Победитель. Любой ценой.

Я рассматриваю тарелку с супом, будто в бульоне золотистого цвета есть ответы на все мои вопросы. Мутит, поэтому стоит хоть немного поесть, меня непременно вывернет. Голова раскалывается, от чего скрежет ножа о тарелку, когда Плутарх разрезает мясо, кажется невыносимым. Мы в небольшом помещении с окнами, которое выполняет роль столовой, уже далеко за полдень. Плутарх, сразу догадавшись, что я мучаюсь от вчерашней одиночной попойки, любезно предложил мне обратиться в медпункт, но я отказался, будто бы страдая от похмелья я наказываю самого себя. Сам Хевенсби тоже выглядит неважно: он почти не спал, пытаясь связаться с Тринадцатым, однако, все, что удалось сделать – это лишь отправить текстовое сообщение. Мы летим в Тринадцатый окружным путем, что займет у нас еще около двух дней. Плутарх сообщает, что сегодня около полудня Китнисс пришла в себя, однако тут же принялась высвобождаться от подключенных приборов, а затем снова потеряла сознание. Он все еще уверяет, что с подопечной все будет в порядке. Состояние Финника стабильно, а вот Бити досталось больше всего. Плутарх надеется, что в Тринадцатом ему помогут. Интересуюсь, почему Эффи посадили в карцер. От слова карцер Плутарх хмурится, будто ему не понравилось, что я использовал именно такое описание условий содержания Сопровождающей. - Это очень непростая ситуация, - начинает он, глядя куда-то в сторону и крутя в руках вилку, - Мне надо подумать, как преподнести ее появление в Тринадцатом, где и определяет ее ближайшее будущее, - Плутарх переводит взгляд на меня и, видя мое замешательно, вздохнув, продолжает, - Лично я не сомневаюсь, что Эффи Бряк не представляет никакой опасности, но я не могу позволить ей свободно разгуливать по военному планолету, ведь текущий статус Эффи в глазах Революционеров достаточно сомнителен. Кто она для них? Сочувствующая революции? Пособница Капитолия? Революционеры едва ли поверят в первое, а доказательств второго у них достаточно. - Беженка, - бормочу я себе под нос, хотя не могу не согласиться с рассуждениями Главного Распорядителя. - Беженка, - повторяет Плутарх, словно пробуя слово на вкус, - Политическая беженка… - он со звоном возвращает вилку в тарелку, от чего голову пронзает укол боли, - А над этим надо поразмыслить! Он уходит в командный пункт, чтобы продолжить попытки наладить связь. Какое-то время я остаюсь в столовой, продолжая разглядывать суп, а затем иду в медицинский отсек проведать Китнисс. У входа двое докторов что-то бурно обсуждают и, увлекшись разговором, они замечают меня, лишь когда я оказываюсь у них перед носом. - Мисс Эвердин спит, - отчеканивает врач, который вчера сопровождал меня, - Нам пришлось снова ввести ей седативное… - он умолкает и косится на коллегу, будто сомневаясь, стоит ли посвящать меня в дальнейший рассказ. -… потому что по пробуждению она принялась биться головой о кушетку, из-за чего потеряла сознание, - продолжает вместо него женщина, - так она будет восстанавливаться еще долго. - Было бы хорошо, чтобы рядом был кто-то знакомый: поддержать ее, когда она снова придет в себя, - предлагает мужчина, - мы можем на вас рассчитывать? Я киваю, а сам думаю о том, что скорее всего первое, о чем спросит Китнисс, так это что с Питом и новости вряд ли поспособствуют ее выздоровлению. Немного пошатавшись по планолету, возвращаюсь к себе и падаю на постель. Организм требует опохмелиться, возможно, у Плутарха где-то еще припрятано спиртное, нужно заглянуть к нему, но голова раскалывается так, что я даже не хочу отрываться от подушки. Проснувшись от очередного кошмара, я рывком поднимаюсь в постели, но головокружение тут же укладывает меня обратно. Немного полежав, медленно встаю и плетусь к Плутарху в командный пункт, несколько раз стучусь, и он сам открывает мне дверь, поспешно возвращаясь к панели управления, где возится военный. - Мы частично восстановили связь, - говорит Плутарх, отворачиваясь от меня, в его голосе слишком мало радости для такого события, интуиция подсказывает, что ничего хорошего ждать не стоит. - И какие у нас новости? – осведомляюсь я. - В Тринадцатом нас ожидают в полной готовности, наши врачи сообщат всю информацию о состоянии победителей, чтобы местные врачи сразу подключались к их восстановлению, - он все еще разговаривает со мной спиной, будто избегая встречи взглядом, - Сигнал постоянно обрывается, но