Иллюзия страха

— Йода-переросток проклятый. Что б у тебя уши отсохли, — Бэкхён выходит из лифта и направляется по коридору отеля к дальней двери, попутно бурча себе под нос ряд несуразных предложений. Отель был один из дорогих в Сеуле и Бэкхён это прекрасно понимал, вот только откуда столько денег у временного учителя, который по совместительству серийный убийца, оставалось лишь догадываться. Вряд ли на карманных деньгах его жертв можно так разгуляться. Он подходит к нужному номеру и хочет постучать, но дверь легко приоткрывается от толчка. Бён кое-как делает несколько шагов, осматривая просторное помещение, которое освещалось лишь тусклым светом и замечает по-хозяйки расположившегося на кресле Пака. Он смотрел в экран телевизора, будто не заметил приход младшего. — Эй. Тетрадь моя где? — Бэкхён становится напротив мужчины, заслоняя телевизор. Его словно одолевает холод, когда Пак переводит на него взгляд, смотря исподлобья. — Сядь, — коротко командует Ёль, на что студент лишь фыркает и отворачивает голову. — Я тебе псина что ли?! — только и успевает сказать тот, как Чан тянет его на себя, из-за чего Бэкхён оказывается сидеть между ног старшего и прижатым спиной к его торсу. — Мне нужна лишь тетрадь. — Ты мог сказать об этом Ифаню, ты мог забить на это вовсе, да что угодно могло послужить причиной, но ты пришел. Ладонь Чанёля касается ещё прохладной щеки Бэкхёна, а максимум, что может сделать тот, это молчать и терпеть, пока действия Пака не перерастут во что-то большее. Парень сам себя не понимает, почему он пошел в отель, осознавая ситуацию. Но, возможно, как раз из-за осознания он сюда и пришёл, но признавать не собирался даже у себя в голове. — Ротик, малыш, — Чан касается языком шейных позвонков Бэкхёна, а после проталкивает большой палец в приоткрытые губы. Сегодня ты покладистый, мне нравится. А теперь соси, — Чан шепчет куда-то за ухо, но даже не видя можно было понять, что мужчина улыбается. Бэкхён не хочет грубых последствий и запихав гордость в самые уголки сознания, послушно выполняет приказы. В прошлый раз, когда инициаторам подобного был сам Бэкхён, это получалось у него в несколько раз проще. Он послушно посасывает палец, перемещая его за щеку и изредка импровизируя языком, неосознанно входя во вкус, пока Ёль не толкает палец глубже, чуть ли не вызывая рвотные рефлексы. Вязкая слюна тягуче стекает от губ по подбородку, пачкая собой светлую рубашку студента. Он начинает кашлять, а воздуха становится катастрофически мало, но Чанёль до последнего держит в своей хватке младшего, а убирает палец лишь через несколько секунд. Бэкхён пытается откашляться и отдышаться, но лучше не становится, ведь он до сих пор в одной комнате с Ёлем, до сих пор в его руках. И Бён просто не мог не обратить внимание за всё это время, какой Чанёль теплый и как отстукивает в его грудной клетке сердце. Мужчина отпускает младшего и тот сразу же подрывается с места, лишь бы больше не ощущать рядом с собой главного провокатора своего бешенного пульса. Пак не спеша идет к кровати, где была оставлена украденная тетрадь. — Тебе это надо? Забирай, — Бэкхён ловит подачу Чана, нерешительно оставаясь стоять на месте. — Ты меня просто так отпускаешь? — Да. — Отлично. Мне еще с Ифанем надо сегодня встретиться. Адьёу, чебурашка, — парень прощается и собирается уйти, но его резко впечатывают в стену, отчего тот только шипит от боли в затылке. — Не смей. Произносить. Имена. Других. Мужчин. Когда ты. Со мной, — проговаривает со злобой Ёль до проявления веточек вен на шее. — Ифань? Ты называешь его по имени?! — чуть ли не рычит тот. — Он разрешает его так называть за дверями университета. И с чего это мне играть с тобой в новую версию «Не произноси имя Волан-де-Морта»? За мной придёт карательный отряд, если захочу залезть в штанишки к моему учителю? — Запястья Бэкхён больше не болели, а потеряли чувствительность вовсе, инстинкт самосохранения давно покинул это бренное тело и остановить самоубийство через руки Пак Чана теперь было невозможно. Мальчишке было до одури страшно, но это же Бён Бэкхён, давно слетевший с катушек Бён Бэкхён. — Ты когда-нибудь прекратишь отпускать свои шуточки? — А ты когда-нибудь уберешь свой стояк от меня? — Не выносимо. И как твой «Любимый учитель» терпит тебя? При трахе рот пеналом затыкает? — Действительно. Учитель