Шторм

Когда из твоего мира начнут исчезать краски — борись за два последних из последних сил. Из них всегда можно создать новый цвет.

— Да не, фигня какая-то, фансервис точно не моё, — безразлично бросает Чживон, ковыряя несуществующую грязь в ногтях. Он всё также избегает прямого и раздражённого взгляда собеседника, вальяжно откидывая голову на спинку скамейки. — Есть же айдолы, которые такой дрянью не занимаются? — Да что ты. Однако эта дрянь чуть ли не прописана в твоём контракте, — Ханбин шумно и показательно вздыхает и смотрит в серое вечернее небо. За что караешь, господи? Лидер знал, что участники его будущей айдол-группы с нелёгким характером, но этот идиот самый идиотистый из их компании. И как же мир несправедлив к одному конкретному Ким Ханбину, раз именно он по чистой случайности стал лучшим другом этого недоразумения. Музыка всё-таки обладает немыслимой силой и сближает людей. Даже таких полярных. — Ладно, если девчонок развлекать душещипательными фразочками — так и быть, попозорился бы. Но мужиков маньячно мацать на сцене? Кому это вообще может зайти, — продолжает своё великомученическое нытьё Чживон и шипит, когда получает болезненный шлепок по открытому кадыку. — Больно, эй! — Это мне больно слушать одно и то же несколько часов. В самом деле, твоё дело, но не вижу в этом ничего крайне возмутительного, — делает паузу Ханбин. — И ко мне же ты прикасался, там будет так же. — Нет, не так же. — Почему? — Потому что это будешь не ты, точнее, не только ты. — Если это буду только я, тебя устроит? — устало произносит лидер и мгновенно морозится от ухмылки, которая проскальзывает по чужим губам. На него Чживон смотрит своим тягучим тёмным взглядом абсолютно черных глаз. — У нас будет канонная парочка? — Ага, — отступать от своих решений и обещаний, — пусть даже спонтанных и неудачных, — не в их правилах. — В последнее время ты не любишь, когда я тебя хватаю. — На сцене можно. Только когда нас снимают камеры. — Хорошо, тогда без проблем. Ханбин хмурится от навязчивой мысли, что он опять ограничивает свою свободу в угоду другим. Такой уж он человек: жертвенный и чуткий к чужим проблемам. Но как же ему осточертело быть подвластным какой-то там выдуманной мифической судьбе, обстоятельствам, Чживону. В их мире, где все боготворят судьбоносные встречи, верят в пророчества — его отрицание предназначенности и предопределённости выглядит как рудимент и заскок сумасшедшего. — Как ты быстро согласился. — Ну, правильно же говорят, лидер умеет найти правильный подход к каждому участнику, — кажется, будто эта фраза от и до пропитана насмешливостью и смакованием своей маленькой победы. — Какой же ты придурок. — Ты меня и таким любишь. — Да правда, что ли? Больно надо. Ханбин глубоко и раздраженно вдыхает, прикрывая глаза. Размытый, тусклый звук города в парке Сеула и забытый в небе дождь действуют на сознание как-то оглушающе. Почти физически ощущается, как плотоядно расползается между ними спираль молчания. Ханбину в последнее время всегда неловко, когда они остаются только вдвоём. Потому что именно с ним Чживон неуловимо меняется, показывая себя со всех возможных сторон, весь такой честный и открытый. Ничего не скрывающий и упрямый в своих убеждениях. Эгоистичный, несовершенный, порой жестокий и ревнивый. Наверное, так и должна выглядеть настоящая дружба с этой безоговорочной верностью и знаниями всех недостатков и слабых сторон, так можно дополнять и нивелировать чужие изъяны. В свою очередь, Ким Ханбин не был таким хорошим другом. Его тайны отчего-то отдавали привкусом лжи. Он боялся нависшей над ним, как дамоклов меч, судьбы, всячески слепо её отрицая. Потому что силы природы могут сбоить, потому что не всем нравится идея, что часть твоей души внутри кого-то другого, будто в заточении. Что плохого в желании полностью обладать собой? Не делясь при этом своей энергией и жизнью с кем-то чужим, кого даже не ты сам