Победитель. Любой ценой.

Китнисс Эвердин меня ненавидит. Хотя, чего я ожидал после того, как мы бросили Пита на Арене? Подопечная не из тех, кто быстро прощает. Она напала на меня, будто я ее злейший враг, которого нужно убить. Не уверен, что о прощении вообще может идти речь. Да и простил бы я самого себя? К сожалению, крушить в моем временном пристанище нечего, а руки я еще вчера разбил в кровь, поэтому приходится довольствоваться нервным вышагиванием, раз за разом прокручивая момент, как Китнисс впивается в меня ногтями. Лицо саднит, я открываю кран и умываюсь, на полотенце остаются следы крови. По ощущениям, царапины тянутся от лба до подбородка. Глаз опух и побаливает, но зрение не повреждено. Ужасно хочется выпить, не столько от физической боли, сколько от душевной. Возможно, стоит снова наведаться в медблок под предлогом обработки ран и попытаться выкрасть спирт. Хотя, даже если врач отвернется, и я смогу стянуть бутылку со стола, то пропажа тут же будет обнаружена. Стоит все-таки заполучить ключ карту? Задачка еще сложнее. Вырубить одного из врачей, чтобы отнять карточку и украсть спирт, будет слишком даже для отчаявшегося меня. Есть еще командный пункт, вчера я так и не обыскал его. Кажется, сейчас самое время повторить попытку. У входа обнаруживаю Плутарха и военного, который сосредоточенно что-то объясняет, используя планшет. По мере приближения, до меня доносится обрывок их разговора. - Девяносто восемь процентов? – озабоченно переспрашивает Хевенсби, военный кивает, - Что же они оставили на этих двух процентах? - Мы не знаем, в Тринадцатом пытаются разобраться, - он пожимает плечами и забирает планшет. - Не могу поверить, что они уничтожили Двенадцатый. Удар под дых. Кажется, я не могу дышать. Я стою как вкопанный посреди коридора, пытаясь осознать услышанное. - Есть выжившие? – едва удается выдавить мне. - Неизвестно, - отвечает военный, пожав плечами, а Плутарх, явно не ожидавший, что я здесь, удивленно таращится на меня. - Нам только что сообщили из Тринадцатого, - сконфуженно отзывается он, - Через четверть часа после срыва Квартальной бойни капитолийские планолеты сбросил зажигательные бомбы. Дистрикт все еще продолжает гореть… Сноу уничтожил мой дом. Спалил дотла, как и мою семью много лет назад. Происходящее больше похоже на один из моих кошмаров, от которого быстрее хочется проснуться, рывком подорвавшись на постели. Вот только это не сон. Все это не чертов сон. Хевенсби жестом приглашает меня в командный пункт, на автопилоте иду за ним. Кажется, за последние дни случилось столько всего, что у меня даже нет сил разозлиться на Сноу, орать как я его ненавижу, колотить ногами о стену или рвать на себе волосы. Вместо этого накатывает всепоглощающее чувство опустошения от нескончаемых потерь и бессилия. Плутарх, оперевшись локтями на панель управления, смотрит на пустой экран поджав губы. Уничтожение Двенадцатого повергло в шок даже его. Несомненно, Сноу и так убил достаточное количество человек, но это больше похоже на массовую показательную казнь. Китнисс Эвердин сорвала его Игры, он казнил весь Двенадцатый. В назидание, как официально поступили с Тринадцатым в далеком прошлом. Вот только мятежи в других дистриктах все равно вспыхнули и пламя продолжает разгораться... Девяносто восемь процентов. Родные Китнисс и Пита. Шансы, что вся семья подопечной погибла запредельно высоки. Если так, то она этого не переживет. - Я подумал, что после новостей о Пите, Китнисс пока не стоит сообщать про Двенадцатый… Это еще больше огорчит ее, - Плутарх переводит на меня озабоченный взгляд, потирая подбородок, видимо, тоже осознавая вероятную гибель всей семьи Эвердин, что означает лишь одно: у него больше не будет Сойки-пересмешницы, - Нам нужно получить больше информации, возможно, кто-то уцелел, - по его голосу ясно, что сам он с трудом верит в это. Я сохраняю молчание, а Главный Распорядитель продолжает рассуждать вслух. - Хочу еще раз поговорить с Китнисс, когда она придет в себя. Врачи считают, что она еще не оправилась от удара током после взрыва силового поля, а потом сильное эмоциональное