— Ты мне не нравишься. — Врешь.

      — П-а-а-а-п, ну ты скоро там? — Василиса присела на чемодан и достала из кармана толстовки телефон, — Даже я собираюсь быстрее, — добавила девушка чуть тише, чтобы отец не слышал.       — Между прочим я все слышу, — красноречиво поднявшаяся светлая бровь Нортона подтверждала его слова, — И до самолета у нас еще полно времени, — Василиса закатила глаза и уставилась в телефон, наблюдая как отец надевает ботинки, — И это я должен беспокоиться о том что мы опоздаем, — мужчина потрепал дочь по голове и нажал указательным пальцем на вздернутый носик. Василиса лишь фыркнула, на секунду оторвавшись от телефона, и оглушительно чихнула под смех отца, — Хватит в своем телефоне копаться, выходить пора.

***

      На улице стеной лил дождь. Василиса вздохнула и накинула на голову капюшон от большой темно-синей толстовки.       — Приезжаешь — дождь, — бубнила себе под нос рыжеволосая, пытаясь запихнуть чемодан в багажник, — Уезжаешь, твою мышь! — чемодан явно был против новой поездки и решил заехать Василисе по ноге своим прекрасным колесиком, — Уезжаешь — дождь, — отец, посмеявшись над попытками Василисы, отобрал у нее чемодан и положил в багажник. Пропрыгав на одной ноге до двери машины и устало плюхнувшись на сиденье мокрая Огнева достала из кармана плеер и, вставив в уши наушники в уши и включив музыку, устало облокотилась на сиденье. Отец завел машину и Василиса прикрыла глаза, погружаясь в свои мысли. POV Василиса       За окном проплывали знакомые пейзажи. Вот магазин, в котором папа всегда покупал нам с мамой мороженное, а это пиццерия, в которой мы с папой заказывали пиццу на ужин, заправка коренастого мистера Джонсона, который всегда угощал меня вкусными лакричными конфетами. У него в магазине пахнет вкусно, не бензином, а карамелью. Маме всегда нравился этот запах.       Мама. Четыре буквы, одно слово, а сколько радостных воспоминаний и… боли. Когда мы только приехали в Лос-Анджелес она тут же меня записала на художественную гимнастику и джиу-джитсу, на которое ходила вместе со мной. Вместе со мной она ела этот противный сельдерей и питалась правильно. Сначала мы с папой думали, что она так похудела из-за тренировок со мной, но постепенно она стала бледной, вялой, её преследовали головные боли и кошмары. Нам с отцом удалось таки отправить ее на обследование.       Как сейчас помню. Запах больницы, врачи в синей форме, снующие туда-сюда, медсестры с побрякивающими бутылками на тележках и бледное лицо мамы, выходящей из кабинета и произносящей страшный диагноз. Рак. Нет, она не плакала, держалась стойко. Зато за нее наплакалась я. Несколько курсов не помогающей химиотерапии и бледная мама, которая вымученно улыбалась мне, вот все, что я могла видеть сквозь пелену слез. В последний день, когда я зашла к ней, она попросила меня пообещать ей, что я не буду плакать, а останусь такой же жизнерадостной и веселой, как и была, потому что если сломаюсь я, то сломается и папа.       До сих пор помню ее бледную улыбку, с которой она что-то вложила мне в руку и закрыла глаза. Её холодная рука ослабла в моей. Она умерла. Единственное, что осталось у меня от нее это маленькая подвеска-бутылочка с сушенными полевыми цветами внутри. Это были цветы с ее любимого поля за нашим домом. Она сама их собирала, сушила и делала из них кулончики. Она любила такие маленькие вещицы.       После того как мы с папой после похорон вернулись в пустой дом единственное, на что у меня хватило сил это опереться на стену, чтобы не упасть. Помню его испуганный взгляд и дрожащий голос, а потом темнота. Проснулась я рядом со встревоженным отцом в его с мамой постели. Первое, что вспомнилось - последние слова мамы. И пусть мне до ужаса не нравятся такие фразы, но я исполнила ее последнее желание.       Мне хорошо жить с папой, но иногда нам так ее хватает. Когда мы заказываем пиццу я всегда выбираю мамину любимую, пользуюсь ее гелем для душа с ароматом шоколада и апельсина.       — Эй, лисица, — папа пощелкал у меня перед носом пальцами и улыбнулся, — Вставай, приехали.       Недавно папа заключил очень выгодный контракт с одной компанией в Санкт-Петербурге и теперь его переводят туда, а значит, что мы переезжаем обратно, в мой родной город.       — Па-ап, — мы уже сидели в самолете и я отвернулась от окна, по которому продолжал лить дождь. Отец посмотрел на меня внимательным взглядом, — Я не хочу в опять в эту дурацкую гимназию, — Папа усмехнулся, видимо я перестаралась и сделала слишком страдальческое лицо, — Мне там не нравится.       — Да не волнуйся ты так, не увидишь ты своего Драгоция, — отец серьёзно посмотрел на меня, но я как всегда раскусила его, заметив озорной огонек в глазах. Я протянута руку и нажала указательным пальцем папе на нос. Он улыбнулся, фыркнул и чихнул. Это у меня от него такой, рефлекс что ли, — Вашу гимназию расформировали через два года после нашего отъезда. Учеников и учителей распихали по школам и другим гимназиям, так что не увидишь ты своего Флэша.       — Он Фэш, — меня почему-то всегда смешила эта папина шутка, — А теперь спи, лисица, нам еще долго лететь, я еще в машине заметил как ты зевала, — я лишь сонно улыбнулась папе и, пристроив голову на его плечо и воткнув в уши наушники мгновенно провалилась в сон.