Пак, как вы меня терпите? Не заметил у Вас здесь такой предмет. — Бэкхён, блять. — Чанёль, блять. Возьми уже меня, а то мой набор остроумных ответов заканчивается! — страх никуда не пропал, но смешался с ярким желанием и возбуждением. Они словно пытались перекричать друг друга, и так бы продолжили, если бы старший не впился в нахальные губы Бэкхёна, благодаря чему воцарилась тишина. Проклятые пуговицы выскальзывали из пальцев, поэтому Бэкхён распахнул рубашку, спуская их с петель. Он жаждет посмотреть на желанное тело учителя, но пока может лишь осязать его через ткань, располагая ладони на выразительных крепких мышцах и слегка скользя ногтями. Чанёль же взял в свои владения округлые ягодицы мальчишки, сжимая в ладонях и притягивая того к себе невозможно близко. — Ну что, кто сверху? — шепчет с улыбкой Бэк. — Заткнись, Бён, заткнись, — Ёль стягивает с себя через голову свитер, откидывая его в сторону и ведёт кареглазого к кровати, практически не отстраняясь от полюбившихся губ. Они отстраняются на метр, тяжело дыша и изучая тела друг друга с ухмылками, предвкушая сладостную ночь. Бэк замечает на Чане крупную татуировку на всё плечо, заходящую на грудь. Он не видит, что там изображено из-за неяркого света, поэтому откладывает это дело на потом. Пак смотрит на свои труды, то есть на то, как благодаря ему тело Бэкхёна приобрело более четкие и острые черты. Тени и свет идеально ложатся на полупрозрачную кожу, которая обтягивает выпирающие косточки. Бён делает шаг и расстегивает ремень на штанах старшего, но его руки останавливают и тут же толкают на кровать. — Снимай. Бэкхёна завораживает командирский голос Чанёля. Ему страшно, но нравится. Нравится чувствовать возбуждение, нравится получать внимание, нравится ловить жадный взгляд на своём теле, нравится всё, если в контексте есть имя Пака. Бэкхён признаёт, что мужчина ему не безразличен, но только сейчас, когда внутренние чувства взяли вверх над контролем. К черту всё. Парень снимает с себя джинсы, оставаясь в боксерах и рубашке повисшей на руках, но даже в такой момент смущение его не покинуло, ведь он ещё ни разу не был перед кем-то обнаженным, если не считать личного врача, проводящего осмотр раз в год. Он пытается прикрыться тканью, но взгляд, этот обжигающий до самой души взгляд... — Всё снимай. — Я не могу, — тихо говорит Бэк, отвернув голову, сжимая колени вместе и держа в сжатых кулачках края рукавов. — Бэкхён, хочешь огорчить меня? — бесцеремонно произносит Чанёль, вытаскивая из штанов кожаный ремень. Он складывает его пополам и постукивает по своей ладони, ожидающе смотря вниз на мальчишку. — Ты что удумал? Убери. Я не подписывался на бдсм! — испуганно произносит Бён, отодвигается дальше к изголовью кровати, но взгляд мужчины до безумия кипятил кровь в теле, не давая ослушаться. — Хорошо, папочка... — он покорно снимает с себя оставшиеся элементы одежды, получая в качестве ответа смешок Пака. — Умничка. Чан берет с тумбочки тюбик смазки и кидает на кровать, после чего устраивается между бедер младшего. Он делает легкий толчок в пах коленом, дразня Бёна и себя заодно. Мальчишка тянется к ширинке на штанах, но его руки вновь перехватывают и удерживают по обе стороны от головы, он издает огорченный скулеж, но получает короткий поцелуй в губы. — Не спеши, сладкий, — Пак берет в зубы сережку на мочке уха Бэка и слегка оттягивает, после чего кусает и посасывает нежную кожу на шее около угла линии челюсти. Бэкхён запрокидывает голову, получая первую метку на коже от Чанёля, он хочет прижать старшего к себе, но попытки тщетны, руки вдавлены в кровать. За несколько минут атмосфера в комнате накалилась до предела, воздух ощущался сжатым и дышать становилось тяжело. Парень забыл про свои страхи, сейчас им владел микс желания и возбуждения. Оба слышали мысли друг друга, не пытаясь подслушать, они пошлые, жаркие, интригующие. Рука мужчины спускается ниже, деликатно очерчивая изгибы ребер и уделяя особое внимание чувствительным соскам. С губ мальчишки слетает первый стон наслаждения, почти сразу прерываемый чужими губами, забирая в горько-приторный поцелуй. Ёль проталкивает язык в сжатые губы, одурманивая разум младшего до последней частички. Он непривычно нежен и аккуратен, как мастер со своей керамической статуэткой, которая может от любого неверного движения разбиться на