Не ангел

      От усталости валюсь с ног. Стараюсь не думать о только что произошедшем. Быстро скидываю с себя одежду и надеваю любимую пижаму, забираясь на кровать. И только хочу с головой забраться под одеяло, отправляясь в царство Морфея, как мой взгляд падает на ногу. Не просто на ногу, а на щиколотку левой — на то самое место, которое «во сне» оказалось порезанным осколком пыльного зеркала. Трогаю рану, чуть подковыривая — кровь идёт, а значит действительно свежая. Мне становится по-настоящему страшно. Кто, куда и с какой целью похищает меня? Судя по всему некто что-то хотел, получил то, что хотел и вернул моё обессиленное тело туда, где подобрал. Остаётся ответить на вопрос: что именно хотел незнакомец, и не боялся ли он, что я приду в себя раньше времени? Недопонимания много, поэтому сажусь на кровати ровно и начинаю размышлять.       Я попрощалась с Гарри и Роном во внутреннем дворе школы и пошла в свою комнату за наработками по поводу проекта. Я услышала голос и остановилась, дабы послушать разговор Лаванды и Парвати, после чего в слезах куда-то побежала, пропустила никак не меньше трёх поворотов и оказалась в совершенно заброшенном и даже мне незнакомом месте. Так как коридор «необитаем», значит о существовании его знают только профессора. Вряд ли учителям понадобилось похищать одну из учениц. Вывод напрашивается сам собой: за мной следили. Интересно, как этому человеку удавалось оставаться мною незамеченным в пустынном месте? Я абсолютно точно помню, что была одна. Смею предположить, что в ход пошла мантия-неведимка. И если выяснить кто такую имеет кроме Гарри Поттера, то можно вычислить злоумышленника.       Глаза слипаются сами собой. Немного пугает неизвестность: вдруг незнакомец снова придёт за мной? Но с другой стороны, если бы он того хотел, то пришёл бы ещё в больничное крыло и выбрал время, когда я была наиболее уязвима. С этой мыслью позволяю себе лечь на подушку, получше укутаться и отдохнуть.       Утром просыпаюсь раздражённая вчерашней загадкой не рано и не поздно — как обычно. Мне стоит быть более внимательной, если не хочу попасть в серьёзную передрягу. Не спеша собираю сумку и иду на завтрак, по пути встречаю Джинни.       - Как ты? - спрашивает она. - Вся школа только и говорит о том, как ты отчитала Рона и Лаванду.       - Паршиво, если честно, - отвечаю я. - Куда делась Браун? Она не ночевала в спальне.       - Профессора решили, что ей лучше отлежаться денёк у мадам Помфри.       Говорит Джинни об этой особе без особого удовольствия. Она всегда поддерживала меня и, чтобы не случилось, занимала исключительно мою сторону. Никогда мне не расплатиться с этой девушкой за всё то хорошее, что получила и приобрела благодаря ей.       - Эту змею можно было и не отводить к врачу. Не убила же я её и даже не пыталась, хотя очень хотела. - Недовольно хмыкаю, показывая личное отвращение.       - Я разговаривала с Роном, Гермиона.       Не то чтобы мне не было всё равно, но очень любопытно послушать, какую ерунду Уизли наплёл родной сестре, потому что сама не могу даже предположить. Слушаю слова Джинни и понимаю, что Рон ничего так и не прояснил в ситуации: по факту сказал не больше, чем вчера за ужином, только лишь добавил, что не хочет терять такого друга как я. Возмущение так и лезет из меня, но терять самообладание не намерена. Нужно было думать об этом раньше.       - А что учителя?       Сегодня этот вопрос напрягает больше всего. Вчера, будучи на эмоциях, наивно полагала, что не боюсь наказания, точнее, я и сейчас его не боюсь, но быть отчисленной из Хогвартса на последнем курсе тоже не хочу.       - Профессор Макгонагалл была... в прочем, сейчас сама всё узнаешь.       Джинни кивает в сторону, откуда появляется чёрная кошка, которая вмиг приобретает человеческий вид.       - Профессор... - произношу я. Джинни молчит. Минерва Макгонагалл строго смотрит будто сквозь нас.       - Мисс Грейнжер. Полагаю, Вы хотели объясниться? Прошу сделать это в кабинете директора.       Виновно опускаю голову. Спорить смысла не вижу, но про себя понимаю, что оправдываться не собираюсь точно. Слышу, как подруга шепчет: «Удачи!», натянуто улыбаюсь ей и бреду туда, где не была с самого начала первого курса по причине неудовлетворительного поведения. Альбус Дамблдор никогда не отличался вспыльчивостью, но кто знает, что меня ждёт: в конце концов, дважды я использовала заклинание в присутствии всей школы и не в самых лучших целях, и точно не из добрых побуждений. Должно быть, это сильно подорвёт мою репутацию. В душе я продолжаю надеяться на какое-то снисхождение, ведь до сих пор мне ни разу не доводилось нарушать правил (может зачтётся?). Адекватная же сторона мозга твердит, что сему поступку прощения нет, так же, как и поступку Рональда. Вот только ему никто и слова не скажет, а мне придётся побеседовать с директором или того хуже...       