***

      Проснулась я от того что отец опять нажал на мой нос. Я опять чихнула и впечаталась лбом в спинку переднего сиденья, благо она была мягкая. Отец вовсю пытался не засмеяться, прикрывая рот рукой, я же, скорчив рожицу, показала отцу язык. Тот лишь ухмыльнулся и показал язык в ответ. Нет, ну нормально? Тридцать восемь лет человеку! Петербург встретил нас таким же дождем, каким проводил обычно солнечный осенью Лос-Анджелес. Я лишь нахмурилась и вновь надела на голову успевший просохнуть капюшон толстовки. В аэропорту нас уже ждало такси. На этот раз отец решил, что чемоданы он лучше уложит сам. Что ж, мне же меньше тащить. Конец POV Василиса

***

      Старая квартира не встретила Василису и Нортона холодностью, пылью и запущенностью, как ожидала того девушка. Даже скорее наоборот, в прихожей было чисто и горел мягкий свет от лампы-бумажного фонарика, а под потолком, с кухни доносилось счастливое шкварчание какой-то еды на плите и божественный запах.       — Посмотрите, кто явился, — в дверном проёма появился мужчина примерно одного возраста с Нортоном, довольно высокий, с густыми каштановыми волосами с небольшой проседью на висках, трехдневной щетиной и пижаме с мишками.       — Миракл! — Василиса кинулась на шею мужчине, — Я так скучала! — пробубнила девушка куда-то в шею Миракла.       — Я, конечно, тоже скучал, но ты меня сейчас задушишь, — прохрипел Миракл, — И моя прекрасная яичница сгорит к чертовой бабушке, — Василиса высвободила наконец мужчину из стальных объятий и тот тут же убежал на кухню, следить за своей ненаглядной яичницей.       — Па-а, — Огнева быстро спихнула с ног кеды и подошла к отцу, усевшись на свой чемодан, — А Миракл с нами жить останется? Он опять с Диарой поругался? — Василиса заглянула в пронзительные серо-зеленые глаза Нортона.       — Ну вообще-то, — отец провел рукой по волосам. Он всегда так делал, когда чуть нервничал, Василиса все его жесты изучила, — Это ты будешь жить с Мираклом, а не он с тобой, — глаза Огневой-младшей стали размером с блюдца, — Понимаешь, в этом году я буду часто в разъездах по делам фирмы, а оставлять тебя одну не хочется, вот Миракл и вызвался помочь, — отец чуть улыбнулся, — У них сейчас с Диарой небольшие разногласия, им все равно нужно остыть, — добавил Нортон-старший чуть тише.       — Папочка, спасибо-спасибо-спасибо, — девушка кинулась на шею отцу, — С Мираклом так круто! — глаза Василисы загорелись от радости.       — Только ты особо его не изводи, лисица, — отец погладил дочь по макушке, — А то знаю я тебя. Я вернусь, а Миракл тут седой! Как мы его Диаре сдавать будем? — Василиса тихонько за смеялась, — А теперь марш в комнату, вещи разбирать, — шутливо строгим тоном приказал Нортон.       — Есть, капитан Папа, — Василиса отдала отцу импровизированную честь и с воинственным видом покатила чемодан в комнату.

