его позаимствовала, но это не так уж и важно. В квартире никого, что бывает достаточно редко. Поэтому я могу позволить себе немного спеть.
Хотя я и думаю о тебе, но почему-то сейчас не хочется петь «розы». Что хочется? Хм.
—
Je veux d`l`amour, d`la joie, de la bonne humeur,
Ce n`est pas votre argent qui f`ra mon bonheur,
Moi j`veux crever la main sur le coeur papalapapapala
(Я хочу любви, веселья, хорошего настроения,
Ваши деньги не принесут мне радости,
Я хочу прожить жизнь с чистым сердцем. Папалапапапала)
И пусть мой голос звучит явно не так классно, как у исполнительницы, но я это спела. И хотела уже петь дальше, как меня перебили:
—
Allons ensemble, decouvrir ma liberte.
Oubliez donc tous vos cliches,
Bienvenue dans ma realite!
(Идём со мной, я покажу свою свободу.
Итак, забудьте о всех своих стереотипах,
Добро пожаловать в мою реальность!)
И её голос звучал весьма похоже на голос Zaz. Но неуловимо иначе, своеобразно.
Помнишь мою странную особенность влюбляться в голоса певцов? Кажется, она снова сработала.
— Спой ещё, — я с неприкрытым восхищением смотрела на Алекс. — И как ты могла скрывать такой классный голос?
— Только после тебя, — усмехается и садится в кресло напротив. — И тот же самый вопрос.
— Не было настроения петь, — с улыбкой наблюдаю за девушкой. Я искренне рада видеть её, и это взаимно.
— Схожая ситуация. А теперь пой. Или вместе?
И, знаешь, в этот вечер мы спели огромное количество песен. Даже «розы», а за ними и «симфонию». Представляешь, Саша тоже её любит.
Ближе к утру мы переместились на кухню выпить чаю с чем-нибудь сладким. И продолжая беседовать о музыке. Мы и раньше о ней говорили, но почему-то до этого не пели. И всё это в полумраке.
Только свет из холодильника позволил мне заметить небольшой бутон, распускающийся на руке девушки. Кажется, она сама его не замечала. А я никогда не видела таких маленьких лилий.
— Алекс, — я осторожно коснулась локтя девушки, выискивающей что-то внутри этого белого монстра с неё ростом.
Она отвлеклась, поворачиваясь ко мне и вопросительно смотря в ответ. Я лишь указала на цветок, первые лепестки которого уже начали расходиться.
— Оу, — Алекс явно удивилась. И смутилась.
— И кто же этот счастливый человек? — я чуть улыбнулась, облокотившись на холодильник. При этом, ворот широкой футболки сполз ниже, открывая очередные цветы, распустившиеся у меня на теле.
— Я… знаешь, это, наверное, смешно, но она носит цветочное имя. Как ты, — она улыбнулась в ответ уголками губ и снова повернулась к еде.
Как и ты. Но любовь к тебе распускается розами.
— Будешь джем?
— Давай…
Она, кажется мне, чувствовала себя несколько неловко. И я посмела её обнять. Правда, она уже сидела, поэтому я всё же оказалась выше. Она обняла меня в ответ, уткнувшись лицом в грудь.
— Наверное, это было не моё дело. Но я верю, что у тебя с ней всё будет хорошо. Ты ведь сокровище. Мне бы девушку с таким голосом, — усмехнулась и, отстранившись и приподняв её лицо, поцеловала Алекс в лоб.
— Попадётся, не беспокойся, — она тоже усмехнулась. И в полумраке было не понять, искренне ли это выглядело.
Знаешь, я почему-то очень не хочу, чтобы Александра страдала от неразделённой любви.
— Надеюсь, ты влюбилась в достойную девушку. Если она вдруг тебя обидит — только скажи мне, я разберусь, — я была преувеличенно серьёзной. Девушка в ответ лишь тихо рассмеялась.
— Не беспокойся, она не станет меня обижать. Разве что, неосознанно, но в этом не её вина. Пошли спать? Я устала, — она враз стала похожа на маленького ребёнка.
— Пошли, — я взяла её за руку, утягивая в её комнату. — Кстати, по поводу спать. Может, мне всё же переехать на диван?
— Так не хочешь делить со мной место? — она преувеличенно оскорблённо посмотрела на меня.
— Ну, у тебя ведь появилась возлюбленная. Вдруг, ты хочешь хранить ей верность…
— А ты планировала до меня домогаться?
— А вдруг?
— В любом случае, я с тобой справлюсь, — она явно светилась самодовольством.
Спать мы отправились вместе. И это было привычным.
— Лили, — Алекс схватила меня за кофту, оттягивая от края крыши. — Осторожнее, тут скользко.
Наледь. И достаточно прохладно.
