Не ангел

      «Это война Грейнжер...». Слова Лаванды крутятся в моей голове как сладкий сироп. Я получаю удовольствие от того, что понимаю: Браун злиться, как злилась я. В этом мире работает правило бумеранга, и коль чистокровная его запустила, то скоро получит обратно. Ночевать в своей комнате я не собираюсь, а иду в туалет: не высплюсь, так хоть поговорю с Плаксой Миртл, глядишь, и она подкинет какую-нибудь умную мысль (хотя что умного можно ожидать от приведения, которое всё своё время плачет и только). В душе я продолжаю чувствовать себя раздавленной, хотя и пытаюсь как-то бороться. Интересно, что будет завтра, какие ещё сюрпризы ждут меня.       - А-а-а-а!!! Гермиона Грейнжер! - писклявый голос эхом отражается в моих ушах, и я замечаю как передо мной выплывает силуэт неугомонного приведения. - Что привело тебя в мой туалет?       - Не нужно так кричать, Миртл! - произношу я.       - Это мой туалет! Что хочу, то и делаю. А что здесь делаешь ты, я так и не поняла...       Призрак сложил руки за спиной и остановился прямо по центру поля моего зрения. А я не знаю, что ей сказать? Не говорить же, что я просто не хочу оставаться у себя в комнате? Или говорить? Наверное, все уже знают, включая постоянных жителей Хогвартса о том, что происходит в моей жизни. Но я не успеваю начать говорить, как Миртл сама обо всём догадывается.       - О-о-о... Ты не хочешь находится в одном помещении с Лавандой Браун? Ты знаешь, когда я была жива, у меня тоже была любовь, которая предала меня. Я никак не могла с этим смирится... А потом в Хогвартсе появился Гарри и моё израненное сердечко снова затрепетало. - лепечет Плакса Миртл, уходя в чувства с головой. - А эта Джинни только всё портит, - злобно огрызается она. - Было бы лучше, если б её не было.       - Джинни моя подруга. Она доброжелательная и жизнелюбивая. Всегда поддерживает в трудных ситуациях. Не стоит говорить о ней в плохой манере. По крайней мере не при мне, Миртл.       Мёртвая волшебница усмехается, глядя мне в глаза.       - Про Лаванду ты так не говоришь. А, между прочим, может, она моя лучшая подруга?       - Вероятно, Лаванда вешает тебе лапшу на уши. Она это умеет. Лучшая подруга Браун — Парвати Патил. - скептически отвечаю я, не обращая внимания на язвительность собеседницы. Если и Миртл начнёт защищать возлюбленную Рона, то я, наверное, окончательно сойду с ума, решив, будто весь мир сходится на Уизли и на тех, кто рядом с ним. Только этого не хватало.       - Это да... Но я не об этом веду речь, Гермиона Грейнжер. Не притворяйся глупышкой. Ты же самая умная девочка в школе.       - Перестань! Я же хотела отвлечься, а ты усугубляешь ситуацию.       Мне не нравится, что Миртл не отходит от темы любви, а даже наоборот, всё своё внимание концентрирует на этом элементе. Хотя это помогает мне задуматься: почему моя жизнь — не сказка, о которой так мечтала. Я же никогда никому не стремилась сделать больно, никогда никому не доставляла такую боль, какую доставляют мне. Раньше, я была довольно замкнутой и, наверное, мне не стоило выходить из состояния пофигизма. Тогда не было бы чувств, эмоций, не было бы, как выразилась Миртл, «израненного сердечка». Не было бы ничего. Я и только. Жить ради себя. Пора задуматься об этом. Но я не смогу успокоится, пока радуются Рон и Лаванда.       Я, будто ошпаренная, разворачиваюсь и собираюсь уходить.       - Спасибо, Миртл, ты мне очень помогла, - сухо говорю я, а в ответ слышу:       - Но ты же только пришла. - Ничего не отвечаю. - И так всегда... Никто не хочет общаться с несчастной Миртл Уоррен.       Уже после полуночи я возвращаюсь к себе, боясь быть увиденной одним из профессоров. «Эти» две уже спят, так что я спокойно укладываюсь в тёплую кровать под одеяло.       Утро кажется мне совершенно спокойным: сегодня выходной. Я расстроена, потому что учёба давала мне повод хоть на краткое время забывать о собственной ненависти к Лаванде, а сегодня все мысли будут направлены на неё или...       