Одно "Прости... "

Об их отношениях было известно всему Готею - они вместе жили, вместе проводили свободное время, брали совместные миссии в дальние районы Руконгая; у них были одни радости на двоих и одни проблемы, да и воспоминаний общих было хоть отбавляй. Может быть, поэтому Ренджи в один день оказался чуть настойчивее обычного, а Бьякуя не оттолкнул, а принял своего лейтенанта, со всеми его достоинствами и недостатками. Принял, понял, впустил в дом, в семью, в сердце и полностью утонул в предлагаемом тепле. Тогда еще сломалась выстраиваемая десятилетиями ледяная маска, и аристократ впервые предстал перед лейтенантом полностью обнаженным эмоционально и душевно. А позже, и физически. Тогда уже настал черед Абараи принимать, да только влюбленное сердце к любым образам любимого тела привыкало легко. А Кучики боялся, переживал, нервничал и пытался по-новой собрать ледяную мозаику, чтобы, в случае чего, суметь защитить свою честь беспристрастным взглядом. Еще сильнее закрывался ото всех отрешенным выражением лица и подчеркнуто ровной речью. И только когда Ренджи пришел в поместье, ворвался в спальню, сгреб в охапку, отчаянно поцеловал, повалил на футон и всю ночь шептал "Мой...", оставляя на бледной коже яркие, точно доказательства своих слов, отметины... Только тогда Бьякуя, наконец, понял, что он не один. Больше не один. Что рядом всегда будет человек, настолько близкий и дорогой, что сердцу становится тесно в грудной клетке. И лишь тогда он позволил себе улыбнуться. Впервые за долгие годы бесконечной внутренней зимы. Промерзлое сердце нежилось в ярких лучах чужой любви, отмерзало, таяло, веря, что тепло никуда не уйдет. А капитан был просто счастлив - впервые после смерти Хисаны он жил не ради клана, а ради себя и ради непривычно жаркого солнышка внутри. И когда понял, что Абараи от него никуда не денется, сумел наконец отпустить последнего в пятый отряд - капитаном. Об этом узнали почти сразу: просто однажды растаял многолетний лед в серых безразличных глазах, и по цветной радужке побежали живые сиреневые искорки; просто привычный оскал на смуглом лице сменился чуть более мягкой улыбкой, об истинном значении которой первое время никто не мог догадаться; просто появились робкие, словно случайные касания пальцев и соприкосновения рукавов хаори, когда капитаны, стоя рядом, выслушивали объявления командира; просто Рукия стала улыбаться им одинаково - с пониманием, доверием и безграничной любовью. Просто им было хорошо вместе. Вдвоем, без рамок и барьеров. О сложностях в их отношениях знали только самые близкие. Не те близкие, с которыми можно напиться до беспамятства и выболтать все до последнего секрета, а те, которым можно доверить не только неприкрытую спину, но и неприкрытую душу. Круг таких людей ограничивался тремя именами: Укитаке Джууширо, Кучики Рукия и Куросаки Ичиго, который в последнее время стал странно близким человеком для семьи Кучики. Конечно, странного в этом ничего не было, но об этом не любили распространяться. Только эти люди замечали кризисы в отношениях двух капитанов. Укитаке видел непривычную в последнее время хмурость в глазах аристократа, тонкую сетку морщинок у глаз, отстраненное выражение лица и непроизвольную дрожь в тонких пальцах под белой пеленой перчаток. Он ничего не говорил, только голос становился мягче обычного, да чай лейтенантам не позволял заваривать, беря на себя несложные приготовления. Напиток тогда пах мятой и оставлял приятную горечь на губах, успокаивая. Куросаки, вопреки всеобщему мнению о недальновидности временного шинигами, тоже замечал больше положенного: грубый больше обычного смех приятеля, прикрытую усталостью нервозность и необъятную грусть, спрятанную в самой глубине шоколадных глаз. Но, не будучи хороший психологом, Ичиго всегда лечил друга одним средством - банкаем. Хотя иногда и он не помогал. А Рукия вообще узнавала о ссоре самой первой, оттого как по ночам пропадал мерный бег реяцу, выбившейся из-под неплотно поставленного кекая, пропадали мимолетные пересечения взглядов за завтраком, а голос брата с утра был спокойным и ровным. Она замечала, но никогда не вмешивалась в их взаимоотношения - не маленькие, сами разберутся. И