Мы были здесь

Когда Бекхен убирает свои руки, я чувствую одновременно облегчение и разочарование. Но больше облегчение, потому что когда он обнял меня, я почувствовала тех самых бабочек, про которые пишется в книгах. А я не хочу снова пропадать в Бекхене, словно во сне, и снова разочароваться. Утром вторника я все ещё думаю о вчерашнем вечере. Я не понимаю поведения Бекхена. Он то заставляет меня плакать, то извиняется. Эта ситуация одно сплошное дежавю. То лето раз за разом напоминает о себе. Встреча с Бекхеном. Мы соседи. Несостоявшаяся поездка. И каждый раз проскакивает что-то странное, то, что Бекхен скрывает. За обедом в школе Юна замечает мою апатию и пытается скормить мне булочку с кремом. Булочка вкусная настолько, что я отвлекаюсь от размышлений. Или это из-за шумной группы парней, садящейся за соседний столик. Среди них в глаза бросается высокий Чанель. А рядом с ним кажется таким небольшим Бекхен. Я не могу оторвать от них взгляд. Бекхен шутит и улыбается, делая моему сердцу необъяснимо больно. Я выпадаю из тумана, только когда Юна тянет меня за руку куда-то, а за ней спешит необычно тихая Хавон. За нами захлопывается дверь туалета. -Скажи правду, ты во что-то ввязалась? Ведёшь себя как летом, после того, как тот парень тебя бросил. -Какой парень? — Хавон хлопает ресницами. -Что? Ничего такого! -Так что за парень? -Юна, все в порядке. Я просто устала. -Точно? — Юна недоверчиво смотрит на меня. Я выдавливаю небольшую улыбку, и она удовлетворённо кивает. Также нам приходится рассказать Хавон о моем лете. После школы мы с Юной и Хавон собираемся погулять. Но планы рушит настоящий ливень, который начинается, стоит нам отойти от школы. Мы, как и многие другие ученики, прикрываем головы рюкзаками и бежим к ближайшей остановке. Дома мама встречает меня с неожиданной новостью. -Сохи, мне надо будет уехать по работе на пару дней. Минхек уже знает. Вы же справитесь без меня? -Конечно, — раньше мама часто ездила в командировки, но потом поменяла место работы. Так что мы с Минхеком можем позаботиться о себе сами. — Ты уезжаешь завтра? -Сегодня вечером. Я помогаю маме собрать вещи, приходит Минхек. Мы вместе ужинаем, и мама рассказывает подробности командировки. Она поедет на встречу с потенциальным клиентом и, если все пройдет хорошо, какая-то крупная компания ее наймет. В среду утром я чувствую себя нехорошо. Наверное, сказалась вчерашняя пробежка под дождем. Несмотря на это я иду в школу. На третьем уроке мне становится совсем плохо. Учитель отпускает меня вместе с Хавон, чтобы она присмотрела за мной. Мы сидим у меня на кровати. Я выпила достаточно таблеток, так что сейчас чувствую себя лучше. Хавон рассказывает о том, какой Чанель смешной и милый. Я пропускаю половину ее слов мимо ушей, думая вместо этого о Бекхене. Каждый раз, когда она упоминает «богатого друга Чанеля», все сжимается. Каждый раз, когда я слышу его имя, вижу его, я вспоминаю все, что с ним связано. Множество моментов лета, объятия в школе, на лестнице, на крыше. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, а потом отпускает, сердце разбивается. Каждый раз, когда он притворяется, что мы не знакомы, на глаза наворачиваются слезы. Я не знаю, как долго это будет продолжаться. Хочется все это забыть. Но так ведь не бывает, да? Я вздыхаю. Хавон на секунду перестает влюбленно тараторить. Она смотрит на меня с сочувствием. -Голова ещё болит, да? -Немного, — на самом деле уже нет, но лучше так, чем увиливать от вопросов Хавон. Подруга заваривает нам чай, пока я сижу на диване в гостиной, лениво листая каналы телевизора. Слышу звонок в дверь. Я поднимаюсь, думая, кто может придти сейчас. Минхек в университете, мама в командировке. Я открываю дверь. Все словно в замедленной съёмке. Кажется, я могу отчётливо слышать каждый удар сердца. На глаза наворачиваются слезы, напоминая о первом и самом большом предательстве в моей жизни. -Йерим? Что ты тут делаешь?