с первой минуты

      Что может быть прекраснее быстрой езды?       О, я могу ответить: это купание в море, это экскурсии, это музыка или фильмы. Знаете, это даже горячий чай, плед или, Господи, уборка. Все, кроме скорости. Или кроме Штольца. Это довольно сложный выбор. И, на самом деле, и скорость ,и Штольц, хороши, но, к сожалению, не сочетаемы. Парень мчит по дороге под гудки остальных машин и, вероятно, с ним все в порядке. Но не все в порядке со мной.       - Так куда ты так гонишь? – стуча зубами, говорю.       Он усмехается.       - В одно место. Тебе же интересно посмотреть на свой полет – от двери до лужи?       Я прикусываю губу.       - Ты думаешь, что камера работала?       - Да, я так думаю, - отмахивается он и, наконец, сбавляет скорость. Принюхивается. – Почему здесь пахнет машинным маслом?       - Что? – я непонимающе смотрю на него, потом делаю глубокий вдох и тоже ощущаю запах.       Но моя проблема в том, что это не только запах.       Я морщусь.       Он съезжает на обочину. Но не чтобы посочувствовать моим джинсам. Не чтобы разобраться в проблеме. Он просто не может вести машину. Ему смешно.       Так почему не смешно мне?       Потому что я села в… масло?       Да, думаю, поэтому.       - Заканчивай, слышишь? – шиплю я, начиная рыться в рюкзаке. Достаю кошелек. Протягиваю ему несколько купюр и киваю на магазин. Однако, удачнейшая остановка. – Иди и купи мне джинсы?       Он прекращает смеяться, смотрит на мою руку. Выдает еще несколько смешков, заставляя мой глаз начать дергаться и выходит, так ничего и не взяв. А мне плевать. Если он и хочет тратить свои деньги, то – пусть, пожалуйста.       К тому же.       Я открыла бардачок и постаралась оттереть края своих штанов. Мама убьет меня.       Я выдохнула и прекратила делать то, что делала – есть невозможное вещи. Машинное масло – невозможная вещь.       Через несколько минут, пока я созерцала прекрасный магазин в целый один этаж и придорожное кафе, вернулся Игорь. Бросил мне на колени пакет и усмехнулся.       - Переодевайся, потом – поедем дальше.       Пошуршав пакетом, я сузила глаза.       Подняв руки в жесте «сдаюсь», Штольц взялся за ручку дверцы, чтобы выйти.       - Постой. Куда. Куда мы едем?       - Переодевайся, - ответил мне этот нахал и хлопнул дверцей с другой сторон. Вот так фанаты и разочаровываются в своих кумирах.       Серьезно, как он мог так поступить?       В общем, пока со скрипом я влезала в – упаси всех – двадцать пятый размер штанов, я твердо решила – по окончанию чего бы то ни было, возьму автограф, потому что, чтобы ни случилось, петь он умеет.       Удовлетворившись несуразной мыслью, я высунула голову из окна.       - Скажи мне, куда мы едем. Это уже почти черта города.       Усевшись и вцепившись в руль, Игорь пожал плечами.       - К другу.       - К другу. – Тупо повторила я, дополнительно кивнув головой, - то есть, едем к твоему другу?       - Я же уже сказал, - недоумевающе он посмотрел на меня. Только вот вряд ли в нем было недоумения столько, сколько сейчас его есть во мне.       - Тогда для чего тебе я? Ты даже меня не знаешь. Мы даже не…       - Знакомы, - хохотнул, - ты…Даша? Трансляция, ты, расческа. – Он рассмеялся, - я помню.       - Очень смешно, - потянула я, проверяя ремень безопасности.       - А ты слишком серьезная.       - Нет, я не серьезная. Я - обычная.       - Конечно, - саркастично проговорил он, резко разворачиваясь и съезжая на автостраду. Да, не зря я проверила ремень. Никогда такие вещи не бывают зря.       - Как по-твоему должен вести себя человек, которого похитили?       - Тебя похитили?       Я изогнула бровь.       Он молчал.       - А – нет?       - Что ты. – Отмахнулся, - это даже не похищение, то ли еще бывает. Это… путешествие? Хм?       - Отлично. Прекрасная идея. Путешествие. Супер.       - Хватит, ладно? Не заводись. – Игорь вновь резко крутанул руль. Видимо, однако, к его езде привыкаешь, я даже не заорала и не помолилась. Это, в самом деле, прогресс. – Мы едем к другу. Моему. Он должен достать запись с камеры. Трансляция идет и через него. Если ты не желаешь искупаться в статьях «желтых» газетенок и чтобы твою «расческу», у которой, как оказалось, получается «продолжение», то просто сиди, и молчи, хорошо? – Он пожал плечами, - к тому же, хочешь, я спою?       В этот раз смеялись мы вместе.       Но в этот же раз мою голову начали занимать мысли иного плана.       Попасть в газеты мне не хотелось. Трансляцию тогда видело тридцать тысяч человек. И это только люди, которые «онлайн». Но есть еще и «оффлайн», Сколько же просмотров набрала запись?       