потрясение, - в его голове появляется привычная энергичность, будто очередной план дал ему почву для дальнейший действий, - Да, Китнисс просто нужно время, чтобы прийти в себя. Я объясню ей всю важность миссии, которая ей предстоит, - Плутарх делает паузу и, словно вспомнив, что я рядом, ободряюще обращается ко мне, - Наша Сойка еще поймет, что мы все действовали ей во благо, - к концу монолога он полностью овладел собой. Я так устал, что не испытываю ни малейшего желания объяснять Плутарху, как он ошибается, ведь Китнисс никогда не будет следовать какой-то миссии, просто потому что так решила горста людей, даже если эта горста – верхушка Революционной группы. Все, чего я хочу, это урвать шанс обыскать это помещение и, если повезет, наконец-то забыться в алкогольном дурмане. А если не повезет, то заявиться в медблок и напиться прям там, как только передо мной появится бутылка спирта, даже если мне придется отбиваться от врачей и охраны. Ждать удачного момента не приходится слишком долго, потому что Плутарха вызывают в медпункт – Китнисс проснулась. Главный Распорядитель тут же срывается с места. Едва за ним закрывается дверь, я иду к тому месту, откуда Плутарх достал бутылку в прошлый раз. Наклоняюсь под стол, где меня ждет приятный сюрприз - не одна, а даже две бутылки виски. Я радостно потираю руки и достаю обе, быстро откупориваю одну и делаю несколько глотков, заставляя себя остановиться, чтобы выбраться из командного пункта. Я прячу бутылки за спиной и становлюсь поближе к двери, чтобы, как только кто-то откроет ее, пулей вылететь в коридор. План срабатывает как нельзя лучше – едва в отсек входит военный, я ловко обхожу его сбоку и устремляюсь к себе с добычей. Я выпиваю с полбутылки, но легче не становится. Нет сомнений, что в этом чертовом планолете всем плевать на мою личную драму, которая разворачивается с того момента, как мы улетели с Арены, оставив там Пита. Им нужен был Пит, чтобы быстрее поладить с Китнисс. Им нужна Китнисс, чтобы она стала их символом - Сойкой Пересмешницей. Их не заботят просто Китнисс Эвердин и просто Пит Мелларк. Но они нужны мне, и, судя по всему, я лишился их обоих. Пожалуй, в этом планолете все-таки есть один человек, который искренне переживает за моих подопечных. Делаю еще несколько глотков и на всякий случай прячу бутылки под подушку. -Готова к новой жизни в Тринадцатом? – развязно интересуюсь я, вваливаясь в отсек Эффи, немного зацепившись за порог. - Что с тобой случилось? – ахает она, пропустив мою издевку. - Китнисс Эвердин случилась, - раздраженно бросаю я, и, видя, как капитолийка с подозрением смотрит на мои разбитые руки, злобно добавляю, - И нет, я не избил ее в ответ. - Я об этом даже не думала, - фыркает Сопровождающая, однако, смутившись, отворачивается. Порой я кажусь слишком невыносимым даже себе. Кроме напряженной тишины этот разговор ни к чему не привел. Собственно, зачем я вообще пришел сюда? - Я рассказал ей про Пита, - слова вырываются сами собой, Эффи тяжело вздыхает. - Китнисс нужно время, чтобы принять эту новость. Это все эмоции, шок, - в ее словах я слышу риторику Плутарха. Вот только любой, кто хоть немного знает Китнисс, не сказал бы так. - Оставь этот вздор, - отмахиваюсь я, - Я не сказал ей ни слова про заговор революционеров. Обещал спасти Пита и провалился, для Эвердин я все равно, что предатель. А предателей она не прощает. - Бедная Китнисс столько всего пережила… - капитолийка качает головой. - И дальше хороших новостей не будет: Сноу уничтожил Дистрикт Двенадцать. Спалил его дотла. Шансы, что выжившие есть, крайне малы, - от удивления Эффи опускается на кушетку, глаза наполнены ужасом, как в тот вечер, когда я сказал, что ей придется бежать из столицы. - Рубака мертв. Пит в Капитолии. Китнисс меня ненавидит. Дистрикта Двенадцать больше нет, - каждое предложение как удар по незаживающей ране, которую не вылечат никакие доктора. Эффи смотрит на меня долгим взглядом, кажется, хочет что-то сказать, но вместо этого неожиданно подходит и обнимает. Видимо, я выгляжу настолько жалко, что капитолийка решила меня утешить. Инстинктивно хочу