выбираешь в спутники жизни. В общем, Ханбин в своих убеждениях и взглядах был упорнее и категоричнее самого Ким Чживона. Его глаза черные и неживые, как непознанная темнота космоса, — как любят говорить его знакомые, обретшие соулмейтов, — поэтому он и не способен видеть мир таким, каков он есть на самом деле. Будто ему нужен какой-то цветной фильтр счастья, чтобы познать эту реальность. Будто люди с черными глазами способны лишь к монохромному зрению, разрубая всё на земле лишь на хорошее и плохое, белое и чёрное, светлое и тёмное. Он отлично видел. При судьбоносной встрече со своей родственной душой человек лишался своей чёрной радужной оболочки и на ней проявлялся настоящий природный цвет глаза. Пока только на одном. И только тогда человек становится цельным, когда между парой, созданной самой природой, наступало полное единодушие. Родственные души были как два диаметрально зеркальных отражения одного переменчивого предмета. Но лучше самому ковать своё счастье и перспективное будущее, не рассчитывая на дефектную природу и проказы судьбы. Например, соулмейт Чживона был полнейшим придурком и бесчувственной мразью, как любил выражаться сам Ханбин. При их первой встрече, его родственная душа просто скрылась на людной улице. В то время Чживон только приехал в Корею и готовился к прослушиванию в YG. В конечном счете, от своего соулмейта он получил лишь ворох проблем, так как предпочтения отдавались трейни, у которых был чистый черный цвет глаз. Со временем его чувства притупились, и он не смог найти свою судьбу, что так легкомысленно обошлась с ним. Сейчас немногие знают, что на правом глазу Чживон постоянно носит черную линзу, чтобы скрыть цвет застывшего янтаря. Другой его глаз остался всё таким же черным, поскольку родственная душа отказалась от него. Таких случаев по миру было неограниченное множество. Тем не менее, вопреки представлениям большинства — такие дефектные и неполноценные люди продолжали жить своей жизнью и чувствовали себя прекрасно. Чживон любит напоминать, что в окружении проверенных и верных ему людей он чувствует себя как никогда завершённым и защищённым. Но сейчас, в расползающейся, как раковая опухоль, тишине, Ханбин ищет любую тему для разговора. — Хён, — он всё-таки решает сесть рядом, а не стоять как надзиратель рядом с другом, который по-хозяйски растёкся по скамейке и, кажется, собирается вскоре отключиться от этой реальности. — Ну ты меня и напугал, — притворно схватился за сердце Чживон. — Что ты там ещё удумал? Фансервис с животными, старушками, эээм, растениями? Я бы поухаживал за кактусом или там за миленькой мартышкой. Или тебе венок сплести? Или хоум-видео эротического содержания? Кто знает, что я там ещё в этом контракте проглядел. Если эротика, то опять же только с тобой, хотя Чжинхван тоже неплох. О, нет, лучше с Мино! И называться будет что-то типа межгрупповая дружба YG… — Ядом не подавись, — начал мгновенно раздражаться Ханбин, хлопнув друга ладонью по плечу. За что ты так сильно-то караешь, господи? — Просто хотел сказать тебе, что для меня действительно важно, что ты до сих пор рядом и поддерживаешь меня. Даже после всего, что произошло. — Опять атмосферу сломал. Не стоит, я же знаю, что ты и один бы отлично справился. — Ну, прости. Не веди себя так. — Неужели ревнуешь, — начал говорить очередную несуразицу Чживон, зарываясь пальцами в черные отросшие волосы Ханбина. Тот ответил возмущенным темным взглядом, чередой многозначительных вдохов-фырканий и прихотливо сведенными бровями. Что очень бы впечатлило любого человека с чувством самосохранения. – Всё, не продолжаю. Сегодня видимо никто не был настроен на какие-либо беседы, поэтому их маленькая словесная потасовка быстро сошла на нет. Рука Чживона по привычке осталась на чужом плече. А Ханбин также по привычке остался греться и прятаться от наступающей темноты в полуобъятиях друга. — Но я тебе всё-таки по секрету