***

Василиса лежала на полу в шкафу-гардеробной и рассматривала вещи, которые привезла из Америки.       Вот эти футболки с Дартом Вейдером, Йодой и Би-2 они с мамой купили после просмотра Звездных Войн, а эту толстовку с Железным Человеком и Человеком-Пауком после просмотра фильмов о супергероях. Еще куча всякой одежды с атрибутикой разных фильмов. Платья цветочной расцветки, которые покупал отец для поездки на пляж, шифоновые блузки, туфли на каблуках и самое главное огромное количество кед. Василиса вздохнула и, поднявшись с пола взяла ноутбук и развалилась аки морская звезда на кровати. Отец сказал, что она будет учиться в новой гимназии, значит нужно посмотреть где она, ведь Миракл ее отвозить не сможет, у самого работы полно. Здание школы на фотографиях казалось просто огромным. Массивные колонны, фронтоны, не школа, а музей, честное слово. И внутри не классы, а аудитории, как в институте. Ну класс, вместо уроков тебе пары. Зашибись. Хорошо хоть формы вроде строгой нет. Потому что заказать форму этой замудренной гимназии она бы просто не успела.       — Лиса, ты есть будешь или как? — в комнату заглянул Миракл. На нем уже не было пижамы с мишками, теперь он был одет в черную водолазку без горла и зауженные коричневые брюки, — Я готов без зазрения совести съесть твою порцию, — мужчина уже было повернулся, чтобы отправиться на кухню за своей ненаглядной яичницей, как вдруг ему на спину запрыгнула Василиса с криком «Вперед, на абордаж яичницы!»

***

      — Лисица, если ты опоздаешь в школу и тебя турнут оттуда в первый же день, то я сдам тебя отцу, — Миракл, стоящий в дверном проеме в комнату Василисы, ехидно улыбался. Девушка на его слова лишь промычала что-то типа «Отвянь, сухая копченая крыса» и перевернулась на другой бок, — Сейчас ты у меня будешь сухая и копченая, — Миракл подошел к спящей Василисе и, отодвинул одеяло от ее лица, тихонько щелкнул ее по носу. Девушка чихнула и села в кровати недовольно протирая глаза. Шутку про «сухую копченую крысу» они с Мираклом придумали еще в детстве, когда папа оставил маленькую Василису смотреть с Мираклом «Пиратов Карибского моря», после просмотров которого мужчина в шутку назвал девочку сухопутной крысой. Но Василиса не особо разобрала сложные для нее слова. Именно поэтому она, с гордым видом показав дяде Мираклу язык, заявила «Сам ты сухая копченая крыса!» Отец, пришедший домой и увидевший катавшегося по полу от смеха Миракла был в шоке, а потом и сам присоединился к нему.       — Который час? Зачем ты разбудил меня в такую рань? — Василиса недовольно покосилась на Миракла.       — Пол девятого, — с самым спокойным лицом ответил мужчина.       — Сколько?! — девушка попыталась выскочить с кровати, но запуталась в одеяле и упала в нем на пол, — Ладно и так сойдет, — с этими словами рыжеволосая поползла гусеницей в сторону ванной, — Что смешного? — фыркнула Огневая гладя на давящегося от хохота Миракла и закатила глаза. Выпутавшись, наконец, из одеяльного плена Василиса понеслась в ванную. Что-то подсказывало ей, что день будет зашибись.

***

      Стоя в автобусе и держась за поручень, в чем собственно не было смысла, ведь автобус полез со скоростью улитки, Василиса откровенно зевала. Говорил ей вчера Миракл, что вторую «Иллюзию обмана» лучше посмотреть потом так нет же. Огнева сонно оглядела автобус, почти полностью заполненный такими же зомби как она.       Ее внимание привлекла куцехвостая девушка, что-то увлеченно рассказывающая сидящему рядом с ней кудрявому брюнету при этом активно жестикулируя. Напротив них сидели смуглый парень с выгоревшими светлыми волосами и миниатюрная девушка с черным каре, расположившая голову у него на плече. Она умиротворенно спала, вызывая у Огневой жгучую зависть и желание прилечь прямо на поручень.       Вдруг брюнет, видимо почувствовав ее взгляд, резко повернулся и, раздраженно сверкнув кажется, голубыми глазами, отвернулся. Василиса аж вздрогнула, столько холода и высокомерия что ли было во взгляде. Да уж, спасибо за заряд бодрости.       Говорят люди умеют прожигать взглядом, а вот уж ледяным, ненавистным, изучающим или ревностным, решают они сами. Каким взглядом тебя прожгут, такой костер и разгорится.