ее оттолкнуть, но останавливаюсь. Много лет я строил вокруг себя стену, а теперь, впустив в жизнь других людей, ощущаю всю горечь их утраты. Возможно, за этим я и пришел сюда, чтобы разделить свои чувства с кем-то, кому не все равно, потому что один человек не может столько вынести? Так и не определившись, оттолкнуть Эффи или обнять в ответ, я стою, опустив руки. Завтра мы прилетаем в Тринадцатый и, кто знает, чем это обернется для самой мисс Бряк. Возможно, у нас больше не будет возможности поговорить с глазу на глаз. Ситуация напоминает момент, когда перед первым интервью после победы я сообщил Китнисс, что у нее проблемы с правительством из-за выходки с ягодами. Я аккуратно кладу руку на плечи Эффи и неосознанно понизив голос, хотя вряд ли нас кто-то подслушивает, говорю: - Я точно не знаю, что нас ждет, когда мы прилетим в Тринадцатый, но послушай очень внимательно, - чувствую, как Эффи кивает, - Скорее всего, тебе будут задавать вопросы, много вопросов и вряд ли это будет Плутарх. Да и не важно, кто это будет, ты должна придерживаться одной и той же версии, - пытаюсь собраться с мыслями, которые расползаются как муравьи, - Если спросят, как ты относишься к политике Сноу, говори все как есть, не ври. Сделай акцент на том, что хотела отказаться от роли Сопровождающей в следующем году, они должны понять, что ты не слепо веришь во все, что говорит правительство. Поняла? – Эффи снова кивает, - Дальше, это я рассказал тебе про план мятежников, когда был пьян, скажем, за сутки до срыва Голодных Игр. Еще я рассказал тебе о судьбе Цинны. Ты испугалась за свою жизнь и просила меня помочь, а когда я предложил тебе отправиться с нами в Тринадцатый, охотно согласилась. У тебя не было никаких сомнений, что в Тринадцатом ты будешь в безопасности. Пусть думают, что с самого начала ты видела в них спасителей, - еще один согласный кивок, - И еще: Плутарх заинтересован оправдать твое появление в Тринадцатом, ведь это я шантажом вынудил его забрать тебя. Но наш Главный Распорядитель ни за что не захочет, чтобы об этом узнало новое руководство: это подорвет его авторитет. Поэтому, если он придет к тебе и попросит добавить пару фактов в эту историю – соглашайся, но, чтобы не сказал тебе Плутарх, будь внимательна и помни: ты безумно боишься расправы от Капитолия, потому что ты Сопровождающая дистрикта мятежников, - я отстраняюсь от Эффи и смотрю ей в глаза, очень надеясь, что она способна запомнить этот незамысловатый план, от которого, возможно, зависит ее будущее, - В принципе, все это не так далеко от истины, всего лишь нужно показать ее в нужном свете. - Ощущаю себя трибутом, которого тебе нужно подготовить, - она как-то грустно улыбается. - Надеюсь, в дистрикте Тринадцать нам не придется бороться за выживание, - хмыкаю я, Эффи возвращается на кушетку, кажется, она поддалась порыву и теперь немного смущена, - Ну, увидимся завтра. - Ты хороший ментор, Хеймитч Эбернети, - доносится мне вслед, когда я выхожу из отсека. Вернувшись к себе, приканчиваю бутылку, рассчитывая быстрее отключиться, но мысли не дают мне покоя, поэтому откупориваю еще одну. Сегодня я вижу их всех. Вот Брут снова убивает Рубаку. Пит заживо горит на Арене. Нет, это не Арена. Это центральная площадь Двенадцатого, объятая языками пламени. Вокруг тысячи криков сливаются в один, пока я смотрю, как подопечного пожирает огонь. Я иду ему навстречу, но каждый шаг лишь отдаляет нас друг от друга. Вдруг кто-то трогает меня за плечо, я оборачиваюсь и вижу Китнисс в платье Сойки-пересмешницы, который сшил для нее Цинна. Я кричу, что мы должны спасти Пита, но она лишь качает головой. А затем хватает меня за плечи и трясет, неистово вопя, что ему уже не помочь. Я прошу Китнисс замолчать и пытаюсь вырваться, чтобы догнать Пита, но ее хватка неестественно сильна. - Чертовой пропойца, - говорит Китнисс не своим голосом, продолжая меня трясти. Я открываю глаза и вижу расплывающееся лицо человека, который старается меня разбудить. Едва поняв, что я проснулся, фигура отходит от меня. Я провожу рукой по лицу, стирая холодный пот. - Мы подлетаем к