скажу: кактусы клёвые и реально сильные противники, будь настороже. У них тоже есть иголочки и они такие из себя независимые и самостоятельные. Я верный, и всё такое, но вдруг уведут… — Неисправимый засранец! — возмущённо завопил Ханбин и от души стукнул кулаком по животу друга, надрывающегося от смеха. И с чистой невинной душой понадеялся, что было очень больно. — Какой уж есть! — растягивая губы в неровной улыбке, выдал Чживон, возвращая Ханбина сильным движением в свои объятья, которые они теперь редко позволяли друг другу. — По правде говоря, — он окинул нечитаемым взглядом растерянный вид зажатого лидера в своих руках. — Я всего-навсего один из стада этих амбициозных бессердечных тварей, которые не заботятся ни о ком, кроме как о себе любимом. Да, тех самых, кого ты так яро ненавидишь. Просто забота о себе подразумевает заботу о тебе, потому что мне кажется, что без тебя мои амбиции и мечты пойдут крахом. Так что действительно не стоит благодарности. Знаешь, предчувствие, что порушусь без тебя… вас всех, желаю тебе никогда не испытывать такого. Действительно страшно такое осознавать. — Ты сломал атмосферу, — чуть погодя выдавил из себя Ханбин, с колоссальным усилием воли контролируя свой голос и тело, прижатое сейчас к мерно дышащему Чживону. — Так у кого учусь-то, — спокойно хмыкнул он. — Тебе так холодно? — Нет, всё нормально, — избавиться от мелкой дрожи всё-таки не удается. «Ни черта не нормально», — хочется добавить лидеру, но вместо этого он сильнее кутается в запах и тепло Чживона. Будто так и надо, и это его спасёт. На данный момент он опять жертвует своей свободой и ясностью ума в угоду другим. Ему так кажется. — Я плохой человек и скверный пример для подражания. — Нет абсолютно хороших или плохих людей, ты слишком упрощаешь этот мир. Некоторых просто больше помнят за чистое добро, а кого-то — за злые и нечестивые поступки, — Чживон гладит его по шее, и в этом жесте по минимуму ласки и внимания. Ханбину страшно от осознания, что в нём скользит слишком много собственничества. — Вот бы и лирику бы ты такую же глубокомысленную писал, — недовольно просипел лидер. — Ты так уходишь от разговора? — Да, пожалуй. — Тогда хорошо. Мои тексты песен великолепны, не надо тут! Я покажу тебе одну песню, думаю, что она тебе понравится, — Чживон отцепляет чужую ледяную ладонь от своей худи, и сплетает их руки в замок. — Я чувствую, что между нами что-то есть. И я просто не знаю, что с этим делать. — У тебя всё просто, — не сдерживается Ханбин, с силой сжимая чужие пальцы в ответ. Ему боязно представить, как они выглядят сейчас со стороны. — Ты согласен, что что-то есть? Однако не помогаешь мне со всем этим разобраться. — Да, твоё временное помешательство, вот что. В первую очередь, для Ханбина Чживон открывался с этой пугающей предрасположенностью к перепадам настроения. Пугающая амбивалентность. Так какой же он на самом деле? Весь сотканный из противоречий, стежки которых до сих пор кровоточат. Предсказать его поведение просто не представляется возможным. — Ты все ещё думаешь, что влюблён? А ещё Ханбин не слишком уж тактичный человек, но не то чтобы своими вопросами он кого-то задевал. — А зачем тебе? — Но ты очень давно это говорил. — Напомню, что ты вроде как пытался избегать эту тему. Я тебе скажу, если что-то изменится, — смеется Чживон, успокаивающе гладя большим пальцем тыльную сторону ладони лидера. Его взгляд, минуя всех проходящих мимо людей, устремляется к небу, уже ощетинившемуся иголками звезд, практически невидимых из-за света ночного города. Однако по телу Ханбина бегут отнюдь не приятные мурашки, и он неистово хочет обнять себя за плечи в защитном жесте. — Откуда столько понтов? — Так я вообще крутой парень, ты не замечал? Даже так могу сделать, — Чживон, с горящим вызовом в черных глазах, целует костяшки чужой руки, сцепленной с его. Вызовом, который постоянно игнорировался лидером и, тем не