они разбирались: возвращались переглядывания и смущенные взгляды; возвращалось теплое свечение переплетенных сильнее прежнего реяцу; возвращался приглушаемый рык Абараи по ночам, а если прислушаться (а также если Ренджи плохо поставит защитный барьер), то можно было сообразить, что возвращались и едва различимые томные выдохи Бьякуи. И тогда девушка точно знала, что утром она сможет заметить в комнате главы клана дополнительный, еще не убранный футон, а голос брата за завтраком будет хриплым и немного севшим. И тогда все возвращалась на круги своя. О разрыве их отношений не знал никто - эта информация стала их персональным адом, их личным апокалипсисом. Просто однажды, посередине недели, к главе клана неожиданно приехали родственники - около десятка дальних дядюшек и тетушек. Бьякуя тогда еще тяжело вздохнул, но промолчал и, привычным движением нацепив маску безупречного аристократа, приказал слугам приготовить чай. Просто посреди чаепития в комнату ворвался шумный красный ураган, сообщая о том, что Момо-тян обучила его наконец-то какому-то там кидо. И удивление Абараи в тот момент симметрично отразилось на лицах всех гостей. Просто "Абараи-сан, извольте покинуть помещение" вышло излишне безэмоциональным и жестким и настолько холодным, что даже самого Кучики овеяло морозом. Просто последовавший разговор с родственниками и долгая нравоучительная лекция одного из аристократов сильно выбили из колеи и окончательно испортили настроение. Просто диалог с Ренджи вышел слишком грубым и яростным. Капитан пятого еще кричал что-то о жалости, безродном оборвыше и проклятой гордости. А Бьякуя не сдержался и ответил в таком же тоне в ответ. Просто Абараи не остался ночевать в поместье в ту ночь, бесшумно выскользнув из особняка после ужина, а Кучики легким взмахом руки поставил кекай, чтобы не тревожить сестру ненужными подозрениями. То же повторилось и на следующий день, и еще, и еще. И продолжалось уже три недели. ~~~ Бьякуя неторопливо шел по улице, не обращая внимания на пробегающих мимо шинигами. Собрание капитанов в такую рань его злило, а причина была настолько банальной и простой, что смеяться хотелось - он элементарно не выспался. Не выспался из-за того, что было много работы, а не потому, что футон был леденяще холодным, чай - безвкусным, а завтрак (к слову сказать, не съеденный) - пресным; не потому, что его беспокоили настороженные взгляды Рукии и укоризненный - Укитаке-сана; не потому, что он безумно соскучился по ярким жестким волосам, в которые так приятно зарываться руками, по белоснежной улыбке, предназначенной ему одному, по свету любимых глаз, цвета крепкого кофе, по крепким объятиям, хриплым стонам, влажной коже... Ксо! Нет, не поэтому! Кучики слегка ускорил шаг, старательно прогоняя навязчивые образы. Он не видел Ренджи уже пять дней: две недели после разрыва он мог наблюдать широкоплечую невыспавшуюся фигуру на собраниях у командира, но в последние дни не было и их - Сейрейтей жил удивительно спокойной жизнью. "Не к добру", - подумалось Бьякуе, и он безосновательно напрягся. Когда аристократ вошел в зал, в комнате было почти пусто. Только капитан Кераку тихо позевывал в углу, да капитан Хицугая привычно хмурил брови, стоя на положенном ему месте. Вскоре появились Кира и Хисаги - еще одна всем известная пара, потом - Комамура, а потом вошел командир с остальными капитанами, и собрание началось. - Сегодня у нас на рассмотрении одна большая проблема, - громко вещал Ямамото своим зычным голосом. - Три дня назад пятый отряд, в составе пятнадцати рядовых, двух офицеров и капитана, отправился в 78-й район Руконгая, чтобы разобраться с возросшим количество пустых. - Разве это проблема? - нахально перебил командира Зараки. - Парни щас там развлекаются, веселятся... Главнокомандующий продолжил, не обращая внимания на слова капитана одиннадцатого отряда: - Проблема в том, что к вечеру первого дня связь с ними прервалась. Мы отправили туда разведывательную группу капитана Сой Фонг, - Девушка слегка наклонила голову при упоминании своего имени. - И обнаружили странную вещь - отряд капитана Абараи исчез. Сердце Бьякуи глухо стукнуло и полетело вниз, больно ударяясь об острые выступы ребер.