Ночной инцест

Я никогда не была осторожной в чем-либо, никогда не была предусмотрительной и обычно действовала прежде чем подумать. Вообще я бы об этом и не задумывалась, если бы не сестра, вечно говорящая мне об этом. А говорить ей, конечно же, было о чем, так как я в частности не была осторожной, если дело касалось наших с ней отношений. Необычных отношений... не таких, какие должны быть у сестер. Я много раз думала, правильные они или нет, но эти мысли не имеют значения. Ни я, ни сестра не могли сопротивляться нашему сближению, даже если бы и хотели, а самое главное - ни одна из нас не жалеет об этом. Но как бы там ни было, это нужно хранить в секрете, что мы и делаем уже на протяжении пары лет, в связи с тем, что другие могут просто не принять отношения такого рода. И доводы вроде "ну она же альфа, а я омега - все правильно", думаю, не сработают. Вот когда мы наконец станем самостоятельными, тогда-то можно будет полюбоваться окаменевшими от удивления лицами родителей и других близких людей. Но о чем это я... моя неосторожность. В основном все сводится к тому, что при виде Лексы я попросту не могу удержаться от неразумных действий. Когда ее сильный притягательный запах начинает приятно раздражать мои ноздри и где-то внутри щекотать легкие, мое тело само тянется к ней, и отпустить становится так сложно, будто она самое драгоценное, что у меня есть. А вообще, она мне такой приходится в действительности. С другой стороны, мне просто доставляет какое-то отдельное удовольствие дразнить сестру, когда рядом близкие. После она целый день угрюмо и с каким-то хищным неудовлетворенным взглядом смотрит на меня, пока я строю из себя саму невинность. Однако, подобное поведение с моей стороны уже несколько раз чуть не довело до того, что нас чуть не раскрыли. Благо заканчивалось все наоборот. И все же, чувствую, если так пойдет и дальше, то наш секрет в скором времени секретом уже не будет. Сегодня было много домашней работы, которую я делала допоздна. Смотрю в окно и замечаю, что уже темно, но на часах еще детское время. Сладко потягиваюсь от усталости, чуть ли не падая со стула, и наконец думаю о чем-то кроме учебы. А думать мне особо не о чем; только лишь о сестре, которая занимает все мои мысли в свободное время. Когда ее нет рядом, мне тоскливо и сразу же хочется ее увидеть. Мысль того, что она должна прийти через какое-то время в мою комнату, для меня, как всегда, необычайно отрадна. Остается лишь ждать до того времени, занимая себя еще каким-нибудь не особо интересным занятием. Но сегодня ждать долго не приходится, сестра почти что сразу входит в мою комнату без стука. Вид у нее такой, будто она здесь ненадолго, так, зашла глянуть, как я тут поживаю. — Устала? — спрашивает она, зная, что я полдня корпела над домашней работой. Ее голос настолько приятен, что уши невольно подрагивают от его мягкости с легкими нотками обеспокоенности, а я начинаю учащенно дышать. — Немного. Смотрю, ты тоже, — в ее зеленых глазах можно заметить какое-то легкое раздражение накопленное в течение не более интересного дня, чем у меня. Я вскакиваю со своего стула на колесиках и мягко усаживаю на него никак не среагировавшую сестру. Она располагается на нем вальяжно, упираясь о спинку и держась за черные ручки, пока я нависаю над ней, упираясь коленом в мягкую поверхность между ног сестры. Смотрю в ее глаза, поблескивающие при тусклом освещении настольной лампы, и вижу в них осознание того, что произойдет дальше. Наклоняюсь и касаюсь ее полных губ своими. Сначала Лекса отвечает без особого энтузиазма, но спустя пару мгновений уже сама прижимает меня сильнее одной рукой, жадно углубляя поцелуй. Ее длинный язык бесцеремонно гуляет по моей ротовой полости, встречая лишь одно препятствие в виде моего языка. Не пришлось тратить много сил на то, чтобы так завести ее; ей достаточно лишь почувствовать мое возбуждение, и вся ее сдержанность словно испаряется. Только от этого поцелуя я чувствую, как трусики