мельчайшие осколки, оставив за собой лишь прекрасные воспоминания. Пак не хотел терять Бэкхена, он привязался к нему, даже не осознавая этого. Глупая игра от скуки превратилась в нечто большее, нечто глобальных масштабов, заставляя каменное сердце Чанёля вновь отстукивать свой ритм. Студент со скверным характером запал в душу, как оказалось она есть, настолько глубоко, насколько это было возможно, словно мир с его появлением обрел цвет. Всегда ли он имел столько ярких цветов? Для Чанёля такие чувства были на уровне фантастики. Любовь — вымысел писателей. Так он раньше считал. Единственное, что могло развеять его нудное существование и украсить, как казалось раньше, черно-белый мир — искусство. Искусство убивать. — Бэкхён, помнишь нашу первую встречу? — Чан отрывается от губ и ерзает в пальцах сосок того, вынуждая выгнуться в шее и словить взгляд а-ля «Почему ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?» — Свадьба? — еле слышно хрипит тот, но получает отрицательный мах головой в ответ. Черноволосый приподнимается и располагает руки на спине Бёна чуть выше поясницы, слегка поднимая и с довольной ухмылкой смотря на контрастные тени от угловатых частей тела, а после переводит взгляд на смущенное порозовелое личико парня, старавшегося привыкнуть к такому взгляду. Но возможно ли это? Пак Чанёль — ходячий многоэтажный оргазм. — Выставка два года назад. Ты остановил своё внимание на моей картине. Кто-то проходил с комментарием «Фу», кто-то с заумными фразами о великом, но ты... — Чан забирает каплю естественной смазки с сочащейся головки члена Бэка и облизывает палец с той же свойственной только ему улыбкой. — Твой взгляд показался мне особенным, я видел, как ты всматривался в каждую деталь с неким любопытством...Восторгом... Бэкхен закусывает губы, когда его возбуждения касаются, терпит, а от действия Чана хотелось вовсе выпасть в астрал . «Демон искуситель» — думает студент и в голове непроизвольно появляется та картина. Он плохо помнит, что конкретно было изображено, но уверен в кроваво-красных оттенках, бледных исхудавших телах, тянущиеся руки в бездну к Сатане. Чан опаляет дыханием впалый живот младшего и кончиком языка оставляет влажную дорожку, пока рука по-хозяйски расположилась на ягодице, а после устроилась в межъягодичной линии, слегка надавливая, вынуждая Бэкхена отползти дальше от таких действий, что вышло весьма плохо из-за настырного мужчины, не позволявшего ничего лишнего. — Чан, не делай больно, пожалуйста... — Бэкхёну тошно от себя, от своих же слов, он чувствует себя жалким и использованным, но поворачивать назад было уже поздно. «Это ради удовлетворения моей девственной задницы, только потому, что он сравним со стриптизером для вип-персон» — продолжал повторять Бэк, как мантру. Он тяжело дышит и зажмуривает глаза до появления разноцветных кругов, пока в кольцо мышц не вторгся палец Ёля. Бэкхен пискнул скорее от неожиданности и страха, чем от боли. Он запустил холодные пальчики в волосы старшего, чуть сжимая, не доставляя ему боли, чтобы потом не поплатиться за это. — Пак, я тебя ненавижу... — скулит Бэкхен от дискомфорта. — Любой другой бы уже трахнул и забыл, но разве я могу причинить боль своей принцесске? — Ты об этом как-то не думал, всаживая мне иглу в ше...Аащ... — Чан сделал резкий толчок пальцем и продолжил растягивать чувствительные стенки, наблюдая за лицом своей пассии. Он наносит поцелуй за поцелуем, пока ногти мальчишки приятно царапали кожу. Ёль добавляет ещё два пальца и отвлекает того, голодно и глубоко целуя, изучая горячий ротик. Бэкхен тяжело дышит от неприятных ощущений и в качестве мести кусает того за язык, Пак же принимает вызов и резко толкает руку под другим углом, задевая простату, чего сам не ожидал. Бён выгибается и вскрикивает, прижимаясь к старшему и чуть ли не тая на постели. — Чудесный голосок, чудесный, — Ёль делает еще один толчок к простате, получая судорожный вздох, от которого готов сам кончить. Бён Бэкхен был чрезмерно сексуален, а в такой обстановке это было невыносимо. Любая самая закаленная сдержанность полетит к чертям. Он собирается отстраниться, но обе руки держат его за запястье, а затуманенный взгляд младшего уже о многом говорит. — Ёлли... — Ну, детка, сейчас папочка сделает еще приятнее, хочешь ведь? — Чан получает кивок и руки Бэкхена судорожно пытаются стянуть со своих плеч рубашку, которая уже прилипала от испарин на коже и в частности на спине. Пальцы больше не ощущались в анусе и теперь чувствовалась лишь болезненная пустота. Ёль пару секунд наблюдал за забавным зрелищем и в итоге помог бедняге. Пак стянул с себя джинсы и боксеры, отбрасывая их куда-то в сторону. Бэкхен пошло улыбнулся, а потом резко поднялся и округлив глаза, отскочил на другую сторону кровати. — Не подходи! Ты с ума сошел, пихать ЭТО в меня?! Я тебе не резиновый, знаешь ли! — испугано кричит Бэкхён, сгребая в охапку одеяло. — Я не знал, что у тебя будет...