Ночной инцест

Наверное, у каждого человека есть своя вторая половинка, которая ждет его где-то в этом мире. Понять, кто является твоим единственным, кто станет для тебя идеальной парой и вы вместе проведете счастливую жизнь, не так уж сложно. Стоит лишь почувствовать запах своего потенциального спутника жизни, и все станет на свои места. Но вот что действительно непросто - так это найти такого человека. Некоторые находят лишь под конец жизни, кто-то - в чужих странах, пока иные вообще проживают остаток дней, так и не найдя свою альфу или омегу. Но что интересно, никто точно не знает, обязательно ли должен существовать человек предопределенный тебе судьбой. Возможно, многие тратят на поиски всю свою жизнь, а его просто-напросто не существует. Мне кажется, бетам в этом деле намного легче. Но так же хочу вас заверить, что в этом мире есть и счастливчики, которые находят друг друга еще в детстве будучи друзьями. И стоит им лишь вырасти, они понимают, что предназначены друг для друга. Порой очень жалостно думать о том, что некоторые такие же альфы, как я, или омеги живут несчастными и одинокими. Так вот, к чему я это все веду... Вы, наверняка, подумали, что я самая несчастная, и буду сейчас вам сетовать на свою жизнь, но это не так. Я попала в категорию счастливчиков. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Дело в том, что... моя вторая половинка - моя сестра! Повторюсь, моя сестра. Я не знаю, что в этом мире пошло не так, каким образом сошлись звезды или в какую сторону подул ветер при моем рождении, но спустя несколько месяцев с моего шестнадцатого дня рождения я влюбилась. Окончательно и бесповоротно влюбилась в свою сестру. Точнее тогда я просто осознала свои чувства к ней благодаря ее несравнимому запаху и ревности, которую я испытала тогда же впервые. И в конце концов так получилось, что мы стали настоящей парой, и являемся таковой уже пару лет. Правда кроме нас об этом никто не знает, и в частности родители, с которыми мы до сих пор живем. Не думаю, что есть смысл сейчас им что-либо рассказывать, потому что в таком случае в будущем я вижу себя зажаренной в маминой духовке. Но, честное слово, благодаря извращенным выходкам сестры, чувствую, не долго осталось до того, как нас раскроют. Кларк - так зовут мою сестру омегу - будто вовсе не волнует, что за столом сидим не только мы одни, но еще и родители, которые принимают вместе с нами пищу и изредка говорят о своих делах, особого внимания на нас не обращая. Чувствую, как ее рука ложится на мои бедра, от чего я вздрагиваю. Эта чертовка специально садится рядом со мной, чтобы тихо подразнить, от чего постоянно приходится ощущать на себе напряжение. Если бы не искусственный запах рододендрона, витающий в столовой и затмевающий все другие, то запах Кларк окончательно добил бы меня, и я бы завалила ее прямо на глазах у родителей. Но я сдерживаюсь, сестра знает, что я еще отыграюсь на ней через какое-то время после ужина. Ее рука проскальзывает между моих ног и плавно поднимается к паху, где уже все до предела напряжено. Кларк, кажется, невозмутима. Сидит и будто бы слушает родителей, подперев подбородок другой рукой и невинно улыбаясь. Столовую я покидаю, как это часто бывает, со стояком, который очень сильно выделяется благодаря моему размеру. Хорошо, что никто, кроме ухмыляющейся Кларк, не смотрит на меня. Уже ночь. Родители думают, что мы разошлись по своим комнатам и уже крепко спим. Но до этого еще далеко. Я бесцеремонно вхожу в комнату Кларк и, заметив, как она подпрыгнула от неожиданности, понимаю, что она ждала меня. На ее лице появляется улыбка, и я хочу стереть ее. Будет она еще мне улыбаться после своих выходок. Мне ничего не стоит прижать ее всем своим телом к стене, я сильнее ее, хотя она даже толком и не сопротивляется. Но улыбка так и не исчезает. Сестра видит, как она на меня действует. Дурманяще. Каждая клеточка моего тела напрягается, стоит только полными легкими вдохнуть запах исходящий от нее. Он уникален, ни с чем не сравним, поэтому я не могу описать его, словно он был бы похож на запах роз или апельсинов. Должно быть, Кларк это немного забавляет. — Лекса, так и будешь стоять? Я слышу свое имя и замечаю, что уже какое-то время просто держу руки сестры над ее головой, при этом больше ничего не делая. Слабое освещение отражается в ее голубых глазах, и я вижу в них вожделение и любовь. Так она смотрит только на меня, и этим я, кажется, горжусь больше всего в этом мире. Я ничего не отвечаю, а просто целую ее в губы. Целую жадно, но все же пытаюсь сохранить какую-то нежность. Я ждала этого момента с самого утра и теперь я собираюсь насладиться этим по полной. Кларк сразу ко всему подготовилась, поэтому на ней нет ни единого элемента одежды. И я рада, что не приходится тратить времени на пустяки. Не смея оторваться от ее губ, я вслепую нахожу ее левую грудь и охватываю ее свободной рукой. Слишком большая, чтобы я могла коснуться кончиками пальцев ребер сестры. От этой приятной мягкости, которую не хочется отпускать, вкупе с поцелуем я чуть ли не теряю контроль. Сестра дергает руками, ей не терпится потрогать меня в ответ. Но пока что я не