менее, парализовал его тело и замораживал внутренности. Друзья должны знать о недостатках друг друга? Ха, самой уязвимой и слабой стороной Ким Чживона был Ханбин. Поэтому-то их дружба неминуемо угасала. — Что происходит? — раздаётся над их головами голос Чжинхвана. Неплохо прозвучало. Глобально, громко, цензурно и, главное, коротко. Однако на вопрос ответить будет как-то сложновато. Они поднимают голову и видят остальных мемберов, что ввалились в их метафорично укромный уголок и разрушили гнетущую атмосферу. — Не спрашивайте, как мы вас нашли, наши БиАй и Бобби отличаются определённой предсказуемостью, — ехидно вставляет свои пять копеек Чану и получает от хёнов воспитательный пинок. — Ладно, просто у кого-то клёвые приложения на телефоне. Довольны, садюги? — А мы тут решали, кто с кем фансервисить будет, — немного заторможено говорит Ханбин, опуская взгляд на их все ещё сцепленные пальцы. — И я кому-то по шее надаю, если следить за мной кто-то удумает. — Да оно и видно, даже репетировать начали. — Ты в кого такой язвительный, Чжинхван? — Так он от тебя заразился, Бобби-хён, — ехидно отозвался Чжунэ за спинами остальных мемберов. — И ведь не возмутишься, да, крутой парень Чживон? — лидер радостно подхватывает эстафету колкостей в сторону самого обожаемого и активного мембера. — Двигайся давай. — Беру слова обратно, ты так себе лидер, — фыркает Чживон, между делом оттягивая за ухо Чжунэ, которому не посчастливилось усесться рядом с любимым хёном. Тот на поучительный жест ответил не менее красноречивым высунутым языком и еле различимым смешком. — Язык сейчас оторву! Да ну вас всех, пойду в Виннер проситься. — А чего сразу не в БигБэнг? — озадаченно вопрошает Юнхён, постукивая указательным пальцем по виску. На что все начинают ещё сильнее ехидно посмеиваться, а Чживон изображать человека глубоко и жестоко оскорбленного судьбой и окружающим обществом. — Или лучше пусть в SM Entertainment переходит. — О да, а нам такие цацы не нужны. — Ребят, ну вы вообще, нет в вас ничего святого, — притворно ноет Чживон и просится в успокоительные обнимашки к лидеру. — Да неужели будешь довольствоваться нами, скромными Айкон? — добивает Ханбин, с сочувствующим выражением лица похлопывая рэпера по спине. — А как же запланированное видео с Мино-хёном? — Да сказал бы сразу, что ревнуешь. БиАй, ты капец, вот, — несильно тыкает его в ответ Чживон куда-то в район рёбер и вскакивает с лавочки, с которой за несколько часов чуть ли не породнился. — Ну, если только к кактусам. — Идём в общагу, как у вас ещё силы остаются на всякие романтичные погуляшки с нашими-то тренировками, — Чжунэ чувствует вседозволенность и потешается над хёнами всеми возможными законными, и не очень, путями. — Они не романтичные! — гаркает уже ползущий в сторону их дома Чживон. — Да как, с такой цацей и не романтичные? — Чжинхван во истину недопонимает как такое возможно, причудливо выгибая ухоженные брови. — Я вас ненавижу, слышите. Задиссю всех за клевету, будете знать, — ворчит Чживон, оборачиваясь на нестройный ряд идущих сзади мемберов. — А ты чего скромненько помалкиваешь, БиАй? — А что же тут добавить, крутой и страшный парень Ким Чживон? Почему у нас были романтичные погуляшки, а цветы никто не подарил? — задаётся новым животрепещущим вопросом лидер, закидывая руки на плечи Чану и Донхёка. — Даже мороженое не поели, представляете?! — Изверги! — Чживон вновь оборачивается, теперь для того, чтобы продемонстрировать всем гогочущим парням идеальную и экспрессивную композицию из оттопыренных среднего и большого пальцев. — Аж стыдно стало, ну, — соглашается Ханбин и вдыхает полной грудью вечерний воздух. В Чживоне его поражает эта быстрая смена стилей поведения, потоков мыслей и эмоций. Поражает и завлекает. В любом случае, когда они все вместе — у Ханбина на душе становится так тепло и радостно. И никакое единоличное счастье с соулмейтом этого не стоит. Правда ведь?