Оказываюсь перед нужной дверью и аккуратно стучу, прося разрешения войти. Дамблдора замечаю сразу же, но, на моё несчастье, в кабинете находится ещё и Северус Снейп. Понимаю, что при подобном раскладе всё будет даже хуже, чем приходилось предполагать. Стараюсь не сталкиваться взглядами с преподавателем ЗОТИ.       - Здравствуйте, профессор, - произношу чуть увереннее, чем при разговоре с Макгонагалл, и тут же смотрю на лестницу, по которой спускается пожилой человек с длинной белой бородой почти до колена. - Директор Дамблдор...       - Мисс Грейнжер! Как славно, что Вы зашли. Прошу, проходите. Желаете чаю с печеньем?       И хотела бы отказаться, но завтрак умудрилась пропустить. Киваю и замечаю, что Снейп не слишком доволен моим решением.       - Славно, славно! - приговаривает директор. - Присаживайтесь... - он показывает рукой на очаровательный резной стул, боком развёрнутый к столу. Послушно сажусь, ничего не говоря. Однако тишине не суждено случиться, так как профессор Снейп желает высказаться.       - Мисс Грейнжер, Ваше поведение непозволительно. Ваш поступок мог принести много последствий. Не понимаю, Вы всегда были самой примерной ученицей, а теперь творите непонятно что. Спешу уведомить, что намерен лишить Вас волшебной палочки сроком не меньше, чем на неделю, - учитель протягивает руку с достаточно грубыми пальцами, а мне ничего не остаётся кроме как вытащить из-за пазухи единственное, что может оказать защиту. Снейп явно собой доволен. - И это самое малое наказание. Вы могли бы покинуть школу Чародейства и Волшебства не по своей воле.       Почему-то никто не боится обидеть меня. Окружающие с ненавистью и злобой разговаривают с магглорождённой волшебницей — со мной. Они совсем не задумываются о чувствах собеседника. Конечно, я уже научилась не обращать внимания ни на какие упрёки в свой адрес, но всё же терпеть вечно невозможно. А больше, чем недружелюбные разговоры, меня обижает и раздражает только то, что я один-единственный раз провинилась, а уже лишилась волшебной палочки и оказалась на грани отчисления, в то время как слизеринцы день за днём, раз за разом гневят учителей, безнаказанно нарушают правила и продолжают радоваться жизни. И где тут справедливость? Словно читая мои мысли, Альбус Дамблдор берёт чайничек, наполняет кружку чаем, ставит передо мной и говорит:       - Что же Вы, профессор Снейп? Не стоит забирать у мисс Грейнжер палочку, в конечном счёте, она первый раз не справилась с порывом эмоций — с кем не бывает?! Да и использованные ею заклятия изучаются на втором курсе и не несут опасности. Верните Гермионе её вещицу.       Дамблдор в каждом своём слове и голосе выражает максимальную благоразумность и почтение. Он не имеет цели оскорбить или обидеть, а только обговаривает собственную точку зрения. Снегг, судя по выражению лица (хотя оно и мало, чем отличалось от обыденного), недоволен, чего его вердикт подвергся сомнению и всё же нехотя возвращает палочку в мои руки. Улыбка сама показывается на лице, чем ещё больше злит преподавателя.       - Не слишком радуйтесь, мисс Грейнжер.       Я поджимаю губы.       - Полагаю, профессор, Вас ждут ученики, - молвит директор. Снейп раздражённо фыркает и покидает помещение, а Альбус Дамблдор присаживается в кресло напротив. - Ох уж эти вечные недомолвки... Можете не переживать, мисс Грейнжер, никто не собирается Вас отчислять. Очевидно, профессор Снейп пребывает не в лучшем расположении духа. - Заметив мою неуверенность, волшебник ближе пододвигает ко мне миску с овсяным печеньем. - Да Вы угощайтесь! Не стоит стесняться! Обычные люди, должен признаться, умеют готовить сладости и выпечку. Право, не каждый повар-волшебник сумеет приготовить нечто подобное. Ммм... Восхитительно!       Дамблдор ещё долго бы нахваливал людские таланты, в частности, способность создавать кулинарные шедевры. Он преспокойно попивает горячий напиток из миниатюрной чашечки и причвакивает хрустящим печеньем. Я вынуждена перебить его:       - Мадам Макгонагалл прислала меня к Вам.       - Да, да, конечно. Минерва Макгонагалл сегодня тоже не в самом отличном настроении, но я действительно хотел поговорить с Вами.       Я беру чай, чуть отпиваю и обжигаю язык. Интуитивно отставляю кружку поодаль от себя, чем снова привлекаю внимание.       - Что же, чай не пришёлся по душе? Как по мне, дивный вкус и аромат.       - Что Вы, профессор, он просто слишком горячий, а Вы, кажется, собирались поговорить со мной.       Директор словно пробуждается ото сна и улыбается краем губ. На несколько мгновений волшебник о чём-то задумывается, а после спрашивает очень мягко, деликатно, видимо, старается не задеть моих чувств.       - Позвольте поинтересоваться, мисс Грейнжер, что же произошло между Вами и мистером Уизли? - я смущаюсь, ведь это личное, и тему отношений не слишком обсудишь с человеком на век старше тебя. Дамблдор словно чувствует и это, поэтому старается показать, что он такой же человек, что также был подростком и имел проблемы во многом похожие. - Помнится, когда мне было лет восемнадцать, я знал одну прекрасную особу. Её звали Мэдисон. Красивее и милее той девушки, как мне казалось, никого не знал. Любую свободную минуту посвящал ей (стоит упомянуть, что Мэдисон не была волшебницей, но это лишь дополнительное сведение). Мы часто прогуливались по парку в районе дома, где ей приходилось жить. О том кто я моя возлюбленная не имела ни малейшего представления. Я часто слышал рассказы, как сильно ей хотелось бы увидеть хоть немного волшебства в живую. Представляла какими могут быть маги и даже не подозревала, что с одним из них общается. Я пылал желанием рассказать Мэдисон о Хогвартсе и о волшебной палочке, показать несколько самый простых «фокусов». Как ошибался... Как же я ошибался...       Рассказ директора долгий и, порой, он отвлекается от центрального повествования, незаметно переводя рассказ в совершенно посторонние отрасли. Но я понимаю, главный смысл: оказывается, Мэдисон точно также предала Дамблдора. Нашла молодого человека получше, не зная от чего отказывается. Профессор тогда долго переживал, был слишком наивен, почти как я. Но директор нашёл в себе силы простить девушку и отпустить мысли о ней. Главным итогом оказываются слова, что мне необходимо помириться с Роном Уизли и забыть о его поступке как о страшном сне. Дамблдор считает, что каждый имеет право на ошибку. Я тоже так считаю, но «ошибка», которую допустил Рон не имеет права на прощение.       Где-то в глубине души понимаю, что я совсем не такая как профессор: я более вспыльчива, придирчива и мстительна. Мне сложно простить, точнее, я совсем не могу этого сделать, когда дело касается предательства. Я как ангел... Они тоже болезненно переживают расставания. Я так думаю. Если вспоминать детство, то я уже тогда была замкнутой, никому не доверяла, а стоило поверить, как получаю ножом в спину. Так больно. Так обидно.       Дамблдор продолжает говорить, а в моей голове зреют мысли о том, как же дать почувствовать Рону и Лаванде то, что чувствую я. Как заставить их сожалеть о предательстве? Как заставить раскаяться в содеянном? Мою душу терзают кошки: если не отомщу, не смогу спокойно жить. Есть риск, что меня может совсем затянуть на «тёмную сторону», но с другой стороны, не просто так Шляпа распределила на Гриффиндор: значит в сердце моём нет зла и агрессии. Всё, чего я хочу — справедливости!       Спустя время, я покидаю кабинет. На уроки не возвращаюсь, а иду в комнату, где планирую подготовить «сюрприз» для ненавистной соседки. За время подле директора, в голове возникло много идей мести, но лишь одна кажется мне достаточно интересной.       Пока спальни пустуют, я свободно забираю крысу Рона — Коросту и спокойно возвращаюсь обратно. Ставлю клетку на стол, беру ручку и листок, на котором ровными буквами вырисовываю: «С любовью, Бон-Бон», и кладу записку сверху. Почерк явно не Уизли — это видно, однако смысл и не в том, чтобы подставить Рональда. Я хочу, чтобы Лаванда знала от кого данный «подарок» на самом деле. Перемещаю животное на кровать Браун и открываю засовчик, что не позволял грызуну покинуть своё скудное жилище. Все знают, что одним из боггартов Лаванды является крыса, именно этим знанием я и пользуюсь.       Незадолго до окончания занятий, я выхожу из комнаты и становлюсь за ближайшим углом, а затем появляется пара подружек. Они скрываются за дверью. Мгновение, и раздаётся писклявый крик испуга. Не сдерживаю смешок, когда из спальни снова доносится голос соперницы:       - Это война, Грейнжер...