Call me maybe

«Мы в отношениях?» Вечный вопрос, который я задаю себе и, который, кажется, не задает себе явно Тэхен, этот рыжий ублюдок, чертов лис, не иначе, ибо так изворачивается, что злость берет. Познакомились месяц назад, подружились. Потом Тэхен признается, что я ему нравлюсь, и что он не против как и с девушками, так и с парнями, без разницы. Мне не все равно, поэтому страшно, но Тэхен успокаивает, что отношений он не хочет. — Ты просто мне нравишься. И зачем тогда было это говорить? Тэхен свободный, как птица в небе, не только в плане поведения — и на стол в кафетерии может легко забраться, его не смущают взгляды, которые направлены на обнаженное тело, пока он прогуливается без майки по футбольному полю в странном раскрасе, и даже те, кто крутит у виска, слушая истории про пришельцев на радио (кто его туда пустил — тот еще вопрос, конечно). Тэхен свободный и в плане отношений — точнее, он их не признает, но с младшекурсницами по свиданкам бегает, правда, ни с кем не спит. Это главное. И даже странно, учитывая его характер, как он еще секс не попробовал. — Ты мне нравишься, — звучит каждый раз в голове, когда наши взгляды встречаются. Вижу свое отражение словно в бездне, куда падаю, утопаю. Тэхен на самом деле красивый: когда улыбается своей улыбкой широкой, или когда подбирает очередного котенка и тащит его под дождем к себе домой с таким нескрываемым беспокойством, чтобы спрятать тайком от родителей, пока не найдет ему новый дом. Когда заваливает очередной тест, и выдыхает очередное ругательство так безысходно, что рука сама тянется к чужим волосам, чтобы потрепать по голове. Тэхен добрый, искренний, не умеет совершенно скрывать чувства, всегда говорит все, что думает в данную секунду, и это пугает. Потому что не хотел я знать это, но перед фактом поставили. Однако могу ли ответить взаимностью? Что нужно сделать, чтобы почувствовать что-то к парню, которого ты считал своим другом? Спрашиваю себя постоянно, начинаю искать на форумах в вопросах других ответ, потому что никто из окружения помочь не может. Потому что ни у кого не было такого, не было Тэхена, а Тэхен — совсем другое, нежели обычный нормальный человек. Мир кажется скучным в одночасье, когда очередная вечеринка, и гости уже почти все разошлись по домам, и адреналин немного выветрился из крови, и не толкает на безумные поступки, но не остатки выпитого алкоголя, с которыми еще приходится считаться. Но не только у меня: я, почти (и это ключевое слово), соображал в тот момент, когда нажравшийся в стельку Тэ тянется к губам. Почему-то не отталкиваю его, разрешаю провести языком по своему, думая про себя, что это очень странно все. Неуютно от ощущения, что это твой лучший друг. От него разит ужасно, но поддаюсь, чувствуя приятное тепло от чужого дыхания. Целоваться с ним хорошо, и даже лучше чем со многими девчонками — тот не отдает себе отчета, не притворяется, потому что просто не в состоянии. Не держится на ногах, теряет контроль и тычется носом неуклюже, словно и не целовался никогда, но в это трудно поверить, учитывая, со сколькими он перевстречался. — Ты мне нравишься, Гукки. Постоянно в голове, не уходит никуда, и хочется оторвать эту чертову голову нахрен, потому что жить так невозможно. Невозможно не хотеть попробовать что-то новое. Например, Тэхена. На вкус он как клубничное мороженное, когда это происходит во второй раз. Решаюсь на шаг сам, и в этот раз без единой капли. Просто момент, остановившееся мгновение, когда кажется, что чего-то не хватает. И почему-то в голову приходит, когда смотрю на приоткрытые розовые губы, немного потрескавшиеся, вытянутые в подобие буквы «о», на нос с маленькой горбинкой, на темные ресницы, обрамляющие карие глаза, которые смотрят восхищенно куда-то в высь голубого неба, на след от пролетевшего над головой слишком низко самолета. Он не сопротивляется, весь измазанный в сливках, роняя подтаявший холодный рожок на новую рубашку. Удивлен, ведь не прикрывает веки, уставившись пристально, словно предчувствую какую-то глупую шутку со стороны, не веря в происходящее совершенно. А я предчувствую, что пиздец придет Тэхену, придет рубашке наверное тоже, но останавливаться не хочется. Хочется ловить руки где-то внизу, сжимать пальцы, и думать, что все это естественно и нормально. Что так и должно быть. Что нет людей за зеленой изгородью, нет тех, кто будет осуждать и спрашивать, а не рехнулись ли мы в конец. Не рехнулся ли в данную минуту я, притягивая за подбородок, чтобы углубить легкий поцелуй, чтобы прижать к себе непослушного рыжего, все еще ребенка в своих глазах, чтобы тот наконец успокоился и сам поверил в то, что это чувства. Мы не в отношениях, потому что никто не произносит этого слова. Мы в отношениях, потому что целуемся где угодно, и я беру его за руку под столом каждый раз, когда хочется, когда не хватает. И это все крутится уже пару недель, не заходя дальше. Тэхен откатывает назад, в самое начало, не подпуская ближе, хотя, на минутку, сам довел всё до этого момента. Когда мало уже поцелуев, и руки сами лезут под футболку, свитера, дотрагиваясь до горячей кожи. Ким не хрупкий мальчик, может быть немного тощий, но все же парень, и воспринимать его девчонкой язык не повернется. Все иначе, по-другому, и от этого сначала страшно, а потом как-то пофигу. Потому что, ну что такого в самом деле? Особенно если этот кто-то льнет к тебе, смотря искренне, с чувством таким, что в животе все сводит, а в голове становится на мгновение пусто, как в бесконечном космосе. Тэхена хочется до безумия, когда тот прикрывает глаза, ловя руки, облизывая губы, наслаждаясь. Придурок, который сразу просыпается в нем при любом поползновении по бедру, ягодицам, члену через ткань брюк, переводящий руку на другую, более безопасную часть тела. Просто потому, что у них нет отношений, у них что-то между, и это уже не устраивает меня, у которого и мокрые сны каждый день с одним и тем же лицом, и поползновения рук все чаще бессознательны, просто потому, что хочется до дрожи в пальцах. Как пьяница со стажем, не контролирую себя иногда, падая и валя на пол, аккуратно гладя по волосам, запуская пальцы в мягкие от кондиционера пряди, целуя лоб, нос, губы. С ужасной, неконтролируемой нежностью, а тот только смеется, лежа на холодном полу пустого зала, но глаза не открывает, только морщится и выдавливает из себя стон или что-то подобное, вперемешку со смехом. Конченный просто, конечно. И ни на каких форумах о таком не напишут.