***

После официального дебюта всё как-то резко изменилось. Прошлые проблемы и недосказанность были потоплены в ворохе активной групповой деятельности. Казалось, что лишний раз вздохнуть было чрезмерной роскошью. Фанаты были в восторге от того, что все семеро мемберов были с черными глазами. Эдакие цветные девственники, как любили пошутить сами участники группы. Однако один небезызвестный мембер, с цветной радужкой лишь в одном глазу, как пират с повязкой, наигранно оплакивал свою наполовину поруганную невинность. Такое попустительское отношение к своей утерянной судьбе действительно поражало. Этот ажиотаж вокруг трижды проклятого цвета всё также раздражал Ханбина, но зато фанмитинги обещали быть жаркими и прибыльными. Ведь вдруг именно там, встретившись взглядом с какой-нибудь миловидной и добропорядочной девушкой или парнем, ваши глаза приобретут совершенный цветной оттенок. Только Чживону ловить уже было нечего, поэтому он показательно грустно вздыхал и жаловался на неразделенную любовь своего соулмейта, впрочем, сожаления в его словах отчего-то не ощущалось. Как-то в конце изнуряющего рабочего дня он выдал: — О, я фанатам прямую трансляцию пообещал! Совсем забыл. — Когда?! — Юнхён схватился за сердце, а Чжунэ красноречиво приклеил ладонь к лицу в вопрошающем жесте. Донхёк трагично и очень правдоподобно захныкал. Даже в углу отмер еле дышащий Чану. Впрочем, через секунды вновь заваливаясь на кучу одежды, скинутой на пол после последнего концерта. — Нам конец, — апатично предсказал он, завязывая рукава первой попавшейся кофты на своей шее. — Так, сегодня пообещал, что сегодня мы и проведем, — Чживон стойко проигнорировал отчего-то хмурую реакцию мемберов. В особенности суицидальные попытки макнэ прекратить свои мучения раз и навсегда. — Они уже ждут, наверное. — Это правда? Реально какая-то чертовщина, что с твоим мозгом иногда происходит, хён? — Чжунэ обводит задумчивым взглядом их небольшую коморку и останавливается на двух персонах, что сейчас активно обсуждали какую-то тему. — БиАй, а Бобби-хён опять косячит, — вокалист решает сходить плакаться самому терпеливому и всепрощающему лидеру на свете, что сейчас заразительно улыбался Чжинхвану. — Нам сейчас надо будет провести прямую трансляцию. Фраза мигом привлекла внимание двух друзей, которые ещё оставались в неведении. — Простите, не расслышал? — внезапно осипшим голосом попробовал изменить реальность Ханбин. За спинами мемберов высунулся виновник маленького переполоха, показывая знак победы пальцами. По лицу лидера пробежала тень тихого негодования. — Твои действия? — Чжинхван забавно наморщил нос, плечом пытаясь скинуть с себя ненавязчиво приземлившуюся руку Чжунэ на его шею. Кажется, назревал новый феерический по своим масштабам и причинам возникновения скандал. — Ну, смертоубийство вроде требует жертв? — Как-то злобненько, — отозвался довольный до чертиков Чжинхван и подтолкнул Чжунэ, чтобы тот освободил ему путь к просторному дивану и двигался в том же направлении. — Бобби, ты был нам хорошим другом. — Сойдёт, — хмыкнул Ханбин, растрёпывая и так взъерошенные волосы на макушке. — Чану, идём к нам. Сейчас быстро и безболезненно проведём маленькую трансляцию, а потом закидаем Бобби камнями, грязными футболками и обольём газировкой. Может, даже снимем это на камеру, вдруг кому понравится. И я сам обязательно буду это пересматривать в холодные и грустные дождливые вечера. — Нет тут никакого Чану, — убедительно отозвалась кучка в углу. — Да что тут такого? Зато с фанатами лишний раз пообщаемся, нам же надо набирать очки популярности, — также убедительно возмутился Чживон. Судя по его виду, он хотел сказать ещё что-то всенепременно правильное и логичное, но поперхнулся зажеванным крекером. Группа проявила ошеломляющее единодушие, ничуть не обеспокоившись о его выживании. — Ты прав, но такое всё-таки надо согласовывать с другими участниками, не думаешь? Или хотя бы лидера группы предупредить. Мемберы, наблюдающие за начинающей свое развитие