начинают промокать, пока у моей сестры между ног происходит кое-что помасштабней. Но он длится недолго, мне хочется уделить внимание и другим частям тела любимой и, пользуясь тем, что я пока что руковожу ситуацией, я начинаю понемногу опускаться вниз. Оставляю мокрые поцелуи сначала на напряженных скулах и подбородке, после перехожу на нежную шею сестры. — Кларк... родители еще не спят, — констатирует факт Лекса, словно это должно меня остановить. Но для этого уже поздно, следовало думать об этом раньше. Сестра даже толком не попросила меня остановиться, да и стоит взглянуть на нее, сразу поймешь, что она сама этого не хочет. Моя комната редко бывала местом, где мы могли с ней здраво мыслить наедине. И этот раз, разумеется, не исключение. Я ничего не отвечаю ей, ответом скорее служит продолжение моих действий, и он говорит о том, что сейчас ничего не имеет значения, кроме нас самих. Как бы мне не хотелось, я не оставляю никаких красных следов на шее сестры, это я делаю пониже: там, где никто не сможет увидеть, кроме меня. Через ткань белой футболки я недолго ласкаю грудь сестры. Хочется снять этот бесполезный элемент одежды, но я этого не делаю. Я все же понимаю, что полностью оголять сестру сейчас не лучший вариант, да и таким образом я нескоро смогу ее удовлетворить. Поэтому вскоре я спускаюсь еще ниже и чувствую, как в мою грудь упирается большой твердый член Лексы. — О, и как же тут поживает этот малыш? — я стягиваю с Лексы ее трусы и беру в руки далеко не маленький орган, а после смотрю на его обладательницу. Сестра смущенно закатывает глаза и в ответ добродушно называет меня дурой. Говорить дальше еще какие-то глупости у меня желания нет, поэтому я только действую. Я оставляю пару поцелуев на сокращающемся животе и гладком лобке и наконец перехожу к самому чувствительному месту сестры. Она закусывает нижнюю губу в предвкушении. Кажется, если я сейчас же не начну делать то, чего мы обе хотим, она меня без слов тут же и изнасилует. Не смея томить более ни Лексу, ни себя я обхватываю губами головку ее члена, от чего тот усиленно вздрагивает, и сразу же начинаю работать языком. В который раз удивляясь толщине ее органа, я невольно слегка сжимаю его своей рукой, пока мои губы делают свое дело. Спустя несколько секунд таких ласк я чувствую, как сестра хватает меня за затылок и умеренно сжимает волосы одной рукой, словно это может ей как-то помочь. И хотя моя ротовая область забита, да и губы держат в плену твердую плоть, я ухмыляюсь. Мысль о том, насколько я приятно делаю сестре, способна просто свести с ума. Я чувствую себя счастливой, и в то же время очень сложно почувствовать что-то, кроме своего возбуждения. Между ног, кажется, аж до боли пульсирует, я чувствую, как там мокро. Наверняка, уже капает на пол. Поэтому моя свободная рука, доселе покоившаяся на бедре Лексы и словно потерявшая контроль, уже вскоре оказалась на моем клиторе. — Черт! — неожиданно сестра как можно тише вскрикивает, и я обращаю на нее свой взгляд. В ее зеленых глазах тревога. — Кто-то идет, — говорит она и, прежде чем мне удается понять смысл сказанного, она запихивает меня под стол, из-за чего я вынуждена на время оставить ее "малыша". Наверное, и так понятно насколько быстро билось мое сердце до этого, ведь оно всегда ускоряет свой ритм только от одного простого прикосновения к сестре. Но от услышанного оно заколотилось с невероятной скоростью уже не только из-за страсти и любви, так еще и от страха. Сама же Лекса благодаря колесикам на стуле быстро придвигается ко мне так, что ее нижняя часть тела более не видна сверху, при этом я чуть не получила ее коленом по лицу. Дверь открывается. Наверное, впервые я благодарна за то, что мой рабочий стол расположен у той же стены, что и дверь, благодаря чему понять, что под ним происходит, было не так-то просто. — Лекса? — это мама. Как не вовремя. Если бы она только зашла немного позже... Хотя чего это я, передо мной все так же был огромный