Убийца-любовь

— Доброе утро, Виктор Степанович! — Алина, не торопясь, медленным шагом на носочках вошла на кухню, заполненную терпким запахом кофе и атмосферой типичного начинающегося учебного дня, схватила рывком со стола яблоко и неожиданно обняла мужчину со спины, — Ой, пап, — она довольно резво залилась смехом, когда тот удивился, видимо, не ожидав такое от своей дочери, — не обращай внимание, с этой школой совсем крыша поехала уже! — Хм, посмотри, на тебя похожа! — он поставил на стол тарелку приготовленного омлета в виде рожицы и подобающе Алине усмехнулся, — кстати, какая в этом месяце тема в вашем клубе?       Алина недовольно фыркнула, снова отец про эти уроки, она изогнула бровь, а потом схватила и с диким хохотом запульнула в отца сосиской, которую тот отбил тарелкой, аки считом, затем схватил ложку и с воплем: «Защищайся!» — побежал к дочери.

***

      Макс медленно и не спеша поднимался по ступенькам дома к заданной ему квартире, при этом сам не понимая, почему он волнуется. Его часто отправляли на олимпиады, для Макса это было, можно сказать, обыденностью, к которой он привык, но впервые учитель предложил его подготовить к этой олимпиаде, и к тому же бесплатно! А оттого Макс мало знал, что ждать. Ему было приятно, но и столь же волнительно. Он замер на пороге перед входом и попытался сосредоточиться.       Дверь. Сомнение. Звонок. Скрип петель. Ему открыл уже знакомый ему человек, и на Макса упала полоса света от холла его квартиры. Макс немного сщурился, заранее начав продумывать свой дальнейший диалог. — Добрый вечер, Виктор Степанович, — Макс неуверенно замялся в дверях, не решаясь переступить через порог и заикаясь. — Пап, кто там? — Алина выскочила из своей комнаты в одном лишь коротком халате, и в этот момент воображаемый диалог Макса, да и вся его уверенность в подготовке к олимпиаде мгновенно куда-то исчезли.        Дверь захлопнулась, и пути назад у Макса уже не было, а оттого он с ещё большей неуверенностью попятился назад. — Папа?! — Максим опешил и его портфель, как собственно, и челюсть оказались на полу. Алина же с не менее недовольными эмоциями шикнула и отошла к сторону, после чего заорала: — Пошел вон, чувырло! — девушка мгновенно сменила добродушную улыбку на свой фирменный bith-face и швырнула в дверь первую попавшуюся под руку вещь, это было достаточно ожидаемо, но идти Максу уже было некуда, — Если ты страдаешь топографическим кретинизмом и не можешь найти дорогу домой — могу вызвать такси до больницы! И вообще… — она мгновенно осеклась и замолчала, как только увидела взгляд отца, после чего сделала полное сомнений лицо; была у отца способность испепелять взглядом. Она попыталась ещё что-то сказать, но не смогла произнести ни слова, лишь фыркнула и, топнув ногой, хлопнула дверью в свою комнату, оставив Макса наедине со своими мыслями и отвисшей челюстью.       Макс предполагал, что может быть какой-то подвох, но такого он представить не мог даже в самом страшном сне. Идя в это место, он уже чувствовал странное предчувствие, а теперь просто понимал, что пути назад нет, и ему придётся принять это, как есть. Он попытался сделать шаг назад… — Ты на неё внимания не обращай. Она у меня просто гостей не любит. Хотя, я думал, к тебе она спокойнее отнесётся, ты же в её классе… Ладно, бери тетрадки, пошли на кухню. — Со спокойным понимающим выражением лица сказал ее отец и показал рукой в сторону кухни. — Она не гостей не любит, — Макс поднял портфель и направился следом, при этом приговаривая — она меня не любит, если не сказать, ненавидит. — Да ладно тебе наговаривать! Она за свой класс порвёт! Сказать по-секрету, я лично видел, как она на учительницу орала за то, что та всему классу двойки выставила. Как директор, я, конечно, её отчитал, но как отец — горжусь.

***

— Ну, надеюсь, всё понятно. Завтра у меня педсовет. Так что давай послезавтра, в пятницу, на то же время, сможешь? — Виктор Степанович замер в дверном проёме, провожая Макса взглядом, а тот напоследок на него обернулся, вспоминая весь пережитый сегодня ужас. — Да, Виктор Степанович, спасибо, до свидания.       Только Макс закрыл за собой дверь, в коридор просочилась Алина. Она замерла перед отцом и немного нахмурилась, шаркнула ножкой и неодобрительно посмотрела в сторону захлопнутой двери. — Пап, а зачем это он приходил? — тихонько протянула она, идя на носочках на кухню. В её интонации чувствовалось странного рода недоумение. — Я его на олимпиаду по истории записал, вот, взял подготовить. Кушать будешь? — А я?! А меня готовить не надо?! Ты меня тоже записал на эту олимпиаду! Или… Ты не видишь во мне призового места… — Алина аж подпрыгнула, её отец готовит к олимпиаде её конкурента, и конкурентом ещё и является этот ботан? Ему точно конец теперь. — Зачем ты выдумываешь? Просто ты можешь победить и без моей подготовки. Ты же видишь, мне не хватает времени… — её отец с какой-то небольшой усмешкой уставился на Алину, а та фыркнула и принялась одеваться. — Я прекрасно понимаю: ты — директор, ты репетитор. Но знаешь, если стоит выбор позаниматься с дочерью или с абсолютно чужим человеком, мне кажется, стоило бы выбрать дочь! — она выдохнула, — Ладно, я обещала девочкам с ними погулять. — Алина натянула на себя пальто, надеясь, что когда выйдет на улицу, Макса и близко там уже не будет. Это ее район.       Конечно, никакой договоренности с девочками не было, ей просто хотелось проветриться, сменить обстановку. На улице было непривычно прохладно, и ветер с достаточно большой силой дул ей в лицо. Алина шла по улице и не обращала внимание на окружающие предметы, думая о том, что происходит в ее жизни. Она прошла несколько кварталов, села на качели на очередной детской площадке и по-памяти набрала номер. Гудки. Алина в предвкушении улыбнулась. Наконец, заветное: «Алё». — Привет, Дрюнь, а ты сейчас где? — Алина это спросила с некоторой долей расстройства, голос был настолько поникший, что она не была уверенна слышно ли её. — Из универа еду, а что? — Давай, где-нибудь посидим? Может быть… — Малыш, что случилось? Голос — дерьмо, честно говоря. — Давай в нашем кафе? — Алина уставилась в темноту улицы и задумалась.