***

— Можно? Протягиваю руку к карандашу на крае стола через всю поверхность, чтобы незаметно для чужих глаз провести по голой коленке рядом сидящего. Который уже не рыжий, а мягкого русого оттенка, и который немного вздрагивает, забирая первым карандаш, начиная обсасывать мерзко кончик. Словно бы и не кончик вовсе… — Можно что? А под столом сплетает пальцы, смотрит хитро и щурится. Явно нарывается. — А что ты можешь предложить, м? — Сам скажи, чего хочешь. По-человечески. Провожу языком по хрящу, а тому нравится, тот кайф ловит от всей этой нелепой игры, от меня, злого и недовольного тем, что все поползновения не заканчиваются совершенно ничем. По-человечески он вовсе не понимает. — Тебя хочу. Здесь и сейчас разложить при всех. Можно? — Можно? — милый румянец все-таки выдает в нем девственника, стыдливого, смущающегося. Хотя ничего противоестественного или противозаконного в сексе как бы нет. — Это я спрашиваю. Можно ли тут заняться с тобой сексом? Ну, прямо тут хотелось бы, но можно и в более уединенном месте… — Знаешь. Спроси еще раз. Вот. Позвони и спроси, — набирает суетливо, кусая губы нервно, хотя меня это наоборот только заводит сильнее. — А позвоню. — Позвони, давай. Если дадут добро, то хоть здесь и сейчас. В телефоне гудки, а потом женский голос. Дал бы лет двадцать пять, но могу и ошибаться. Когда дело касается придурка Кима, возможно все, что угодно. Тем более он с такой уверенность дал этот номер, и был так уверен, что ему откажут сейчас же… Вон, даже улыбка появляется на лице, и хочется сказать, что ну его. Всё. Но гордость же будет задета, поэтому продолжаю разговор, который явно до добра не доведет. Чувствую шестым чувством. — Здравствуйте. А Тэхена можно? — Его сейчас нет рядом со мной, могу дать его номер телефона… — Он со мной рядом. Сказал позвонить и узнать, можно ли его. От вашего ответа зависит очень многое. — А кто это? — девушка немного растерялась, замолчав, и я не знал, можно ли идти напрямую или нет. Но показать Тэхену, что не страшно раскрыть отношения, потому что они, между прочим, существуют, стало в какой-то момент намного важнее последствий. — Чон Чонгук. Мы с Тэхеном встречаемся. Вот и спрашиваю — можно ли его мне или нет? Я не знаю, почему он дал этот номер, не знаю, почему ему так важен ваш ответ, но мне этот парень очень нравится. И я хочу его. Поэтому можно? — Ну… Чон Чонгук. Думаю, если ты придешь сегодня с моим сыном на ужин, я смогу ответить на твой вопрос. Сыном? Тэхен побледнел в мгновение, и казалось, что еще секунда, и придется нести его к врачу. Он никогда не был так напуган и ошарашен. Даже тогда, когда я поцеловал его в парке, ему не было настолько… страшно. Да, именно так. Мне самому было не по себе, учитывая тот факт, что Ким сдуру, надеясь на мое благоразумие, дал телефон своей матери. То, что это его мать, я должен был понять, судя по его логике, в первые же секунды, и, конечно, не выпаливать такое первому встречному. — Ты — придурок, Чон Чонгук, — буркнул Тэхен по окончанию моего разговора с его матерью, скинув руку с колена. — И никуда ты сегодня не пойдешь, не надейся. Но у меня, по совершению неадекватных, необдуманных и глупых поступков, был прекрасный учитель. — Но мне же нужно получить разрешение, не так ли?