новой словесной потасовкой лишь в очередной раз возвели очи к небу. «Это надолго», — шепнул Чжунэ Чжинхвану, и тот просто угукнул в ответ. БиАй и Бобби в последнее время открыли один талант на двоих — выискивать тему для споров из несуществующих причин или же сооружать их из воздуха, как настоящие конспиративные волшебники. А если уж тема действительно предполагала возникновение потенциальной ругани — то всё, пиши пропало. Эта парочка могла спорить часами до тех пор, пока силы у обоих не иссякали, а потом за секунды парадоксально мириться. Такая потеря взаимопонимания между лучшими друзьями сначала беспокоила чуть ли не всех их общих знакомых и, в первую очередь, остальных мемберов. Пока в один погожий денек один очень раздраженный Чжинхван не застал сплетничающих парней об этой проблеме и не попросил оставить их в покое, при этом весьма осуждающе шипя. Как бы ни раздражались во время препирательств Чживон и Ханбин, они быстро охладевали, доходя до негласной черты, которую запрещено было пересекать. Вскоре и сами мемберы пришли к выводу, что дружба этих двоих самое крепкое сооружение их жизни и её не разрушат даже совместные заскоки. Которые, как все надеялись, носили временный характер. Сейчас же, Чжинхван, презрительно цыкнув, максимально спокойно и равнодушно подвинул к себе ноутбук. Он начал на нем что-то клацать, полностью отгородившись от очередной перепалки. — Я вроде как стараюсь во благо группы, разве нет? — обиженно прозвучал голос Чживона. — Ты стараешься во благо себя, ибо тебе скучно и нравится меня бесить. — Да больно надо, слишком уж ты высокого о себе мнения, идеальный во всём… — О, ещё грязные носки на уши повесим, — перебил его Ханбин, пытаясь поставить точку в этом разговоре, так как скромно притихшие мемберы тем не менее яро сигнализировали о том, что пора бы это прекращать. — А на твои хоть по две пары можно свесить. — А ты сам себя в зеркале давно видел, хрен криво-зубастый? — Ах, так… — Эм, ребят, — произнес в замешательстве Чану, помахивая двоим рэперам ладошкой. За что на него зашипел Чжунэ, несильно ударив по этой самой вытянутой руке примирения. Он уже минуту пытался сохранить нейтральное выражение лица и не смеяться в голос, а тут всякие макнэ такое поучительное представление могут прервать. — Не перебивай, когда родители ссорятся! — в шутку возмутился Чживон, нравоучительно возведя указательный палец к потолку. Далее обращаясь к уже закипающему лидеру, что сидел, обхватив согнутое колено, и нервно поддергивал ступней. Создавалось впечатление, что ещё чуть-чуть и он кого-то с чувством отпинает. — И это говорит мне мальчишка с вывихом головного мозга. — Вот, не мешай! — поддакнул Чжунэ, скатываясь с дивана от смеха, точно также, как кое-кто скатывался по лестнице здравомыслия и эволюции. — Вот у кого мозги вывихнулись в отрицании самих себя, так это у тебя родимого, — продолжил пыхтеть Ханбин, насупившись, точно замерший воробей. Заметив это, Чжинхван ехидно ухмыльнулся, строча очередное сообщение в Интернет. — Обрати своё внимание на кого-нибудь ещё, раз тебе так не хватает острых ощущений. — В моих глазах отражаешься только ты, так что придется нести ответственность, — саркастично парировал Чживон, растягивая губы в многозначительном кривом оскале. Уловив в словах слишком много скрытого смысла и каких-то необоснованных претензий, лидер заметно стушевался. — Так ты ещё удумал скинуть ответственность за своё романтичное сердечко на меня? Твоё ребяческое и безответственное поведение меня порядком раздражает. — Ну, а кто, если не ты? — Ты немного путаешь, каковы официальные обязанности лидера, но ничего, с вывихом мозга и не такое бывает. — А ты и не объяснял, разве я не прав? С пола раздался предсмертный стон Чжунэ, что больше не мог выносить бренность этого мира и был готов умереть от распирающего его внутреннего хохота. Его даже не успокоил воспитательный пинок в плечо от самого старшего хёна. — Да что с тобой не так?! — Ханбин возмущённо обратился к лежащему