Overwatch: Untold stories.

— Опара, вы можете сказать мне, почему не было предупреждения о буране? Почему я узнаю об угрозе, которая может полностью уничтожить всю работу станции не заранее, от приборов, а с помощью своих глаз? — Простите, я не знаю. Приборы отказали по неизвестной причине? — Да что б тебя. Связь со Сванте и Торресом установлена? — Нет, из-за снежной бури уже отказали все системы связи. Мы не можем даже запросить эвакуацию, если она понадобится. — Чёрт, одна проблема за одной.       В голосе начальника экостанции «Антарктика» читалось желание рвать и метать все на своём пути. Естественно, кто бы на его месте был доволен. Электронные глаза проморгали сильнейшую снежную бурю, и она уже успела уничтожить системы связи. Да ещё и два исследователя утром уехали для дополнительных замеров на вездеходе, но так и не вернулись. Но МакРиди бы не был главным, если бы не мог вести себя по-командирски уверенно и спокойно. — Так. Что показывает диагностика? — Повреждения критические, своими силами нам ничего не починить. — Пробовать, продолжайте пробовать. Мы должны сделать все возможное. Ещё нужно подготовить запасной транспорт, если это понадобится. Хотя лучше я сам займусь. Мэй, займитесь криокамерами, а заодно проверьте генератор. Крайним ситауциям — крайние меры. — Хорошо, будет сделано.       Так начались самые трудные дни в жизни климатолога Мэй Лин Чжоу. Время, когда связи с цивилизацией не было. Вездеход Торреса не отвечал. Хотя, возможно они пробовали, но база не могла принять их сигнал и не могла послать им свой.       День за днём проходили тяжёлые будни экостанции в центре невыносимой непогоды. Сейчас они были лишь кошмаром, после которого Мэй вставала в холодном поту. Также как и сейчас, находясь в квартире Лены Окстон. Сидя в кровати, Мэй обернулась. Снежок в спящем режиме лежал рядом с хозяйкой, неподалёку от него располагался эндотермический бластер, который остался с тех кошмарных дней. — Чжоу, подъём.       Суровый голос МакРиди разбудил Мэй посреди ночи, если верить часам, ведь в условиях полярной ночи трудно определить время. — Вы опять уснули на рабочем месте. Ну да ладно, ситуация не из тех, чтобы выносить выговоры по мелочам. Я подсчитал запасы продовольствия и пришёл к неутешительным выводам: их хватит лишь на два, в условиях жесточайшей экономии на три дня. Я вынужден принять решение о криостазисе сотрудников. Срочно направляйтесь в комнату криокамер. — Хорошо, я сейчас. Только закончу. — Быстрее, время не ждёт.       Только сейчас Чжоу заметила, что рука Макриди в крови. — Сэр, ваша рука. — Не страшно. На втором этаже выбило окно. В криокамере рана замерзнет. — Если вы увере…       Тут за стеной, сквозь шум вьюги пробился мужской крик. МакРиди выскочил первым, Мэй немного замешкалась. Метель и ночь не сразу дали разглядеть что же произошло. Но как только удалось что-то рассмотреть стало понятно — на Опару упал прожектор, который скорее всего снесло ветром. — Что с ним? — Судя по всему у него перелом ноги. Мэй, берите мой бластер. Я помогу Опаре, а вы прикрывайте нас стенками. — Но ваша рука... — К чертям собачьим руку. Жизнь Опары сейчас важнее. Давай, брат, вставай, держись за меня. — Спасибо, МакРиди.       Мей встала с кровати. Ей захотелось чаю. Она рассчитывала, что он хоть немного разгонит воспоминания. Нужно только вспомнить где тут кухня, а там чай точно найдётся. В конце концов в Англии-то у каждого приличного человека должен быть чай. А уж тем более в такой уютной квартире. За домашнее тепло спасибо стоит говорить, конечно же, Эмили. Лена не настолько терпелива и усидчива, что бы наводить уют и порядок. Тем более такой, что уютно было несмотря на бушующий английский дождь за окном.       Чжоу бы все отдала, за то, что бы также тепло и уютно было и в те дни. Опара, африканец, старался проводить как можно больше времени у всего теплого, что было на станции. Мэй тоже испытывала дискомфорт, несмотря на то, что это была далеко не первая её экспедиция. Единственный кто держался нормально был Макриди. Настоящий викинг и командир. И если ему было холодно, то виду он точно не показывал. Даже в свой последний час он остался несломленным бойцом. — Мей, в камеру. Опаре помогу я. — Да я сам туда уже заползу. Не надо помощи, — голос Опары был тихим, он явно говорил сквозь боль. — Надо. Мэй, в камеру. Живо, — голос Макриди в противовес был громким, он почти кричал. — Хорошо, — Мэй запомнила свой тихий, кроткий голос в ту ночь…       Макриди уложил Опару в капсулу, и проверил все системы. После он пошёл к пульту управления криокамерами и последнее, что Мэй услышала сквозь стекло капсулы было. — Почему идиоты не додумались поставить пульт в саму камеру? Что ж, прощайте, коллеги.       Предавшись воспоминаниям, Линг не сразу заметила, что она уже на кухне, заваривает чай. Но тут сзади раздался шорох, и климатолог чуть не выронила чайник. — Прости, не хотела тебя напугать.       Лена была в своём репертуаре. Хаотичная прическа, которая спросонья была ещё хаотичнее, неряшливая пижама. — Ничего страшного, ничего страшного. Я тебя разбудила? — Нет, ничуть. Просто у меня немного бессонница. Сама почему не спишь?       Голос Окстон даже посреди ночи был задорным. Как собственно и она сама. Вечный оптимист. Ни разу не видела её растроенной. — Да так. Лена, ещё раз спасибо, что приютила меня до конференции по проблемам климата. — Это ничего. Overwatch своих не бросает, — Лена неожиданно поняла, что ляпнула не совсем то, и лицо немного погрустнело. — Старается не бросать. Ты вспоминаешь те дни? — Немного. Я не могу забыть. Все коллеги погибли. Но и вам тоже не сладко. Джек и Габриэль погибли, Overwatch закрыт. Но вы же пережили. И я переживу. Все будет в порядке. — Вот, вот, уже лучше, — Окстон ободряюще взяла Мэй за плечи, — Завтра ты выступишь с докладом и все будет хорошо. Так ведь? — Да… Наверное. — Никаких наверное, подруга. Только да и точка. Договорились? — Да, да. — Вот и отлично. А теперь иди спать. Не играть же мне в твою мамочку с самого утра, пытаясь тебя разбудить?       Мэй тихо улыбнулась. Бывший оперативник, она просто не могла не распространять счастье вокруг себя на всех окрущающих и всеми силами пыталась поднять настроение всем и вся. Наверное, как и в тот день, когда закончилась история организации, спасшей мир. — Хорошо. Спокойной ночи, Лена. — Отлично, отлично, отлично. Тебя ждёт славный и трудный день. Наберись сил, солдат науки.       Она была права. Мэй ждал трудный день. И сложнее всего будет вспоминать погибших товарищей.