Тринадцатому, собирайтесь, - отчеканивает суровый мужской голос, в говорящем и узнаю военного, который встречал нас у планолета в день побега. Я мычу в ответ что-то нечленораздельное, но, видимо, его задача была лишь в том, чтобы разбудить меня, поэтому он быстро разворачивается и уходит, явно бормоча себе под нос ругательства в мой адрес. Еле поднимаюсь с постели и плетусь к раковине. Сначала пытаюсь умыться, а затем наклоняю голову целиком под кран. Холодная вода приятно стекает по коже. Стою в таком положении пока не затекает шея, а затем поворачиваюсь спиной к умывальнику, оперившись на него руками и смотрю в стену. Кажется, я еще не протрезвел, но это ничуть не мешает мне приложиться к недопитому вчера виски. Сделав несколько глотков, я опускаюсь на кушетку, прикрываю глаза и вижу горящего Пита из своего кошмара. Нет, так только хуже. Возвращаюсь к разглядыванию стены, время от времени опрокидывая бутылку. Не знаю, сколько проходит времени, когда появляется военный и яростно вырывает бутылку из моих рук, чтобы вылить остатки в раковину. - Эй, ты что творишь? – протестую я. - Поднимайся, - он бросает пустую бутылку на постель, его голос полон злобы, - Тебя ждут. - Что, Хевенсби ждет моих советов как поладить с Сойкой? – откидываю с лица мокрые волосы, - Все, ментор ушел в отставку, - поднимаю руки вверх, показывая, что сдаюсь. - Вставай, - повторяет мужчина, а затем подходит и рывком поднимает меня на ноги. - Сам дойду, - протестую я и нетвердым шагом бреду к выходу. Никогда еще планолет не казался таким огромным. Я еле плетусь по коридорам, в какой-то момент ощущая, как конвейер в нетерпении подталкивает меня вперед дулом автомата. Наконец, мы оказываемся у выхода, где я прислоняюсь к стене рядом с каталкой, на которой лежит Финник. Военный уходит вперед, видимо, доложить Плутарху, который стоит во главе процессии, что я на месте. Сразу за спиной у Хевенсби - больничная койка с Китнисс, затем Бити, в окружении приборов и уже знакомых врачей. Финник в сознании, но лежит абсолютно неподвижно, смотря в никуда стеклянными глазами, под которыми залегли тени. На несколько секунд он переводит взгляд на меня, но в нем такая пустота, что я даже не уверен, что парень понимает, кто перед ним. Слышу стук каблуков, появляется Эффи в сопровождении военного, который останавливает ее немного в стороне от остальных. Пытаюсь рассмотреть ее лицо, но при попытках сфокусировать взгляд головокружение усиливается и теперь я вижу лишь розовый силуэт. Наконец, дверь открывается. Вспоминаю, что Тринадцатый находится под землей, но почему-то все равно жду, что планолет зальется приятным солнечным светом. Наша процессия постепенно двигается вперед, военные выкатывают кушетки с победителями. Приложив титанические усилия, мне удается оторваться от стены и немного пройти вперед. Вместо яркого света впереди виднеется тусклое освещение, словно его опустили до минимальной мощности. Конвойнер Эффи подталкивает меня вперед дулом автомата, от чего я едва не падаю на пол. Сил нет даже чтобы огрызнуться. Как же хочется прилечь или хотя бы еще немного постоять у стены. Но нужно идти, сделать еще несколько шагов в новый мир, который станет или нашим спасением, или новым испытанием. Вокруг все совершенно плывет, мозг отказывается управлять телом, но вдруг на ум приходит одна единственная фраза. - И пусть удача… - … всегда прибудет на вашей стороне, - дрогнувшим голосом подхватывает Эффи Бряк, и мы переступаем порог планолета. P.S. Свершилась последняя глава фанфика, который имел все шансы быть незаконченным. Да здравствует статус "Завершен"! Спасибо всем, кто все-таки дочитал, ведь когда знаешь, что хотя бы несколько человек ждут проду, это добавляет чувство ответственности перед читателями:) Как и чувство незавершенности, которое сподвигло не забросить работу))) Спасибо каждому, кто ставил лайки, писал комментарии и просто читал эту историю, в которую превратилось видение одного автора:) P.S.S. В процессе написания финальной главы пришли мысли для первой главы третьей части от лица ментора. Значит ли это, что следующей части быть? Возможно, но не точно:)