это уже хоть что-то, - наконец он оборачивается и пару секунд молчит, будто давая мне время достойно принять удар, - Они в Капитолии: Джоанна, Энорабия и… Пит. К этому было невозможно подготовиться. Я инстинктивно стискиваю кулаки, челюсти сжимаются. Воображение мгновенно подкидывает картинки, где Пит, привязанный ко стулу, сидит в одном из подземельев Капитолия, а подручные Сноу пытают его, пытаясь получить информацию, которой у него нет. Или просто измываются над ним по приказу президента. - Сведений совсем мало, - продолжает Плутарх, - Мне удалось связаться с одним из моих осведомителей в Капитолии, но, к сожалению, он сам больше ничего не знает. Там сейчас такой бедлам… - … и вряд ли кто-то броситься в Капитолий их спасать, - озвучиваю я мысли вслух. - Ты же понимаешь, что это невозможно, - он подходит и кладет руку мне на плечо, - Мне очень жаль, правда. Даже, если ему искренне жаль, меня это мало интересует. Я возвращаюсь к себе и принимаются крушить все, что вижу, однако, ломать особо нечего: металлический стол приварен к полу, а стул улетает в стену в первую очередь. Я бью кулаками в стену, пока не расшибаюсь их в кровь, а затем смотрю, как красные ручейки медленно стекают в раковину. Смываю кровь и снова иду к Плутарху, с целью раздобыть еще бутылку, но на мой стук мне никто так и не открывает. Направляюсь в столовую и проверяю все возможные уголки, но не нахожу ничего. Вспоминаю о медблоке: нужно попытать счастья в поисках спирта там. А еще нужно зайти к Эффи, в конце-концов, это я притащил ее сюда. Ей все-таки принесли постель. На краю кушетки стоит поднос с пустыми тарелками и бутылка воды. - Было довольно сносно, - комментирует Эффи, проследив мой взгляд на посуду. Она сидит, оперевшись спиной о стену и свесив ноги, накинув на плечи мой пиджак, платье совсем измялось, а макияж уже пришел в негодность, но, видимо, она упорно не хочет его смывать, цепляясь за остатки своей капитолийской жизни. - Плутарх сказал, что пока тебе придется оставаться здесь, до прибытия в Тринадцатый, - я остаюсь стоять в дверях, засунув руки в карманы, чтобы Эффи не видела разбитые костяшки, - Мы должны прилететь послезавтра. - А что будет в Тринадцатом? - Ну, у них там свое правительство, свой президент… - брови Эффи ползут вверх, ей, также как и мне, непривычен тот факт, что в Панеме может быть еще один президент, - А гости из других дистриктов у них бывают нечасто, а особенно из Капитолия, поэтому они очень внимательно…. внимательно определяют статус каждого прибывшего, - кажется, полуправда звучит достаточно убедительно, потому что Сопровождающая кивает. - Несмотря на все обстоятельства, я рада, что Китнисс и Питы живы, - Эффи первый раз с момента отъезда из Капитолия улыбается, - Ты снова сделал это, Хеймитч, вытащил с Арены обоих трибутов. Ее слова бьют в самое сердце. Я молчу, разглядывая пол под ногами, не в силах сказать это вслух. Хочется выбежать из комнаты, добыть спирт в медблоке и пить, пока не отключусь. - Что-то не так? – в голосе Сопровождающей слышатся нотки беспокойства, - Вчера ты сказал, что Китнисс летит с нами, потом ты начал говорить про Пита, но я, кажется, уснула… Но он ведь тоже на планолете? – я все еще молчу, - С ними все в порядке? Они ранены? Здесь есть врачи? – она продолжает забрасывать меня различными вопросами-предположениями, но так и не получив ответа, сдается. - Мы не успели вытащить Пита с Арены, - тихо говорю я, продолжая смотреть в пол, - И его забрали в Капитолий, - слышу тяжелый вздох, - Я не справился, Эффи. Когда я решаюсь поднять взгляд на Эффи, она сидит, закрыв лицо руками. - Бедный Пит, - капитолийка явно борется с подступающими слезами. От ее реакции мне становится только хуже, колочу в дверь, чтобы убраться отсюда. Мне больше нечего сказать. Быстрым шагом иду в медблок, дверь открыта, Китнисс все еще неподвижно лежит на кушетке, только теперь ее руки привязаны, Финник слегка постанывает во сне. - Мы не успели позвать Вас, - раздается голос у меня за спиной, - Мисс Эверидн проснулась и снова стала биться головой о стол, мы полагаем, что она дезориентирована, - женщина-врач, с которой мы говорили утром, направляется к Битти, который все также окружен большим количеством аппаратов. - Наверное, она думает, что ее забрали в Капитолий. Привязали к столу и собираются пытать, - в голове рисуется картинка, как где-то в столице, в