Не то чтобы не мне хотелось популярности, но – сотни «сердечек» под фото в социальных сетях и таблоиды – разные вещи, а что-то подсказывало, что в том, что это появится, если все это быстро не убрать… ну, здесь я предпочитала поверить Штольцу. Он уже три года крутится в бизнесе, а та же Света имеет сотни фото, где Сам Игорь Штольц есть роллы, Сам Игорь Штольц ставит автограф, Игорь Штольц с фанаткой номер один, с фанаткой номе два, на фотосессии, сидит, пьет, живет, дышит.       Чтобы что-то подобное собирали про меня – желания не было. А, учитывая, что превалирующее фанов Игоря – девушки, можно было только фантазировать, что писали бы про меня.       Содрогнувшись, я спросила:       - Этот твой друг… он точно сможет помочь?       - Вроде того. Он шарит во всем этом.       - Он кто? Программист?       - Нет, - Игорь передернул плечами, - все хуже, - усмехнувшись, Штольц договорил, - он – хакер.       Я покачала головой. Что мне должно было это сказать? Что он точно справится или то, что «вроде того»?       В любом случае, поразмыслив, я решила замолчать.       Как бы то ни было, отсутствие меня на видео не будет мне в минус, так что можно съездить, к тому же, на удивление, Штольц не внушал отвращения или недоверия. Не то чтобы это должно было успокоить, просто то, что я еду не известно куда, но известно зачем, отошло на второй план, и я решила просто смотреть на пейзаж из мелькающих елок и тихо удивляться.       Это же просто не могло произойти со мной, в самом деле.       Просто поход в магазин.       И все.       Как могло получиться, что я – здесь. Что я – в этой машине, сижу рядом с певцом, могу смотреть на его профиль и поражаться, если честно, длине ресниц.       На самом деле вряд ли можно было бы назвать этого парня – парнем с обложки глянца. Не было в нем ни модельной внешности, ни безумно идеальной фигуры. И нет, он не был и полненьким, с лысиной и в очках. Он был… обычным.       Я бы никогда не сказала, что он – это Тот Самый.       Игорь Штольц был улыбчивым, смешным. С ним было легко. Не возникало такого ощущения, что я сижу рядом с идолом. То ли каштановые темные волосы, пронзительно карие глаза и нос с горбинкой делали это, то ли нечто, что я не могла себе объяснить. С ним хотелось просто быть. И я была в полнейшем шоке, когда осознала это. С ним мне было, как было со Светой – тепло. Будто встретила старого друга.       Встретила старого друга во сне.       Потому что я еще не растеряла свою рациональность и то, что происходило я бы назвала сказкой.       Может быть, когда-то потом я так и сделаю. Нет, правда, напишу книгу – длинный сопливый роман, читатель у которого будет только один – Света, может, напишу песню или запишу ролик? Получу известность сама по себе.       - Черт, - неожиданно прошипел парень, выкручивая руль полностью.       Я, говорила, что привыкла к его вождению? Да не в жизни.       - Что ты творишь?!       - Ухожу, - выплюнул Штольц, сосредоточенно ведя машину.       Мое зародившееся на языке «как понять «ухожу», клянусь, было готово быть сказанным, но не было. На самом деле отпадает колоссально большое количество вопросов, если слышишь писк сирен полиции.       Открыв рот, я посмотрела назад.       Потом – на Штольца.       - Превысил, - бросил он, - а попасться я не хочу.       - Быстрее, - шепотом, - быстрее!       И педаль газа была вдавлена на полную.       Что подвигло меня сказать такое?       Наверное, эта дорога. Мы съехали с шоссе, неслись по какой-то проселочной дороге, которая была даже не асфальтирована. Бултыхаясь, тормозя и урывками ускоряясь, мы проехали какие-то знаки и свернули в непонятного рода рощу. Когда я уже решила, что это тупик, полиция проехала мимо.       Взглянула на Штольца.       Наверное, это нервы. Наверное, у нас обоих. Потому что так смеяться просто невозможно. Я даже не знаю, сколько прошло времени. Я еле смогла остановиться, когда дико начало колоть живот.       Штольц же не прекращал и, когда я уже устала улыбаться, пихнула его в плечо.       - Поехали уже, - вытирая слезу, сказала.       Он покачал головой.       - Кто бы мог подумать, что путешествие с тобой заведет нас в такое положение?       - Положение? Я не воровала себя с улицы и не толкала в машину, так что это целиком ваша вина, мистер.       - Пф.       - Серьезно? Пф? И все? А как же подробное описание извинения? – шутливо бросила.       - Ты невозможная.       - Пф. – Спародировала Игоря.       Он покачал головой, постарался завести машину.       Тут же откинулся на сиденье.       - Бензин.       Я ударилась лбом об окно.       - Боже, нет… - простонала.       По «степи» мы ехали около пятнадцати минут. Не то чтобы это долго, но достаточно, чтобы шагать расстояние пешком, тем более, лично я даже и представить себе не могла, сколько ехать до этого «хакера».       - Ладно, доберемся, хорошо?       Я только кивнула.       Вылезла из машины.       Что еще принесет этот день?       - Какая разница? – Игорь пошел рядом, - да, ты озвучила вопрос, - ответил на непонимающий взгляд, заставив смутиться, - я давно не чувствовал такого.       - Какого? – Я на миг остановилась, - давно не чувствовал запах жженой травы? Или не видел… коров? – я удивлением я уставилась на животных.       - Рядом ферма, наверное.       - Наверное.       Я оттолкнулась от заграждения и пристроилась к шагам Штольца.       - На самом деле я имел в виду в общем все это. Ты, твоя расческа, роща эта, машина… это так… ново?       Я усмехнулась.       - Не так часто случается погулять просто, без камер?       - Да, не часто. Иногда бывает так надоедает все это дерьмо и хочешь… - он сжал кулаки.       - Уйти? Но ты не ушел. Почему?       - Я люблю. – Он развел руками, - люблю музыку.       Однажды я сказала, что этот человек не напоминает суперзвезду.       Но сейчас он не напоминал ее совершенно. Это был человек. Человек, который не был в влюблен во что-то, это был человек, который до конца и искренне любил.       Еще никогда не встречала таких людей.       Я пошла чуть впереди;       - Твоя музыка – прекрасна.       Он улыбнулся.       - Какая? Какая именно песня?       Задумывалась ли я? Нет. Нет, ни за что.       - «С первой минуты».       Потом мы долго молчали. И мне тяжело сказать, чем это обусловлено.       Это просто… было. И было правильно. Это было нужно нам. И, казалось, обоим.       - Я писал ее несколько лет.       - Лет?       Он вновь мягко улыбнулся.       - Лет. Я легко написал стихи. Но написать музыку получилось только спустя четыре года. Все было… не тем. Ноты не ложились на слова, слова не подходили и звучали не так, как я хотел. И если бы не папа, я не написал бы ее никогда, вероятно.       - Папа?       - Он… в тот день он возвращался с работы. Он задержался, было поздно. Мне было тогда семнадцать. Я вернулся с тусовки, где упился почти до зеленых соплей. Что заставило меня тогда включить телевизор? Я не знаю. Просто сделал это. Шли местные новости, но все, что меня интересовало тогда – вода. Много, очень много, воды. И если бы я не увидел искореженный бампер джипа… я бы и не заметил. Но заметил. И стал слушать. На мосту произошла крупная авария, двенадцать машин. И среди них редкого типа бордовый джип. Джип моего отца. я… я тогда схватил ключи с крючка и поехал туда. Я мчался, так быстро, как только мог. Я приехал. – Штольц остановился, - в тот день… я впервые помолился. И, когда я порвал ленту, подбежал к этому джипу, когда я просто свалился, как мешок с картошкой, рядом с ним, я увидел номер. И именно цифры «406» перевернули мою жизнь. Потому что наш номер, Даш, «407». Одна цифра. И, окажись шестерка – семеркой, я, клянусь, умер бы там же. – Он качает головой, смотрит куда-то далеко. Я прикусываю губу, беру его руку в свою.       - Что было дальше?       - Дальше… дальше все было, как в тумане. Я достал телефон, набрал номер отца, услышал, что он паркуется около дома. И потом меня увели полицейские – опят же превышение, к тому же в нетрезвом виде. Отец забрал меня через несколько часов из вытрезвителя. Там я и написал «С первой минуты».       Игорь потряс головой, опустил взгляд на наши руки. Я поспешила выдернуть свою.       - Никому не говори, ладно, девочка-расческа? Я никому и никогда не рассказывал это. Почему сейчас тебе – не знаю.       Улыбка была на его лице. Она была настоящей.       - Кто бы мог подумать, что не только на публике… - тихо, почти незаметно сказала я.       - Хм?       -Когда-то давно я думала, что ты можешь говорить только на публику, - я отвернулась от него, вероятно, мне было стыдно. Впервые за долгое время, не считая трансляции, мне было стыдно, - я думала, что ты можешь быть хорош только на публике, - повторила, - в трансляциях, на ТВ. Но, нет, Игорь Штольц, оказывается, не только…       Вновь прикусила губу.       Он положил руку на мое плечо.       - Да ладно, - весело сказал Штольц, - тебе же нравится это, я прав?       Чуть качнув головой, я сбросила его руку и пошла вперед.       - Может, и правда, - напевала я, - а может, и нет…       - Стой! – и он бежит за мной, а я – дальше.       И ветер, и свежесть травы, зелень и незаметная дорога назад – становится прекрасной.       И я бы могла сказать что-то еще более пафосное или романтичное, но я… так не бывает?       И Игорь. Так не бывает.       Что «идеал», в которого я обожала эти три года, что он на сцене, рассыпается на глазах, оставляя только ту же улыбку, о которой невозможно устать повторять, и оставляя только человека. Человека, которого не хочется «обожать» и просить автографы.       Этот человек превращается в того, кому я хотела бы понравиться.       Я знаю, что такого не будет.       Это невозможно. Но сейчас поняла, что, вопреки этой невозможности, я хочу сказку.       Пусть, на пару часов, пусть, за два дня до моего возвращения в мой город, но я чертовски хочу жить моментом. И, кажется, у меня получается.