на полу вокалисту, когда ему надоело прожигать в Чживоне яростные дырки негодования и мысленно желать ему полностью облысеть лет до двадцати пяти. Тот всё также сидел с видом победителя, излучая ауру самолюбия. — Поздоровайтесь с фанатами, у нас тут вроде как прямая трансляция полным ходом идет, — ровно и без запинок произносит Чжинхван, махая ладошкой на камеру. Никто точно не знает, на что он способен, когда его начинают бесить его собственные друзья. — Бл… Не успевает договорить Чживон, получая в рот снарядом целой упаковки снеков от всё также любимого лидера. — Вам всем пизда, дорогие мои, — миролюбиво шепчет Ханбин, прикрывая ладошкой рот, чтобы не дай боже фанаты прочитали по губам, что он говорит своим обожаемым мемберам. И почему это они в ответ на секунды оцепеневают. Он напоминает самому себе, что просто обязан быть терпеливым и спокойным. И стойкая выдержка ему ещё понадобится, ибо его взгляд опускается на сообщения фанатов, пока остальные мемберы начинают активно что-то рассказывать. — Мда, зато хоть пронесло, и нам не оторвут голову за то, что испортили весь образ, — раздается над самым ухом низкий шепот, и Ханбин вздрагивает от ощущения жара совсем рядом с собой. Он поворачивается и растерянно смотрит на Чживона, что пристроился на спинку дивана совсем рядом с ним. Это «совсем» абсолютно не играет в его пользу, потому что вблизи друг к другу, их мозги начинают слишком медленно воспринимать реальность или, скорее, её игнорировать. Подавляющее большинство свидетелей их сумбурной ругани считает их забавными, милыми, и чуточку сумасшедше влюбленными. Все счастливы от мысли, что видели парней настоящими, увидели какое крепкое притяжение между ними искрит даже вне сцены. Многие написали о том, что хотели бы такую крепкую и сильную дружбу, как у них. Потому что, несмотря на глупые претензии, они остаются рядом и не позволяют друг другу лишнего. Но лидера не волнует ничего, кроме заботы и беспокойства, что плещутся напротив неспокойными волнами в глубине темных глаз. Его вновь оглушает, и он зависает, забывая сделать даже полноценный вдох. Чувство, будто ты внезапно оказался в центре бушующего торнадо, где царит тишина и мнимый покой. Как же он устал быть ведомым и зависимым от ситуаций и собственного упрямства. И как же он нуждается в этой потаенной силе, что бьет ключом в человеке рядом. — Не смотри на меня так, — серьезно советует Чживон, убирая большим пальцем воображаемую ресницу с теплой чуть алеющей щеки лидера. И в его голосе явственно чувствуется предостережение. Они уже знают наперёд, что из этого момента точно наделают всевозможные гиф и скрины. Потому что так смотрят на своего истинного, предназначенного и родного человека. Так касаются, когда уверены в долгом и совместном будущем. Ханбин готов прямо сейчас начать разлагаться с удвоенной скоростью, убиваемый общественными канонами и внутренними демонами, однако уверенно скидывает чужую руку со своего лица. — Наши фанаты хотят эпизод с предсказаниями на шоу? Оу, ребята, вы же знаете, как это всё серьёзно! — легкомысленно брошенная фраза доносится до них как через толщу плотной воды, и лидер не успевает остановить надвигающуюся катастрофу. — Нам нечего скрывать от наших драгоценных фанатов, ведь так? — Чану задорно подмигивает, практически подписывая некоторым смертный приговор. И не замечает, как некоторые мемберы пытаются справиться с подступающей паникой, полностью контролируя мышцы лица. В мире, где высок уровень веры в предназначенность, любые гадания носят реальный характер и результаты принимаются за чистую монету. Никто бы так не переполошился, если бы не знал, что это действительно так. В детстве Ханбин получил лишь одно пророчество, которое грозилось всё-таки исполниться. Знать свое будущее было в разы страшнее, чем встретиться однажды лицом к лицу с неизвестностью. Ты будешь в руках неспокойной природы, что захлестнет тебя на дно твоих страхов. — Однако! — улыбается Чжунэ, переводя заявление макнэ в шутку. — Делать