похожей комнате лежит Пит, только вот люди вокруг не собираются его лечить. Нужно не забывать, зачем я сюда пришел. Оглядываюсь в поисках шкафа с препаратами. - Мы не собирались ее привязывать, - слегка озадаченно отвечает доктор и подходит к Китнисс, - Это для ее же безопасности. - Как видите, это не работает, - вокруг ничего нет, только кушетки, столики рядом и аппаратура, - А можно снотворное? – нужно узнать, где они хранят лекарства, там я и найду желаемое. - Конечно, пойдемте, - мы выходом в коридор, она подносит карту доступа к соседней двери, попасть внутрь – еще одна проблема. В отсеке стоит два стола с бумагами, кушетка и несколько шкафов с медикаментами, на каждой секции которого написано, что лежит внутри. - Найдете для меня что-нибудь позабористее? – прошу я, чтобы выиграть время на поиски спирта. Пока доктор подбирает дозировку, я не спеша иду вдоль стены, делая вид, что рассматриваю лекарства внутри, а сам ищу только одно. Наконец-то вижу заветную надпись, аккуратно дёргаю ручку на себя, закрыто. Доктор просит меня сесть на кушетку и закатать рукав, а сама направляется к нужному мне отделению, прикладывает ключ доступа и достает почти полную бутылку спирта. Она ставит ее на столик передо мной, где уже лежит жгут, шприц и ампула. Доктор затягивает жгут, смачивает вату спиртом, чтобы протереть кожу, а затем ловко делает инъекцию и, закончив, сгибает мою руку в локте. - Можно пару глоточков? – полушутливо спрашиваю я, когда она убирает банку со спиртом, - Чтобы лучше спалось. - Поверьте, после такого укола вы будете спать как убитый, - улыбается она и заветная бутылка скрывается в запертом шкафу. Каковы шансы выкрасть у нее ключ-карту? – Пойдемте, Вам лучше поскорее прилечь, чтобы не отключиться по дороге, - она выпроваживает меня в коридор. Потерпев поражение, я плетусь в свой отсек, уже по дороге чувствуя, как тяжелеет голова, переставлять ноги все сложнее и сложнее. Ложусь в постель и почти сразу же засыпаю. В этот раз всю ночь мне снятся пытки Пита, под действием снотворного выбираться из кошмаров не просто, поэтому на следующий день после долгого сна, я чувствую себя скорее разбитым, но никак не отдохнувшим. Прихожу в столовую, где меня ждет приятный сюрприз: Финник Одейер – потрепанный, в простом сером костюме, который больше напоминает робу, но все еще неотразимый. Я подхожу к нему и протягиваю руку, Финник поднимается со стула, пока он протягивает мне руку в ответ, замечаю, что она слегка дрожит. Мы обмениваемся крепким рукопожатием, после чего Четвертый неожиданно прерывисто обнимает меня. - Признаться, я успел усомниться, что мы еще встретимся, - хрипит он с фирменной кривоватой ухмылкой. - Я рад, что у меня есть возможность лично поблагодарить тебя, - улыбаюсь в ответ и хлопаю Одейру по плечу, - Спасибо, - парень кивает и усаживается на место, я действительно чертовски рад его видеть. Плутарх, Финник и я сидим за накрытым столом, но никто не ест. Плутарх уже рассказал Одэйру про Пита и Джоанну, а теперь продолжает делится последними новостями, основные из которых – восстания, который полным ходом идут в большинстве дистриктов. Наверное, я должен испытывать некое удовлетворение или радость, что пожар Революции продолжает разгораться, но вместо этого я чувствую лишь апатию. Кажется, Финника тоже больше интересуют другая тема. - Что насчет Энни? – с волнением спрашивает он. - Ее держат в Доме правосудия, возможно, готовят к отправке в Капитолий, - сообщает Плутарх, и замолкает, ожидая ответной реакции Финника, но тот уставился в одно точку пустым взглядом и молчит, спустя минуты тишины, Хевенсби осторожно продолжает, — В Седьмом, Десятом и Двенадцатом дистриктах нарушены коммуникации. Зато в Одиннадцатом под контролем транспорт. По крайней мере, есть надежда подбросить им немного еды. - Отправь меня в Четвертый, - прерывает его Финник, вернувшись к реальности. — Нет, извини. В Четвертый я тебя переправить не могу. Но дал особое распоряжение, чтобы ее вернули при первой возможности. Большего я пообещать не могу, Финник, - Плутарх делает скорбный вид. - Предлагаешь мне сидеть здесь, пока Энии везут на пытки в Капитолий? – злобно хрипит он, - Как только мы прилетим в Тринадцатый, я все равно отправляюсь туда, а если надо, то и в сам Капитолий! – голос у него срывается от безысходности. — Не глупи. Это худшее, что ты мог бы сделать. Тогда ее точно