Записки потерянной гениальности

      Водитель довёз меня до дома, и тронулся с места, как только я поднялся по ступенькам к двери. Уже вставив ключ в скважину, я передумал и пошёл в другое место.       Я пару раз позвонил в дверной звонок и только потом подумал, что Эмма спит. Но она всё же открыла, и я услышал тихий лай из глубины дома.       — Чёрт, прости, что я так поздно.       Она улыбнулась, кутаясь в халат.       — Пожалуй, слишком рано. Почти пять утра. Проходи.       Опустившись на её мягкий светлый диван, я смотрел в доверчивые глаза пса, который всё ждал, когда хозяин приласкает его. Но мои руки были заняты — я всё ещё держал записи Шерлока.       Интересно, они бы подружились с Глэдстоуном?       Перед моим носом оказался невысокий бокал с толстым дном, в котором плескалось немного золотистой жидкости.       — Всё совсем плохо?       Эмма была в курсе всей истории, знала даже больше, чем знали остальные мои друзья. Оказалось, рассказывать о разбитом сердце гораздо проще тому, чьё сердце также неисправимо сломано.       Я задумался над её вопросом, смотря на стопку листов в своих руках.       Всё плохо? Для кого? Для меня? Я давно привык к тому, что его нет рядом. И у меня в жизни появился прекрасный человек, не дающий мне упасть в пропасть. Для него? Судя по последним записям, он страдал, видя, как медленно разрушается. А сейчас всё кончено. Поэтому…       — Нет. Всё хорошо. Теперь с ним всё хорошо.