с первой минуты

      Это был обычный день.       Я не думала, что должен случиться апокалипсис или произойти нечто, выходящее, если так можно выразиться, из берегов. Напротив, этот день обязан был быть обычным. Шла вторая неделя, которую я жила у тети. А это было обычно для меня – ежегодная традиция: всей семьей мы пакуем чемоданы в начале августа и отправляемся к сестре моего папы. Тетя Оля тепло встречает нас на вокзале и причитает, что приехали поздно, а папа оправдывается, говоря, что заказчик долго не хотел принимать проект.       В любом случае, начинается прекрасная жизнь: с долгими и изнурительными прогулками по магазинам, ненужные покупки и постоянные перекусы в кафе, чередующиеся с заплывами в море.       Впрочем, чем не каникулы?       Как и каждое утро, я встала, выпила кофе и набрала знакомый номер подруги. Света с радостью согласилась пойти на пляж. Я черкнула записку и отправилась.       Погода была очаровательной.       - Эй, Даша! Даш! – она врезалась в меня ураганом, стоило мне выйти из автобуса.       Я улыбнулась. Чем Света заслужила мое искренне уважение? Тем, что она была непосредственной, замечательной и верной. И смешной.       Время летело незаметно.       Домой я вернулась к полуночи, уставшая, но в отличнейшем настроении.       Открыла ноутбук, пролистала ленту новостей и улыбнулась, увидев оповещение о начале трансляции. Прикусив губу, навела курсор мыши и открыла окошко.       - А вот и я. Что, как у вас лето, народ? – Игорь Штольц. Серьезно, что может быть лучше? У него замечательная музыка, у него прекрасный голос, и он умеет говорить. По крайней мере, на публику он умеет говорить идеально, а я и есть публика, для чего мне что-то еще?       Я перевела взгляд на чат. Господи, пара минут трансляции и более трех тысяч сообщений. В самом деле, этот человек современный идол. Даже удивительно, что толпа народа решила выбрать идеалом умного человека, хотя, конечно, первостепенно – талантливого.       Парень сел на стул, взял в руки гитару, сыграл несколько аккордов.       - Так как ваши планы, хм?       Фанатки отправляли сердечки, расписывали тела, даже делали тату с его именем. Я поперхнулась, когда увидела размеры букв на теле одной девушки. Это ненормально, правда.       В любом случае, мое удивление не помешало мне поставить чехол с гитарой рядом с собой. Меня нельзя назвать профессионалом, более того, даже музыкальную школу я не посещала, но кое-что все же могла. К тому же нужно только посмотреть, а сыграть получалось само по себе. Мама называла это удачей, а дедушка, научивший меня «в траве сидел кузнечик» - талантом. Да и мне нравилось «перебирать струны».       Игорь все отвечал на сыплющиеся на него вопросы, не думая начинать петь. Чуть поморщившись, я потянулась за расческой. Обнаружилась только сестры.       Горестно вздохнув, принялась расчесывать полувлажные волосы.       Штольц же, начал крутить «фон». Новая функция в трансляциях неимоверно меня раздражала – благодаря фронтальным камерам, можно видеть тех, кто смотрит твою трансляцию. «Вид в ответ» - классная реклама, ужасного функционала. В любой момент меня могут увидеть, говоря грубо. Впрочем, вряд ли. В чате сейчас около тридцати тысяч человек. Отъявленных фанатов, готовых убить за то, чтобы певец остановился на них. Так что, один к тридцати тысячам, что увидят меня. Именно поэтому я и не забросила просмотр трансляций.       Продолжая расчесывать волосы, я рассмеялась над шуткой в чате и, в тот знаменательный момент, когда утирала выступившую слезку*, услышала голос Штольца.       - Прекрасная расческа…       Я поморгала, посмотрела на экран. Вниз экрана. Прямо туда, где горела красная лапочка. Эфир мой.       Один к тридцати тысячам, господи, прости.       Я открыла рот. Закрыла.       - До свидания.       Так резко ноутбуком я не хлопала никогда. Да что там – ноутбуком, я даже из комнаты вылетела.       Позор. Просто. Позор.       - Даша? – Тетя Оля вышла из ванной, посмотрела на меня.       Заторможенно кивнула.       С тех пор я почти не выходила на улицу, мало спала, пересматривая свое «до свидания», видное всем пользователям и часто смотрела ужасы по ТВ. Вот оно, лето. Настоящее лето. И, когда я решилась выйти на улицу, благодаря Светкиным уговорам, началась гроза, ливень и, чуть ли не ураган. В общем, я поняла, что все говорит сидеть мне на пятой точке мирно и никого стараться не беспокоить.       Со Светой мы стали в основном только переписываться, а мама с тетей, часто прихватывая и папу, гоняли на экскурсии, потому что билеты, из-за погоды, стали почти бесплатными. Я, конечно, отказывалась, зарываясь то в фильмы, то в аккорды. Так что, лето – заявляю с уверенностью – для одиночества.       Выучила несколько песен, подтянула, на свое удивление, английский, благодаря этим же песням и через два дня готова была вперед такси бежать в аэропорт, дабы вернуться домой.       - Может, ты съездишь со мной?       - С тобой? Куда? – Катя – дочка тети Оли – на два года старше меня, уже студентка, конечно, по законам жанра – красивее, выше и добрее. В общем, не особо я жаловала Катю. То ли из-за ее изворотливости, то ли потому что…       - Так едешь или нет? Долго соображаешь.       …то ли терпеть не могла ее из-за высокомерия.       - Даш, езжай с Катей, поможешь с покупками, - высказалась мама, протиснувшись мимо Кати, загородившей проход в мою комнату.       Передернувшись от ужаса, я согласилась и, надев джинсы, футболку и кеды, была готова ко всему. Даже перетаскивать тонну гречки, не говоря уж о трех килограммах.       Гипермаркет был далеко от дома, но, руководствуясь наставлением тети Оли; «Вы, девочки, в «До ста» езжайте, там все дешевле!», поехали именно туда. В общем, особого различия в ценах я не нашла. Да, впрочем, я и не особого не нашла.       Нагрузившись пакетами, мы начали перетаскивать их к машине, устав, но, не прекратив, я перетащила последние.       - Можно до…       - Нет, - она выставила передо мной французский маникюр, - не-ет. Мне нужно в салон. Здесь за углом. Подожди здесь, тут парковка бесплатная.       Под мои округлившиеся глаза, Катенька метровыми шагами была уже у выхода со стоянки.       Просто одурение. Абсолютное одурение.       И просто ошеломительная новость – закрытая дверь машины и отсутствие ключей. Идеальная комбинация.       Через полчаса, я готова была содрать с себя кожу, учитывая, что с собой у меня был пустой рюкзак, со старыми жвачками, пеналом и мусором. А после ревизии, благодаря мусорному контейнеру неподалеку, с собой у меня оказался полупустой рюкзак. И все. Ни телефона, ни книги, ничего.       Катя не появилась и через час. Практически умерев окончательно, я, протискиваясь между автомобилей, добралась до салона, в который утопала Катя. До закрытого салона.       Юмора я не нашла, и, раздражившись, отправилась вдоль ряда магазинов. Добрела до непонятной двери между двумя домами. Подергала, потому что надо было спросить, где я есть, потому что район мне не известен абсолютно. Дергать, к сожалению, смысла не было, дверь закрыта.       Наглухо. Совсем закрыта. Окончательно и бесповоротно.       Ну, так как «наглухо», я размахнулась и со злости ударила в дверь ногой. Пострадала. Не я. Дверь. Он нее что-то отвалилось сверху.       Зато я заметила развязанный шнурок, присела, завязываю. Злюсь, но завязываю.       А потом, через секунду, слышу скрип, замечаю дверь.       Закрытая наглухо дверь движется. На меня.       Через еще пару секунд я сижу на асфальте, в непонятной жиже, моргаю и смотрю на дверь.       - Черт, прости, - какой-то парень подлетает ко мне, хватает за руку и останавливается. Что-то говорит, а я не слышу.       Не дай бог, то, в чем я сижу, не отстирается. Это, к черту, новые джинсы. И вот, эта мысль заставляет меня вскочить, уставиться в глаза парня и заорать.       - О…Боже.       Он чуть склоняет голову вбок, на его лице сияет лучезарная улыбка, и я наконец слышу, что он говорит:       - А где же Пеппа-расческа?       Стоит ли говорить, что не краснела от злости я так никогда в своей жизни?       Мое лицо, наверное, напоминало яркий томат или свеклу или…       - Так где?       - Кто?       Он смеется, чуть щурит глаза и медленно произносит:       - Расческа. Твоя расческа.       Постаравшись побороть ступор, сглатываю, облизываю пересохшие губы и киваю. Потом говорю, что оставила ее дома. Не признаваться же, что она – тот «мусор» из моего рюкзака, который так и не был выброшен.       - Иг? Прыгай. Быстрее, - раздается откуда-то сбоку. Непонятного рода машина останавливается, еле втискиваясь в узкий переулок.       Штольц усмехается, кивает, а потом замирает. Мгновенно смотрит вверх на дверь, от которой я пострадала, замечает… камеру? Камеру?       - Что…       - А ты прокатишься со мной, - он тянет меня за руку, и я оказываюсь в машине. Водитель вышел, кивнул Игорю и прошел к двери, толкнул ту. Опять закрыто. С этой дверью явно не все в норме.       - Что творится? – говорю, дергая закрытую ручку машины.       - Похищение, милая. Это – похищение.       И, до того момента, как я успеваю ответить, до того момента, как я успеваю хоть как-то среагировать, машина выезжает из-за проулка, слышен скрип шин и крик, даже, кажется, мой. Еще, конечно, слышен смех, но это уже не я.       Штольц заливается соловьем, крепко вцепившись в руль.       Тот парень, пригнавший машину, кричит что-то про адрес, а потом салютует, и через несколько секунд его уже становится не видно.       А я понимаю, что у меня получилось в попасть в ту ситуацию, которую я не могу объяснить ни себе, ни кому-либо. Более того, я даже выйти из этой «ситуации» не могу, причем и в прямом и в переносном смысле.       Боже.