— Не беспокойся, — ободряюще сжимаю её пальцы, отмечая, что они холодные. — Ты замёрзла?
Неопределённо жмёт плечами, и я притягиваю её к себе, сжимая в ладонях руки. Согревая их дыханием. Девушка смущается, но руки не вырывает.
— Давай читать стихи.
Удивлённо смотрю на неё. Она всё же освобождает руки и достаёт из рюкзака несколько пледов. Один из них оказывается на лавке, стоящей недалеко от края крыши. И тянет меня за собой, садясь на него. После чего, укутывает нас обеих оставшимися пледами. Тепло.
— И какие стихи ты предлагаешь?
— Любимые. И можно личного сочинения. Я начну. «Вместо письма.
Дым табачный воздух выел.
Комната —
Глава в крученыховском аде.
Вспомни —
За этим окном
Впервые
Руки твои, исступлённый, гладил…»
Я завороженно слушала этот прекрасный голос, рассказывающий один из моих любимых стихов. Кажется, я даже забывала дышать, задержав дыхание. Алекс читала этот стих так, словно сама когда-то переживала нечто подобное.
— Ты чего? — она осторожно провела пальцами по моему лицу, закончив читать наизусть «Лиличку». И взволнованно смотрела на меня.
Я вытерла выступившие слёзы.
— Это было мощно, — я улыбнулась.
— Только не плачь больше, — она до странного грустно смотрела на меня. Сжимая мои руки в своих.
— Не могу ничего обещать, — усмехнулась. — И что бы тебе рассказать?
— Всё, что захочешь…
Знаешь, под звёздами удивительно прекрасно читается поэзия серебряного века. Особенно любовная. Облачка пара, вырывающиеся изо рта, только добавляют некое очарование в эту ночь. Ветра нет. А на небе правда удивительное количество звёзд, оно словно раскрылось перед нами. Несмотря на то, что мы находимся в крупном городе, где даже ночью много искусственного света.
И я, любуясь открывшимся видом, начала читать:
— «Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?..»
Замечаю искреннюю улыбку Алекс. Не могу не улыбаться в ответ.
— Ты не замёрзла? Мы здесь уже несколько часов, — снова притягивает меня к себе, обнимая. Вдвоём действительно теплее.
— Всё хорошо. Ты как? — снова сжимаю её неизменно холодные ладони. — Спускаемся?
— Подожди. Я хочу посидеть так ещё немного. Можно даже в тишине, если тебе надоели стихи… — я чувствую, что она улыбается.
И мы сидим в тишине, любуясь звёздами. Плюсы поздней осени в том, что ночи уже достаточно длинны, чтобы можно было вот так долго смотреть на тёмный небосвод.
— Я бы хотела зачитать тебе ещё один стих. Но он личного сочинения, поэтому, быть может, и не понравится. Но я рискну, — она, кажется, немного напряглась. Зато я прислушалась.
— Рискни. Мне уже интересно, — я ободряюще сжала её ладони и попробовала повернуться, чтобы видеть лицо Алекс, но девушка меня остановила.
— Сиди уж так, я и так нервничаю. «Сегодня
Снова ты
Одна. И
На твоей ключице
Расцвели
Цветы,
Дразня
Прикосновениями
Нежных лепестков
К прохладной коже.
Не похожие
Ни на что другое.
Из голубых полос
Тех вен,
Просвечивающих
Сквозь твою
Бледность,
Они скользнули
Ввысь,
Роняя капли крови
Алой.
Твоей.
Их почти собственной.
И боли
Не чувствуешь.
Физической.
Да и душевная
Давно ли
Перестала мучить
Тебя?
Перестала ли?..»
Я замерла в её руках. Мне кажется, или…?
А Алекс продолжала:
«Очередные
Бессонные ночи
Коротаешь,
Себя же
Мучаешь,
Иные
Мысли
Не допуская.
Только сильные
Эмоции вызывая
В себе,
Проводишь время.
Хотя
И желаешь иного,
Но,
Наверно,
Не можешь
Отпустить их,
Себя
Пересилив.
И в этом
Бессилии
Стих
Твой больной смех,
Который
Давно
Не слышал никто.
Скоро ли
Всё
Изменится?
Или ещё
Долго
Будешь мучить себя?
Мне в это
Не верится:
Я
Всё же
Надеюсь.
И нежно
Касаются
Цветы твоей боли,
Лаская
Едва.
Снова ли
Нужна
Тебе эта морока?
Или всё ж
Ты себя
Спасёшь?
Это не сложно
Для тебя.
Ты сильная.
Но,
Моя милая,
Будь осторожна.
И люби
Себя ты
И даже
Своей боли цветы.
Они — часть тебя.
И их тоже люблю я».
Последние строки она почти прошептала, немного ослабив объятия.
Представляешь, это всё же признание. И Алекс сейчас явно волнуется.