убьют. А пока ты жив — будут охранять как наживку, — отвечаю я, пытаясь поймать взгляд Финника, но кажется, он так взвинчен, что ему сложно сфокусироваться. Внезапно, все наше внимание обращается на с грохотом распахнувшуюся дверь, в которую нетвердым шагом входит Китнисс в больничной сорочке. Ее взгляд, как обычно в ответственные моменты, полон решительности. Она быстро осматривает помещение, останавливается на наших лицах и остается очень удивлена. — Что, солнышко, надоело калечить саму себя? — слегка раздражённо бросаю я, девушка сильно покачивается вперед и мне приходится быстро броситься к ней, чтобы успеть подхватить. В руке замечаю шприц. — Ага, теперь она борется с Капитолием при помощи уколов! Вот почему тебя никто и не допускает к серьезным планам. — подопечная недоуменно раскрывает глаза, так приятно видеть ее живой, — Ну-ка, брось! – приказываю я, но она и не думает подчиниться. Я усиливаю хватку на запястье, наконец, ладонь раскрывается, и шприц падает на пол. Я усаживаю Китнисс в кресло рядом с Финником, а сам располагаюсь напротив. Плутарх ставит перед ней тарелку с похлебкой. Кладет булочку. Сует в руку ложку. — Поешь. — заботливо предлагает он. Пора выкладывать все карты на стол. — Китнисс, я тебе расскажу, что происходит. Только молчи и не задавай вопросов, пока не разрешу. Поняла? – в ответ Китнисс кивает. Я рассказываю все: про тайный заговор на Квартальной бойне, сговор некоторых трибутов, роль Хевенсби, тайные посылки с хлебом, которые несли в себе зашифрованные послания, и что сейчас мы летим в Дистрикт Тринадцать, который никогда не был уничтожен на самом деле. Я умолкаю, чтобы дать ей осознать услышанное и набраться смелости рассказать про Пита. — И вы ничего не сказали. — с упреком говорит Китнисс, ее голос звучит так же сипло, как у Финника. — Ни тебе, ни Питу. Это было слишком рискованно, — поясняет Плутарх. — Я и так беспокоился, что ты кому-нибудь проговоришься во время Игры о моей выходке… — Он достает золотые часы и обводит циферблат большим пальцем, на миг вызвав к жизни картинку с пересмешницей. — Разумеется, тогда я просто хотел тебе намекнуть на устройство арены. Как будущему ментору. Думал постепенно завоевать доверие. Я и не подозревал, что ты превратишься в трибута. — Мне до сих пор непонятно, почему нас с Питом не посвятили в замысел, — возмущается Китнисс. — После взрыва силового поля вы стали бы первой мишенью, — отвечаю я. — В подобных случаях чем меньше знаешь, тем лучше. — Первой мишенью? Это еще почему? — По той же причине, почему игроки согласились пожертвовать жизнью ради вашего спасения, — говорит Финник. — Джоанна пыталась меня убить, — возражает Эвердин. — Нет, она отключила тебя, чтобы извлечь из руки следящее устройство, — поясняю я. — А потом увела подальше Брута и Энорабию. — Что? – Китнисс слегка мотает головой из стороны в сторону и морщится, — Не понимаю, о чем вы… — Мы обязаны были тебя спасти, Китнисс, потому что ты — пересмешница, — отвечает Плутарх. — Пока ты жива, живо и дело революции. Подопечная снова молчит. Бросает короткий взгляд на Плутарха, Финника, а затем как будто целую вечность смотрит на меня. — Пит, — шепчет она. — О нем заботились ради тебя, — киваю я, по телу пробегает дрожь. — Погибни он, ты отказалась бы от любых союзов. Нельзя же было оставить тебя совсем без защиты. — Где он? — рассерженно шипит она, я больше не могу оттягивать этот момент. — Пита забрали в столицу вместе с Джоанной и Энорабией, — произношу я и тут же отвожу глаза. Сначала я даже не успею понять, что произошло. Всего через несколько секунд Китнисс бросается через стол, впивается мне ногтями прямо в лицо и расцарапывает его, зацепив один глаз. Мы, как обезумевшие, кричим друг на друга, плюемся бранью и обвинениями. Ярость совершенно ослепляет: Китнисс напала на меня и все мои животные инстинкты кричат мне ответить, но я стараюсь лишь отбиться от нее. Наконец, Финник с трудом оттаскивает Китнисс. Видимо, Плутарх успел вызвать подмогу, потому что Одейру на помощь приходит военный и врач-мужчина, который быстро делает Китнисс укол, которая всеми силами пытается вырваться, пока лекарство не усыпляет ее. Подопечную уносят, кто-то предлагает мне лед, прибегает вторая врач, но я отмахиваюсь от них всех и вылетаю из столовой. Когда Китнисс набросилась на меня, в ее взгляде я увидел лишь одно, и это невозможно исправить – ненависть.