Одно "Прости... "

В голове дребезжащими осколками ворочались мысли. Никаких идей, только звук, пустой и неприятный. - Н-невозможно... - Бьякуя с трудом выдохнул. Ему показалось, будто стекляшки мыслей провалились глубже, больно поцарапав при падении сердце. - Генерал позволил ему? - Да, - в голосе молодого капитана больше не было слез, только печаль и горечь. - Ямомото-сотайчо сказал, что это единственное, что мы можем сделать для Ренджи в благодарность за его службу. Кучики резко, намного резче обычного, встал: - Куда он ушел? - Не знаю... - Кира поднял голову и встретился с выжидательным взглядом холодных серых глаз. - Понимаете, Кучики-сан, когда я учился в Академии, нам рассказывали, что раньше высшая мера наказания для особо опасных преступников, являющихся представителями офицерского состава, была следующая: им стирали память, запечатывали реяцу и пропускали через Сенкаймон. А чтобы шинигами не знал, в какую область или даже в какой мир попадет, на разделителе ставили случайный определитель направления. Ни до, ни после прохода через Врата узнать, куда отправили преступника было невозможно. Парень замолчал, вновь опустив взгляд, так как смотреть в бездонные и пустые глаза главы клана было действительно жутко. Ни одной эмоции, ни одного чувства не отразилось в них за все время разговора. И только тонкие пальцы, крепко сжавшиеся в кулаки, и неестественно прямая спина выдавали все волнение капитана. - Отследить направление нет никакой возможности? - чуть севшим и оттого более тихим голосом спросил Кучики. - Не могу сказать. Я плохо разбираюсь в этом... - Тем не менее, сотайчо обратился именно к вам, а не к капитану Куроцучи. - Я... - Изуру невесело улыбнулся, продолжая буравить взглядом стол. - Вы очень проницательны, Кучики-сан... Я, правда, интересовался разделителями на первых курсах, но потом меня больше увлекло кидо. А генералу известно, что мои знания в этом вопросе слегка... выше среднего. - Ясно, - Бьякуя чуть склонил голову, обозначая конец незавершенного, казалось, разговора и направился к двери. - Я могу попробовать найти остаточные частицы, - фраза догнала Кучики уже в дверном проеме, заставив вздрогнуть. - Но мне нужен постоянный доступ к Сенкаймону. - Хорошо. Я поговорю с Ямомото-сотайчо об этом, - Стоявший до этого спиной к хозяину кабинета Бьякуя повернулся вполоборота, и блондин успел заметить одинокую искру, пробежавшую по серым радужкам. - Благодарю, Кира-сан. ~~~ Но их планам не суждено было сбыться. На следующий же день на патрульную группу десятого отряда напали пустые, и генерал экстренно собрал всех капитанов. А еще через день началась война: пустые, большие и маленькие, сильные и не очень, атаковали сразу несколько руконгайских районов. Пять боеспособных групп под руководством лейтенантов были отправлены в Руконгай разбираться с нападавшими, но через пару дней после их отбытия с противоположной стороны неожиданно появились меносы, оказавшиеся вдруг непозволительно близко к Готею. Приманка сработала - ослабленная отсутствием большого количества солдат армия шинигами с трудом сдерживала натиск. Тут и там гремели капитанские банкаи, сотрясая воздух огромным количеством высвобожденной реяцу; темными тучами летали по небу стаи черных бабочек, безустанно передавая сообщения о состоянии на фронтах; всюду шныряли рядовые четвертого отряда, оттаскивая пострадавших солдат в и без того переполненные палаты медицинского корпуса. Целый месяц продолжался безостановочный натиск пустых, после чего наступило внезапное затишье. У отрядов появилась возможность пересчитать погибших, подлечить раненых и восстановить разрушенные стены. Каждый понимал, что эта заминка - лишь затишье перед бурей, а потому усиленно пытался восстановить силы. На одном из собраний капитанов появился Хирако со своей компанией, и тогда стало понятно, что дело действительно дрянь. Но выбирать не приходилось, поэтому, скрепя сердце, шинигами согласились на