— Прекрасные стихи. Необычные и прекрасные, — я отстранилась от неё, наконец-то поворачиваясь. Она прикрыла глаза и неровно дышала. — Алекс, посмотри на меня. Саш, — я осторожно провела ладонью по её щеке, привлекая внимание. Она лишь сильнее зажмурилась. — Ребёнок, — нежно улыбаюсь и мягко касаюсь губами её губ.
Удивлённо распахивает глаза.
Да, это был столь невинный поцелуй. Но с ней, не смотря на весь тот огонь, не хотелось сейчас торопиться. К тому же, пойми, было уже весьма холодно.
— Пошли домой, — шепчу, лишь немного отстранившись от её лица, чувствуя тёплое дыхание. Лишь кивает, всё ещё ошарашенная.
В комнате даже почти жарко. А Алекс уже не смущается.
Я уже писала тебе, что она достаточно пылкая. Хотя и пытается скрыть это за некоторой отстранённостью.
Мы уже почти полностью раздеты — особенно я. Саша же пока что осталась в нижнем белье, стремясь за всё это время избавить от одежды именно меня. Губы уже припухли от поцелуев — гораздо более глубоких, чем на крыше. Слизываю со своих капельки крови — она прокусила, — довольно ухмыляясь, и прикрываю глаза, чувствуя укус в шею. И тут же зализывает, словно извиняясь. Скольжу пальцами по её спине вверх, расстёгивая лифчик. Ощущая прикосновения согревшихся пальцев всюду.
И, да, немного странно, что я всё это расписываю тебе. Хотя, подобные истории в моём исполнении ты тоже любила читать. Но, право, что-то пусть лучше останется лишь в памяти двух человек. Надеюсь, двух, хотя в квартире могло быть достаточно много людей.
Je crois à nouveau
À mes rêves défunts
je veux enfin
Oser la fièvre
Du parfum
Des roses
(Я снова верю
Своим умершим мечтам
И хочу наконец
Ощутить
Волнующий запах
Роз)
Пробуждение было приятным. В воздухе витал удивительно приятный аромат лилий*… и роз. Я приподняла руку, любуясь белоснежным цветком, распустившимся на внешней стороне ладони.
Знаешь, он был поистине прекрасным.
Алекс ещё спала, держа меня в кольце рук. Из её объятий не хотелось выбираться.
Ты, наверное, думаешь, когда я смогла влюбиться в неё. Сама не знаю. Это было постепенно, наверное. Просто с каждым днём она нравилась мне всё больше, с каждым новым откровением. Или просто проведённым в её компании часом.
Это с тобой я окунулась в омут с головой. И не могла вынырнуть больше года.
Да и ты сама могла заметить, как много я временами могла о ней писать. Это уже давно должно было натолкнуть тебя на определённые мысли, ты всегда чувствовала подобное очень остро.
— Доброе утро, — она приоткрыла глаза, смотря на меня.
— Доброе утро, — целую её, вглядываясь в довольно сверкающие глаза. Мягко касаясь губами скул, носа, глаз, шеи, шепчу: — «Нежностью завоюю тебя…»
— Уже, — гладит меня по голове, и пальцы чуть путаются в волосах.
— У меня теперь белые розы. Они обозначают тебя. И они пахнут, как и твои лилии.
Обводит пальцем контур моих губ, скользит к щеке. Прижимаюсь к тёплой ладони. И не могу не смотреть в эти прекрасные счастливые глаза напротив.
Мне кажется, у нас всё будет хорошо. Хотя бы какое-то время. Но, мне, наверное, пора завершать своё послание. Я и так тебя утомила. Но я смогла отпустить твой облик, хотя и ты, несомненно, осталась частью меня. Частью прошлой меня.
Как ты могла понять, я писала это к тебе достаточно долго. К чему всё это было? Это ведь почти дневник. Я сама точно теперь не знаю, зачем. Вроде бы вначале была какая-то задумка. Но, в любом случае, я знаю, что ты дочитаешь до конца. Ты всегда любила читать то, что я пишу. Быть может, именно поэтому я и решила создать нечто подобное? Уже не так уж и важно. Ведь сейчас…
Сейчас я лишь хочу поблагодарить тебя. За всё то, что ты для меня сделала. И не сделала.
За то, что ты была моей прекрасной музой.
За то, что была моей милой девочкой, такой сильной и незабываемой.
За твою любовь к розам. Да, правда, я хочу за неё поблагодарить. Глупо, верно?
Но самое главное — за то, что ты когда-то ввела меня в эти круги творческих людей. И познакомила с Эллой. Если бы не ты, и если бы не всё, что было между нами, я бы вряд ли пришла к такому результату. И у меня не было бы моей Алекс.
Спасибо тебе. Будь счастлива, ты этого заслужила.
Лили