этого мы не будем. — Вы же знаете, что такое запрещается нашим агентством. Так бы мы с радостью, — лидер прикладывает ладонь к сердцу в жесте полного сожаления. Чживон чуть ли не ощущает, как под его ладонью быстро бьется сердце встревоженного хозяина. Бобби в замешательстве дотрагивается до серьги в брови и что-то внутренне обдумывает, закусывая клыком нижнюю губу. — Но на ближайшем фанмитинге, — заговорщически включается он в разговор, приобнимая дернувшегося Ханбина за шею. — Мы можем немного поиграть с картами, думаю, ничего страшного с нами не случится. — На том и порешили, будем нарушать запреты вместе с вами. А сейчас нам уже пора возвращаться домой и готовиться к скорой встрече с вами, наши любимые ангелы! До новых встреч, берегите себя и подарите Айкон ещё больше любви, — Чжинхван посылает воздушный поцелуй фанатам. И вскоре отключает прямую трансляцию, когда все остальные участники тоже тепло попрощались со зрителями. — Идем, а то я реально скоро отключусь. На последнее заявление самого старшего участника с особой признательностью отзывается Чану, что так и продолжал сидеть в кофте, рукава которой были повязаны на тонкой шее. Ни от кого не укрывается и ласковый поцелуй Чжунэ в макушку Чжинхвана, за что он, впрочем, сразу же получает возмущенный шлепок по бедру. — Этого можно было бы вообще избежать, — складывает руки на груди Ханбин, откидывая голову на спинку дивана. В глазах Чживона вспыхивает колкое подозрение. — Ты так переживаешь, что мой секрет может раскрыться? — щурится он, излишне внимательно прокручивая кольца на пальцах. — Так карты такого не скажут, в них мало конкретики и, не зная полностью картины жизни, невозможно как-то понять, что они говорят. Да и любую ситуацию можно обыграть в свою пользу. — Бобби прав, также мы заслужим больше доверия и… очков популярности. Интерпретируем всё в пользу фанатов и фансервиса. Всё гениальное просто, — фыркает Чжинхван, забирая со стола забытые участниками вещи. Привычным жестом надевает бейсболку Чжунэ и поправляет волосы перед зеркалом. — Что за растяпы. Зато завтра почти выходной, восстановим силы да подлечим лидеру нервы. — О да, ему бы не помешало. — И тебе бы тоже, Бобби. Всё, мы ждём вас в машине, — за Чжинхваном закрывается дверь и Ханбин понимает, что в комнате их всего двое. Его мемберы такие умные и понятливые, что аж трясёт от их заботы и учтивости. — Миленько, они нас оставили одних, — Чживон тоже начинает собирать свои вещи, оглядывая всё помещение. — Они вообще у меня прелесть. Еще и самостоятельные такие, аж трансляции сами то обещают, то проводят. — Кармическое, видимо, — ехидно вставляет свои пять копеек рэпер и резко присаживается на пол рядом с лидером. — Давай всё-таки поговорим. — Давай, нет. Вы меня сегодня все морально вымотали. — Ханбин, просто скажи мне правду. — Какую такую правду? — скривился он в ответ, не представляя, куда деть всего себя рядом с другом. — Единственную, конечно же, — спокойно отозвался тот. — Я тебе никогда не врал и не буду. — Правда одна, остальное всё недосказанность. А что есть недоговоренность, как не ложь? — Я не понимаю, о чём ты. — Конечно, БиАй, — в голосе скользит ироничный акцент на имени. — Ведь никто не может разбудить человека, который притворяется, что спит. Я не знаю, что ты скрываешь, но кажется, что это что-то очень важное. Знай, я всегда могу тебе помочь, если это в моих силах. Я же твой друг, в первую очередь, — Чживон сжимает ледяные руки лидера в своих ладонях. — Обещаю, что больше без серьезных ссор. Примирительные обнимашки? — Ты адово идеален, — беззвучно произносит Ханбин, выдыхая почти восхищенно. Нет, не почти. Он ненавидит себя за это. Но без раздумий тянется к другу, бубня непонятную несуразицу. Чживон способен переступить через себя ради счастья другого, и кто теперь тут жертвенный идиот? Когда они садятся в машину, взгляд Ханбина мутный, осоловелый и почти безразличный. Будто внутренне выгоревший. Ким Чживон его не любит. Ким Чживон по нему с ума сходит.