Мой сосед - долбан 2.

POV Тёма. Что такое внезапное одиночество? Чувство, когда внутри пожар, сердце стучит, горит, сводя тем самым с ума. Бежать, кричать, жаловаться, плакать, биться головой об стену. Все что угодно, лишь бы не болело, лишь бы не страдало. Эгоистично? Возможно, все мы эгоисты, но я все равно маюсь. Считайте, что я был инициатором разрыва, вынудил человека совершить такой шаг, а теперь снова его вижу. Вижу и просто места себе не нахожу с того дня. Это чувство всепоглощающее, как лавина, спустившаяся с гор и накрывшая всё вокруг на много километров. Я не думал, что со мной такое может быть, просто обычно я достаточно легко отхожу, переключаюсь, а тут. Да что и говорить, ложусь в три, вскакиваю в шесть, если повезет, то в восемь без будильника и тупо смотрю в стену, пытаясь подавить мысли и чувства, которые рождаются во мне. Сессия постепенно отступает, остается один экзамен, надо собраться и начать делать что-то, а я не могу, сажусь и сразу начинаю думать не об интегралах и прочем, а о том, какие у Эверта глаза. О его поведении, о том, что было между нами. Мне опять срывает крышу, все, адью, улетела. Влюблен ли я? Это ненормальная страдальческая любовь. Во что она может перерасти мне пока что неизвестно. Я узнаю, когда увижу его, если меня не задушат мои думы, мечтания. Приходил Димка, сказать, что я ему рад, ничего не сказать. Рядом с ним я чувствую себя прекрасно, моя любовь к миру, к жизни, к Владу подогревает, заставляет идти вперед. Она направлена в нужное русло, но как только я остаюсь один. Это одиночество я заслужил, меньше буду растрачивать себя. Нельзя делать человека своим миром, с ним просто должно быть хорошо, лучше, чем с другими, комфортно… Кому я это рассказываю? Все равно маленький мир. Море, в котором ты растворяешься, а все остальное просто умело гармонирует. Вот что за хрень в моей голове? Хочется отрицать, что я снова почувствовал что-то, но смысл будет равен нулю, если не минусу. Обожаю, когда все сваливается и сразу. Типа жизнь, алло, я не железный, можно и не бить меня так! Отрываюсь от своих дум и встаю с кровати, точнее сползаю. Похолодало, в Питере вообще есть понятие «нормальное время года»? — Сегодня будет отличный день, чувак, — подмигиваю отражению, но выходит не слишком весело. В глазах тоска, под глазами синяки, рожа опухла что-то. Красавец, в общем. Я вообще очень эмоциональный, а тут молоко скисло. И ты, Брут! Этого хватило, чтобы мое состояние на день проходило в режиме «ничего делать не буду, хотя планов и дел просто масса». Лежишь себе на диванчике и тленишь, ляпота. Сам себя пожираешь изнутри. Отвлечься? Это вообще не обо мне, даешь грустить из-за испорченных хлопьев! Так бы и прошел весь мой день, но сегодня надо было показаться врачу, а потом доехать до офиса, где я нашел себе подработку. Занять себя чем-то новым — это отличный способ отвлечься, переключиться, как сказал Саша, которого Дима насильно притащил о мне. Хорошо, что у них все хорошо в итоге сложилось. Опираясь на костыли, тащу себя в ванную, надо выглядеть прилично, а значит долой кислую мину. Сидя под струями душа, тревожно поглядываю на время, нельзя опаздывать, но времени еще вагон и маленькая тележка. Уже не терпится выйти из дома, хочу оставаться в своем уме, а не отдаваться на волю безумству, которое стало приходить все чаще. Пускай я психолог, но я человек. Поход по улице это целое приключение, потому что вроде как мне пора начинать ходить самому, но быстрее я это делаю с опорой. Спускаюсь под сочувствующие взгляды в метро, принципиально не сажусь, я мужчина или кто? Метро всегда заставляет мыслить, мечтать, прокручивать диалоги, которых никогда не будет в жизни. Глазами блуждаю по толпе, всегда хотел внезапно встретить тут свою судьбу, но мысли и реальность кардинально расходятся. У врача я выслушал, что костыли пора отложить, что я смогу и без них жить. Шутка, о том, что мне не хватает опоры или внутреннего стержня задела за живое, но я стоически выносил все эти шутки-прибаутки, молчал и улыбался. Подводя итог, ходить смогу, как решу проблемы в голове. Знаете, все эти ваши стрессы. *** Тирамису творит чудеса. Я мысленно благодарю того, кто придумал это чудо пропитанное кофе и ликёром, с добавлением сырного нежного крема. Если есть рай, то он на вкус, как знаменитый итальянский десерт. Честно говоря, прошло уже лет десять, а я все ещё в восторге от данного вида сладости. Только теперь ем тирамису, на его родине, в Италии. Я переехал сюда пять лет назад, чтобы закончить учебу, повысить квалификацию. Психология затянула меня с головой, после того, как я вам начал работать с психологом. Очень многое пришлось признать, принять как свою часть. Благодаря этому, я смог отпустить прошлое, проработав это в опыт. Когда тебе уже ближе к тридцати, чем к двадцати, то смотришь на все более реалистично. Это было сумасшедшее