Перед тем как отправиться к Джинни и Гарри, я решаю накинуть свой плащ и, какое недоразумение, он весь изрезан в труху. Я вздыхаю. На мгновение в голову приходит мысль, что наша «война» очень похожа на бессмысленное ребячество, но это затягивает. Я откидываю плащ в сторону и достаю новый, всё также про себя ставя на заметку, что необходимо купить ещё один запасной.       Я отправляюсь на урок — лучший урок, чтобы испортить жизнь «сладкой парочке» - Защита от Тёмных искусств. Пока профессор Снейп прожигает учеников вечно недовольным взглядом и акцентирует внимание на Гарри, он не смотрит на меня, тем лучше. Я полность отдаюсь учёбе, внимательно слушаю речи учителя, и даже забываю о существовании Рона. Я заставляю себя думать лишь о том, что самое важное — с отличием закончить учёбу, но тут краем глаза замечаю, как Лаванда передаёт какую-то записку в виде сердца. Гнев невольно охватывает каждую клеточку моего тела. И без того израненное сердце снова начинает кровоточить. Глаза наполняются влагой, но я быстро от неё избавляюсь, смахивая пальцем зарождающиеся слёзы. Рукой тянусь к своей палочке и выжидаю момент, когда Северус Снейп полностью отвернётся от класса и в этот момент шёпотом произношу:       - Обливиэйт, - магия забвения и ложных воспоминаний действует на Браун моментально, и я просто начинаю наблюдать. Лаванда оглядывается и останавливает взгляд на Роне. Она будто понимает, что что-то не так, но не понимает что. Профессор Снейп разворачивается и замечает столь странное поведение девушки.       - Мисс Браун, с Вами всё в порядке? - интересуется он. А в моей голове звучит ответ: "Ещё нет, но скоро будет!". Лёгкая ухмылка появляется на моём лице и тут же притягивает к себе взгляд Драко Малфоя. Я понимаю, что выражение лица может выдать меня, поэтому прикрываю рот рукой и отвожу взгляд в сторону.       - Рон? - звучит из уст Лаванды. Она, кажется, совершенно не обращает внимания на преподавателя - ей же хуже. Лицо недоволшебницы искажается в печальной гримасе. - Ты предал меня, Бон-Бон?       И всё-таки моё любопытство сдержать сложно. Смотрю на Уизли, а тот с непониманием смотрит на возлюбленную.       - Как ты мог, Бон-Бон? - продолжает разноситься по классу. Учитель негодующе взирает на студентку.       - Мисс Браун! Что Вы себе позволяете? Срывать мой урок... Такой наглости я ещё не видел! - говорит Снейп, но Лаванда продолжает своё. Интересно, что же сейчас произошло в её голове? В прочем, я знаю, а сейчас узнает и весь класс, потому что раздражение соперницы буквально зашкаливает.       - Я не понимаю, Рон, ты же клялся мне в любви, а сам продолжаешь общение с Гермионой? Я видела вас вчера!       Внутри я давлюсь от смеха, еле сдерживаясь, чтобы не продемонстрировать собственный восторг от сложившейся ситуации. На последующие выходки Лаванды уже не обращаю внимания: пусть хоть на мгновение почувствует то, что чувствовала я. Все слушают скандал с особым вниманием. Браун надрывается в обвинениях, Рон пытается словесно обороняться. Тщетно. Успокаиваю безудержное самодовольство только тогда, когда профессор отправляет обоих к директору, но сердце моё продолжает бешено стучать от ощущения победы. Остальная часть уроков проходит без резких «поворотов», но мистер Снейп злобно поглядывает на всех учеников вместе и на каждого в отдельности, во избежание ещё одного такого же инцидента.       В перерыве между занятиями, я пытаюсь поскорее покинуть этот кабинет, но не выходит, потому что натыкаюсь на Драко, преграждающего мне выход.       - Грейнжер, - произносит слизеринец, демонстрируя свою обворожительную улыбку, которая, наверняка, сводит с ума всех девушек его факультета, да и других, пожалуй, тоже, но только не меня. Он облокачивается на дверной проём и складывает руки на груди. Я недовольно фырчу.       - Отвали, Малфой... - и пытаюсь пройти, но не выходит. Повторяю за ним жест: мои руки принимают такое же состояние, как и его. - Что тебе надо?       Между тем, Драко даже не торопится. Он пропускает всех мимо, и когда никого не остаётся наконец переводит взгляд на меня.       - Это же твоих рук дело, верно? Не думал, что главная умница школы позволяет себе подобного рода выходки.       Малфой щурит глаза, а в них явно мелькает хитрый огонёк. Я включаю "дурочку".       - Говорю же, отвали. Лаванда - сумасшедшая. Мало ли что ей пришло в голову.       - Неужели? Я видел твою ехидную ухмылку, Грейнжер. К тому же, у тебя есть веский повод для мести: помнится, Браун увела у тебя Бон-Бона?       Драко смеётся, а у меня возникает желание убить и его. Пытаюсь контролировать себя.       - Какое мне дело до Рона и его новой подружки? Разве моя жизнь на этом заканчивается?       В конечном итоге я отталкиваю надоедливого собеседника и ухожу, а напоследок слышу:       - Не притворяйся, Гермиона Грейнжер. На твоём лице всё написано...       Именно после этих его слов я понимаю, что действительно становлюсь не похожей сама на себя. Я всегда была честной и искренней. В какой момент я опустилась до того, чтобы использовать маски лжи и лицемерия? Родители бы никогда не одобрили такого поведения. Я снова разрываюсь между сердцем и мозгом. Первое говорит, что Рон и Лаванда заслуживают мести, заслуживают испытать то, что мучает меня, но разум твердит, что нужно поступать по чести, а не по временному велению обиженной души. У меня всегда был человек, способный помочь определиться, найти себя, но, кажется, больше такого нет. И дело не только в Роне (я никогда не рассчитывала на его умственные способности), но и в Джинни, и в Гарри. Точнее не в их самих, а в их любви что ли... Я почти не вижу друзей, но не смею винить их в том. Почему если у меня не выходит наладить отношения в личной жизни, то их не должно быть ни у кого? Пусть Гарри и Джинни будут счастливы, но я... Я осталась совсем одна. Чувство безысходности съедает, поглощает мою истинную сущность. Я теряю себя. Разве возможно такое? Так стыдно и так печально.       Кое-как заканчиваю этот день в школе и ухожу в библиотеку, чтобы потеряться среди книг и с головой уйти в другой — написанный мир. Но, как всегда, моим планам что-то мешает. К счастью, на этот раз очередная встреча ничем плохим не оборачивается — это всего лишь Джинни. Я искренне улыбаюсь. Впервые за долгое время.       - Привет, - вырывается из моих уст. Джинни смотрит на меня и на её лице тоже появляется широкая улыбка.       - Как ты? - интересуется она.       - Всё в порядке, - снова вру я, не желая акцентировать внимание на собственных чувствах. Джинни меня обнимает, а после садится на стул.       - Уже выбрала в чём пойдёшь на бал?       - Я, пожалуй, пропущу праздник, - отвечаю совершенно спокойно и пожимаю плечами. - Что-то совсем нет желания идти куда-либо, да и не с кем. Подруга неодобрительно качает головой.       - Перестань, Гермиона, ты такая красивая. Забудь уже о моём ненормальном брате. Я уверена, что мальчиков найдётся предостаточно, желающих сходить с тобой на танцы. И, между прочим, я помню, как ты присмотрела себе потрясающее платье. Не лишай себя праздника из-за какой-то Лаванды. Пусть она поймёт, что тебя нельзя сломить так просто. Не давай ей повода радоваться.       Всё это Джинни говорит с улыбкой и держа меня за руку. По правде говоря, никогда не понимала откуда в ней столько доброты, и почему такая милая волшебница совершенно не похожа на своего эгоистичного брата? Хотя, это к лучшему, иначе у меня не было бы такой близкой подруги. В чём-то, конечно, Джинни права, но чувство досады не покидает. Я мысленно пытаюсь представить с кем можно было бы прийти на бал, организованный профессором Дамблдором, но на ум никто не приходит, и я всё же решаю, что не пойду туда ни под каким предлогом.       - Мне сложно не думать о них, но я постараюсь... - улыбаюсь, глядя собеседнице в глаза. - А что насчёт тебя? Уже выбрала в чём будешь покорять Гарри? Джинни стеснительно опустила глаза и кивнула.       - Я нашла чудесное розовое платье с широким поясом, а верх у него украшен блёстками.       - Уверена, платье просто волшебное, и ты сведёшь Гарри с ума, - говорю это, и мы вместе смеёмся, всё ещё держась за руки.