показатель возбуждения моей сестры, который, кажется, начал терять свою форму. Вот только этого мне не хватало. — Что ты тут делаешь? Вот этот вопрос меня забавляет. И правда, что сестра может делать в моей комнате за моим письменным столом? Но я не стала долго на этом зацикливаться, ведь у меня есть дела поважнее. Я вроде бы что-то говорила про свою неосторожность? — А, я... — непонятно из-за чего именно сестра запнулась: из-за того, что она попросту не знала, что ей ответить, или из-за того, что мои губы вновь припали к ее члену. Наверное, оба эти фактора отняли у нее язык на время. Тем временем я продолжаю то, на чем нас так нагло прервали, ощущая, как сестра тычет мне коленом в плечо с призывом прекратить. Я не слушаю. Снова начинаю ласкать ее своим языком и губами по выработанному мною порядку. Я знаю, как ей лучше всего, где ее самые чувствительные точки и как быстрее всего довести ее до оргазма. И, кончено же, знаю, как ее подольше помучить. За все время, что мы вместе, я научилась понимать ее тело не хуже своего. — Я п-п-просто пришла посмотреть, как тут сестра-А-А! — Лекса снова вскрикнула. А вот это я, кажется, не рассчитала силу, с которой сжала ее бедные пухлые тестикулы. — В-вот вдруг устала и решила тут посидеть. — Ты в порядке? И где Кларк? — если у меня от этих вопросов голова кипит, то, что происходит с Лексой, я могу себе только представить. А ведь в такие моменты я и являюсь источником ее несчастий. — Да-да, она спит. Не тревожь ее, — тут я еще раз должна поблагодарить свою комнату. Кровать расположена в дальнем углу, где уже нет света, да и вообще со стороны матери было бы неудобно что-то там высматривать. Поэтому она просто верит на слово и сообщает о том, что идет спать. — Ну ты у меня попля-я-яшешь, — тяжело вздохнув, с расстановкой ворчит сестра, уже обращаясь ко мне. Она снова возвращает нас в прежнее более удобное положение, и я исподлобья вижу в ее глазах недобрый огонек. Меня это почему-то чертовски заводит, хотя, куда уж дальше. Могу поспорить, что она бы уже давно вскочила на ноги и жестко взяла меня прямо на этом столе, если бы не была так близка к оргазму, как сейчас. Даже в такой напряженный момент я умудрилась доставить ей такое удовольствие, что сейчас она была бы просто не способна устоять на своих двоих. Я в предвкушении, не могу дождаться, когда она кончит. От этого я начинаю заглатывать ее член глубже, но не пуская его глубоко в горло. Сестра поняла, что опасность миновала, и теперь она непрерывно постанывает, смотря за моими движениями и даже немного помогая своей рукой. Наверное, чаще всего месть сестры начинается с ее оргазма. Ему я, несомненно, рада, но в таких случаях она меня просто не предупреждает о нем. Так и в этот раз. Сначала я чувствую теплые вязкие струи в своем горле, от чего чуть ли не давлюсь, а лишь после слышу финальные стоны удовольствия сверху. Все же я быстро прихожу в себя и принимаю всю ее сперму, которая стремительно заполняет мой рот, не упуская ни капли. Вкусно, до беспамятства. Смотрю на сестру взглядом вроде "можно было и предупредить", а после глотаю ее любовную жидкость, которая действует на меня словно афродизиак. Кажется, я кончила вместе с ней, но в такой момент было сложно понять. — Ох, ничего не могла с этим поделать, — говорит Лекса, невинно разводя руками и легко улыбаясь. Не обращая на это особого внимания, я кладу голову на ее колено, чтобы привести дыхание в норму. Ей тоже это нужно, потому что она, кажется, совсем не дышала половину времени. Возбуждение не проходит, ни у кого из нас. Вскоре сестра наконец встает, при этом подымая и меня. — Сейчас-то я за все отыграюсь, — беззлобно рычит Лекса мне в губы, и от этого по коже пробегают приятные мурашки предвкушения. Она подхватывает меня на руки, которые ничуть не больше моих, но такие сильные, и ровным шагом несет к кровати, пока я широко улыбаюсь ей. И я знаю, она сдержит свое слово. Она всегда отыгрывается за все мои выходки в полной мере.