десятилетие, чего стоила одна моя реабилитация. Мой психолог за несколько тысяч рублей слушал мой стендап несколько раз в месяц, как можно понять, платил ему я. Назначенные спортивные занятия, чтобы вернуть мышцы в рабочее состояние давали результат, от костылей отказался спустя какое-то непродолжительное время. Зато появилась стильная трость, почти аристократ получается. Правда ей я пользуюсь очень редко и скорее для романтизации своего образа, когда нужно быть во фраке или на конференциях, которые иногда случается посещать в роли спикера. Допиваю чай, и улыбаюсь сам себе. В жизни все складывается так, как должно, но значение этого мы понимаем значительно позже, когда видна вся картина. Кстати, о картинах. Сегодня я посещаю выставку русского художника, не скажу, что я эксперт, но разбираюсь в перфомансах и инсталляциях. Современное искусство, как чей-то недоеденный банан, сразу и не поймёшь это кто-то оголодал или глубокий смысл, который творец вложил в этот плод. Тогда, я тоже, своего рода художник. Бегло осматриваю улочку, пытаясь найти в толпе знакомую фигуру. Опаздывает что ли? — Тема, мы тут! — машет рукой из толпы молодая девушка, второй рукой она ведёт ребенка. Маленький мальчик вырывается и бежит вперёд с криками. — Папочка, папа! Я такую гусеницу нашел сегодня, — бросается ко мне. Ловко подхватываю его и беру на руки. — И где ты ее нашёл? — Ее принес Джо, а потом Теодора, наша новая воспитательница, рассказала, что волосатая гусеница может стать, а может и не стать бабочкой! Представляешь? — Ничего себе, Леон, — расплываюсь в улыбке и поворачиваюсь к подошедшей девушке. — Все у порядке? — Да, запыхалась немного, жара жуткая. Теодора просила на следующей неделе подписать разрешение на поездку в заповедник, чтобы дети смогли лучше изучить природу и ее особенности. Бланк я оставила на столе, ты его сразу увидишь, осталась только твоя подпись. Нужно разрешение от обоих родителей в этот раз. — Спасибо, Рони, подпишу вечером, — перевожу взгляд на сына. — Ну что, пойдем? — Да, вперёд! Продулка будет интересной! — Прогулка, правильно говорить: «прогулка», — мягко поправляет Рони. — Бе, ладно. И наше трио выходит под палящее солнце итальянского лета, чтобы провести отличный выходной, посвящаясь в современное искусство. Уже позже, вечером, когда начинает темнеть мы попадаем домой. Маленький загородный дом приветливо встречает нас подсветкой дорожек, Леон крепко спит, и я несу его на руках в дом. — Мы дома, — негромко сообщаю я, толкая дверь. — Уснул уже? Давай уложу, — покорно отдаю сына. — Не могу сказать, что выставка мне не понравилась, но ощущение было, что тематика была неявной. Стоило приложить больше сил, организаторам стоит написать обратную связь. — Было не так и плохо, особенно под кондиционером, вообще восторг! — громким шепотом сообщаю я. — А Леону понравилось уделать себя мороженым. Наш мальчик стал ещё слаще. — Боюсь, что слаще некуда, зато я понимаю сумасшедших «яжматерей», — мягкая улыбка на лице. — Да, не забудь подписать разрешение для садика. — Все, ухожу, спокойной ночи, Лео, — целую в макушку малыша и выхожу из комнаты. По пути в кабинет мельком вижу свое отражение. Короткие, выгоревшие на солнце волосы, чуть более неряшливо лежат, чем должны, на лице трехдневная щетина или ее пародия. Волос с возрастом не прибавилось сильно, лицо просто стало более мужественным. Что точно не изменилось, так это взгляд, если раньше он горел каким-то озорным огнем, то сегодня это очень уверенный, теплый огонек, освещающий путь, но не утративший своей непосредственности. Чешу затылок и продолжаю путь. Годы идут, все меняется, это пугает, но так и должно быть. Прошлое должно быть в прошлом. В таких думах я захожу в душ, чтобы смыть с себя все напряжение, которое возникло за день. Холодные струи бьют по слегка обгоревшей коже, удовольствие на грани с болью. Не сразу понимаю, что происходит, но когда в десятый раз пытаюсь безуспешно смыть с себя пену, начинаю догадываться, что что-то тут не чисто. Точнее очень чисто. — Что за фигня? — бросаю это гиблое дело, немного злюсь. — Какой-то новый шампунь? Иди какой-то дурак завелся в доме? — Он и не выводился, — слышу смех и стук дверцы душевой. — Новинка, шампунь вечный, можно сохранить чистоту до 9 дней. — Ага, сначала 9 дней, потом сорок если сейчас же я не смогу нормально помыться, — бурчу так, чтобы преступник точно слышал. А на душе становится невероятно тепло, годы идут, а юмор все так же является одной из важных составляющих моей жизни. Опять смешок и удаляющиеся звуки шлепающих ног по кафелю. — Давай оставим Леона с няней и съездим на следующую мою выставку вместе? Это будет через два месяца, как раз на нашу годовщину. — Хорошо, я завтра скажу Рони, чтобы она ничего не планировала на это время, — зеваю, чувствую как тяжелеют веки и проваливаюсь в сон, уткнувшись в крепкое плечо Эверта. Конец.