временное сотрудничество с вайзардами, обменяв внезапную помощь на ткань капитанских накидок. Еще позже были вызваны Исида, Чадо и Иноуэ. Готей мобилизировал все силы, способные противостоять врагу, и через неделю после начала затишья был готов к новой атаке. Но тут появились аранкары. Кто-то из шинигами негромко вскрикнул, когда очередной противник, перед тем как кинуться в атаку, назвал свое имя и номер. А что было потом, запомнили немногие - кто-то бежал, стараясь спасти свою никчемную недожизнь, кто-то в первой же - самой жестокой - стычке получил такое ранение, что еще долго не мог восстановиться, а кто-то с бешеным азартом и яростью ворвался в гущу врагов, да так и не вернулся с поля битвы. Многих потом недосчитались... И все же, несмотря на всю сложность положения, капитаны понимали, что худшее еще впереди. До сих пор не появились аранкары с номерами от десяти и выше. Видимо, Айзен просто развлекался, кидая в бой мешающий ему сброд, и продолжал удерживать рядом свое главное оружие - Эспаду. На одном из собраний Ичиго, который, не взирая на снятие с должности, продолжал посещать капитанские совещания, не подумав, ляпнул, что Соске просто хочет проверить состояние готеевской армии. Ляпнул и умолк. Но замолчали и все остальные. Рыжий шинигами, сам того не понимая, озвучил то, что терзало каждого из них. А война продолжалась. В палатах госпиталя уже не было свободных мест, и капитаны со второго по пятый отряды вынуждены были отдать свои бараки под медицинские помещения. Сводки и отчеты уже давно стали бесполезными - кому нужны списки имен и фамилий пострадавших, когда количество ежедневно погибающих исчисляется сотнями. Единственной целью, оставшейся в сознаниях обезумевших от страха солдат, была месть. Месть за себя и свое покалеченное будущее, месть за друга, что умер на руках, рассыпавшись светлыми мерцающими частичками, месть за тех, кто уже не сможет отомстить за себя сам, потому как мстил за кого-то другого и оказался слабее... Чувство мести все еще держало в истощенных телах последний оплот человеческого состояния - желание жить. А потом все закончилось. Резко и неожиданно. Просто внезапно погас огонь, пожиравший крыши отрядных бараков, и серый дым, растекающийся в небе, больше не подпитывался огненным запалом. Просто утихли крики о помощи и стоны, раздававшиеся до этого со всех сторон; просто однажды Кира, вернувшийся с очередного боя, уткнулся носом в плечо лейтенанта девятого отряда и тихо прошептал "Поверить не могу... Они отступили..."; просто в глазах выживших шинигами наконец-то появилась жизнь. Десять... Десять месяцев... Тысячи оборванных жизней и поломанных судеб, сотни атак и отступлений, десятки безнадежных, но выигранных битв и всего одна цель - спокойствие. Нет, не победа, о ней, говорить еще рано - слишком много сил еще осталось у врага, но спокойствие... Временное, но такое нужное сейчас спокойствие. Как капля родниковой воды в бесконечной пустыне - мало, но достаточно, чтобы снова захотеть жить. ~~~ Тишина и покой наконец возвратились в Сейрейтей, но все понимали, что должно пройти немало времени, прежде чем и Готей сумеет вернуть себе прежний облик: стены между бараков разных отрядов, рядовых, тренирующихся под чутким руководством лейтенантов, капитанов, заполняющих отчеты. Все вернется. Медленно, но вернется. Кучики сидел за рабочим столом и безразличным взглядом смотрел на лежащие перед ним листы - первые отчеты за прошедший год. Год... Как давно это все началось... Целый год прошел с тех пор, как на собрании капитанов в последний раз обсуждалось не военное положение, а очередная драка в одиннадцатом; с тех пор, как Рукия сбегала к своему несносному жениху, пряча в счастливых глазах виноватую улыбку; с тех пор, как... Сердце больно кольнуло и зашлось в бешеном ритме... Целый год прошел с тех пор, как ушел Ренджи... Капитан резко встал из-за стола, взял с подставки занпакто и покинул кабинет. - Оторибаши-сан, разрешите. Светловолосый