даю ей этого, я еще не успела отомстить. — Сейчас ты узнаешь, как я себя чувствовала за столом, — наконец оторвавшись от желанных губ, я шепчу ей на ухо, и она в очередной раз вздрагивает всем телом. Я хватаю пальцами ее розоватый сосок все на той же груди, грубо оттягиваю и мну. Наконец более-менее отчетливый стон срывается с ее уст; она больше не улыбается. Теперь улыбка озаряет только мое лицо. Я не собираюсь на этом останавливаться и перехожу сразу к самому главному. Через пару мгновений моя рука уже оказывается на истекающей обильной смазкой промежности Кларк. Стоит пройтись пару раз по мягким складкам, как мои пальцы намокают. Запах становится еще отчетливей, от чего я чувствую невероятное возбуждение, которое больше всего отдается в мой твердый член, прижатый к животу резинкой трусов. Влажными пальцами я быстро стягиваю их и сразу же продолжаю дальше мучить мою бедную сестру. Я касаюсь клитора Кларк, слегка поглаживая его, и она невольно снова начинает тихо постанывать. Мне не терпится войти в нее, кажется, уже низ живота начал побаливать от перевозбуждения, но я сдерживаюсь. Это игра. Игра, в которой проигравший тот, кто первым начнет умолять. И Кларк, как всегда, проигрывает. — Лекса, пожалуйста, — наконец между стонами произносит она подрагивающим голосом. Она сейчас больше похожа на ребенка, которому не дают того, чего он хочет. Кажется, что она вот-вот заплачет, лишь бы я исполнила все ее желания. И теперь я собираюсь их исполнить. — Не буду же я делать этого у стены, — говорю я, наконец отпуская руки сестры, и присаживаюсь на ее кровать. Хоть я и дала ей свободу, в лице она почти не изменилась. Оно было все таким же возбужденным. Кларк повалила меня на спину, сама забираясь на мои бедра, и теперь уже она могла прикасаться ко мне, где и как ей заблагорассудиться. Ее губы исследуют мою небольшую грудь, уделяя больше времени соскам. Только от этого я хватаюсь за простынь, крепко сжимая ее. Она делает это уже, кажется, бесчисленное количество раз, но для меня каждый раз как новый. От каждого ее прикосновения мое тело пылает, на месте каждого легкого укуса я продолжаю чувствовать жар, который затухает лишь со временем от прохладного воздуха. Видно, что Кларк хочет наконец перейти к самому главному, она хочет спуститься и использовать свои губы и рот, чтобы сделать мне еще приятнее, но я не даю. Мне надоело ждать. Я резко переворачиваю ее, и спустя мгновение мы уже поменялись местами. Смотрю в ее глаза и вижу в них мольбу. Я не томлю больше никого из нас ожиданиями и направляю свой член в ее лоно. Медленно, без какой-либо спешки. Кларк порой жалуется, что он слишком большой, даже спустя столько времени, поэтому я не смею делать чересчур резких движений. Сестра обхватывает меня своими ногами, стараясь притянуть меня ближе и ускорить мои движения. Кажется, моя чрезмерная осторожность не вызывает у нее положительным эмоций. Когда я вхожу в нее до упора, в комнате раздается несдержанный громкий стон. И, черт побери, если родители не спят, то они вполне могли это услышать. Но меня это не останавливает. Я кладу ей на губы указательный палец, говоря быть тише, и начинаю двигаться. Теперь она была намного более сдержанной, хотя и не могла замолчать вовсе. Стенки узкого влагалища сестры, казалось, вцепились в меня и не хотели отпускать, поэтому сначала нужно было приложить немало усилий, но спустя какое-то время мне все же становится легче. Я вхожу в нее настолько, насколько могу, словно желая слиться с ней в одно целое. И она, в свою очередь, принимает меня настолько, насколько может. Кажется, ничто бы не смогло развязать наш телесный узел сейчас. Я целую ее, от чего в комнате становится тише, а нам приятнее. Ощущение, словно электрический заряд пробегает от моих губ к кончику члена, а после ногам, заставляет тело возбужденно вздрагивать, а меня - ускорить движения. Как себя чувствует Кларк, я могу лишь гадать по ее побагровевшему лицу, закатывающимся от удовольствия глазам и еле сдерживаемым стонам. Так проходит совсем немного времени, которое в моем сознании растягивается на долгие часы. — Лекса, Лекса, Лекса... — Кларк начала учащенно повторять мое имя, а это значит, что она на пределе. Вскоре я чувствую, как ее тело начинает выгибаться подо мной от пробившего его оргазма. Я чувствую, как стенки влагалища начинают сокращаться, и с движениями вновь возникают трудности. Но это более не имеет значения. Стимулирующее сокращение мышц и сознание того, что я сделала сестре приятно, доводят меня до пика, и я бурно кончаю в нее, чувствуя, как становится еще теплее и приятнее. Я падаю на немного влажное от пота тело подо мной и учащенно дышу. Блаженство. — Я люблю тебя, — как всегда, говорит Кларк, целуя меня то в шею, то в лоб, и крепко обнимает. Я затихаю, задерживая дыхание на пару секунд. Я всегда с упоением и с замиранием сердца слушаю слова любви от сестры, словно она говорит это впервые. И отвечаю ей тем же. Мы засыпаем вместе. Утром придется навести тут порядок и убраться из комнаты Кларк пораньше, чтобы не выдать себя каким-либо образом. Но сейчас меня это мало волнует. Я уже с предвкушением жду следующей ночи.