капитан поднял взгляд от бумаг и удивленно посмотрел на раннего посетителя: - Конечно, Кучики-сан, проходите. - Благодарю, - Бьякуя шагнул в кабинет и окинул помещение оценивающим взглядом. - А где Кира-фукутайчо? - Так ведь рано еще... - Родзуро потянулся, разминая спину, и прикрыл тонкой ладонью неэстетичный зевок. - Хотя... В этот самый момент дверь кабинета распахнулась, и в проеме появился еще сонный Изуру: - Доброе утро, Оторибаши-тайчо... Кучики-сан? - Ааа, фукутайчо, капитан Кучики как раз хотел с вами поговорить, - Капитан третьего отряда, потеряв всякий интерес к происходящему в кабинете, снова склонился над отчетами. Кира перевел взгляд с капитана на Бьякую и замер, ожидая дальнейших указаний. - Я договорился с командиром, - Кучики заметил, как вздрогнул лейтенант от этих слов, и, не докончив фразы, повернулся к выходу - Изуру и так обо всем догадался. - Хорошо, Кучики-сан, - прозвучало ему вслед. ~~~ И потянулись дни, медленные, длинные и тягучие, как тучи осенью. Готей потихоньку приходил в себя после последних военных действий: отряды восстанавливали свою численность, набирая в свои ряды новичков из Академии, казармы отстраивались, бараки четвертого начинали пустеть. Жизнь возвращалась в привычную колею. И только для одного человека окончание войны не принесло облегчения. Нет, конечно, внешне Кучики Бьякуя оставался все тем же бесстрастным аристократом, одним из сильнейших капитанов Готей 13 и главой одного из кланов. Но только внутри у него что-то треснуло. Треснуло и начало рушиться, расширяя с каждым днем появившуюся щель. Не в груди, не в сердце - казалось, болела сама душа. "Невозможно, - думал тогда Бьякуя, сидя вечером в беседке. - Шинигами - это и есть душа. Не могу же я сам болеть, целиком. Хотя иногда и кажется..." Холодная маска теперь не покидала его лицо ни на секунду - защищаясь от внутренних эмоций, он полностью перекрывал внешние. И только самым близким иногда позволялось видеть маленькие слабости главы клана: грустный, встревоженный взгляд, пальцы, нервно сжимающие чашку за завтраком или тихий, едва различимый вздох. Маленькие слабости неестественно сильного человека. ~~~ - Кучики-доно, к вам... - Я сегодня не принимаю, - Усталость все-таки взяла верх, и Бьякуя, боясь показаться слабым, решил взять выходной и, сославшись на головную боль, остаться дома и разобрать дела клана. Слуга за дверь что-то тихо зашептал нежелательному визитеру. Послышался тихий шепот в ответ, и первый голос так же тихо с чем-то согласился. - Он настаивает, Кучики-доно... - Я же сказал, что никого не принимаю, - чеканя каждое слово, ответил капитан и слегка отпустил реяцу, отбивая всякое желание спорить. За дверью приглушенно охнули, и раздался более громкий и менее терпеливый шепот: - Кира-сан, вам лучше уйти. "Кира?.." - Бьякуя мгновенно оказался на ногах, едва не рассыпав случайным движением ровную стопку документов. - Кира-сан, пожалуйста... - послышалось за дверью, но тихая фраза была прервана ровным голосом капитана. - Войдите, Кира-фукутайчо. Изуру еще немного потоптался у входа и несмело вошел. - Здравствуйте, Кучики-сан, - парень поклонился, за что получил слабый кивок в ответ и приглашение присесть. - Простите, что отвлекаю, но я ненадолго - только сообщить, что... - голос лейтенанта дрогнул. - Что... Бьякуя, начавший было терять терпение, посмотрел в лицо юноши и осекся - столько страха и сочувствия было написано на бледном лице. - Вы смогли вычислить направление? - спросил мужчина, заранее зная ответ на свой вопрос. Изуру кивнул. - И где он? Кира выдохнул, словно предстоящая фраза была для него непосильной ношей, и ответил: - Восьмидесятый южный район Руконгая. Ризюрёкко. Кучики вздрогнул, как от удара, а по сердцу поползли скользкие холодные щупальца ужаса. - Вы... - голос не желал слушаться, и только годами тренированная выдержка еще давала возможность говорить. - Вы уверены? - Абсолютно. Мне очень жаль.