ТАКОЙ. — Бэкхё... — Я ухожу в монахи, Чанёль! Твой дружок выйдет у меня через умбиликус! Нет! Спасибо! — Бэ... — Святая Преисподняя, за что мне это? Что я не так сделал в этой жизни? Это из-за того, что я отшивал тех несчастных? Я хочу домой к мамочке... — Блять, — Ёль вздыхает и взяв говорливого парня за стопы, тянет к себе, тот же переворачивается на живот и хватается за изголовья кровати. — Меня живым не взять! Джек, оставь свой бобовый стебель у себя в трусах! — Да ну? — Чан приподнимает таз Бэка и устраивается сзади, прижимая налившийся кровью член между его ягодицами. — А?! — Бэк ошарашенно смотрит через плечо и четко чувствует стояк старшего. Такого поворота событий он не подрасчитал, повернувшись задницей кверху. — Нет, Чанёль! Нет! — Да, Бэкхён, да, — Пак сжимает в руках мягкие ягодицы , раздвигая их и головкой члена проникает в растянутое кольцо мышц. — Блять! Смазка! Смазка! Алё! — кричит в испуге младший, сжимая в кулаках одеяло. — Прости, малыш, забыл, — Ёль не в силах себя больше сдерживать и нащупав быстро тюбик, выдавливает на ствол всё содержимое, не выходя из узкой задницы мальчишки, а продолжая свои действия. — Гребанный. Пак. Чан. Ёль... — шипит Бён, стараясь не двигаться, ибо боль постепенно разносится по клеточкам всего тела. Чанёль входит на половину и наклоняется к уху Бэкхена, облизывая ракушку, целуя скулу, пока рука вновь примостилась на соске ворочая и сжимая его в пальцах. Студент прерывисто дышит и не отрывает голову от простыни, не желая смотреть на Чана. — Не обижайся. Бэкхённи, детка, ты слишком красивый и сейчас неимоверно сексуален. Я и так прикладываю все усилия, чтобы тебе доставить меньше боли, но и ты войди в мое положение. Посмотри на меня, ну же. — Я войду в твоё положение, ой как войду! Шваброй! — Бэк фыркает и приподнимается на локти. Дабы не терять последние остатки гордости и показать гребанному Паку, что он не типичный пассивный персонаж в яойной манге. Парень толкнулся ягодицами назад, насаживаясь на член больше, чуть сдерживая в себе болезненный крик. Чанёль деликатно пробегает пальцами по позвонкам младшего и делает плавные толчки. Сквозь боль до дрожи пробивало новое для Бэка приятное чувство, которое, казалось бы, заглушает минусы всей этой ситуации. — Чанни... — сквозь приглушенные стоны проносится имя из уст младшего, вызывающее как минимум табун мурашек по коже. — Я тебя совсем не слышу. Постарайся, — но после этого Бэк вовсе сжал зубы до скрипа , не давая желанного. Поэтому Пак оставил новую порцию синяков от пальцев на упругих частях тела и ускорил темп, начиная с резкого глубокого толчка, из-за чего Бэкхён громко и пошло застонал, сжимая кольцо мышц вокруг чужого члена. Чан целовал и покусывал плечи студента, успокаивая того. Пак в размеренном темпе продолжил двигаться, ощущая не меньше удовольствия от прикосновения к своему мальчику, от мелодичного сладкого голоса и содрогающихся мышц, которые дозволено ему было видеть. Он выходит, поворачивая Бэкхена на спину и наклоняется к губам, вбирая тяжелый воздух в легкие. Пак обводит контур полураскрытого рта и легко надавливает на нижнюю губу, обнажая зубы, а после жадно целуя. Не отстраняясь, он легко входит в уже растянутый анус, сразу же ускоряя темп. Комната пропиталась рычанием Чанёля, стонами Бэкхена, пошлыми шлепками тел, горячим воздухом и сплетенной вместе аурой двух людей, нашедших в друг друге свой свет, пусть не до конца признавая и соглашаясь с игрой судьбы. Пальцы парней сплетены вместе, оба уже давно на пределе и первый сдаётся Бэкхен, изливаясь к себе на живот без чужих рук, а лишь от касания торса Пака о его эрегированный член и сжимая пальцами большие ладони. Чанёль выходит и тут же кончает на живот Бэка, смешивая семенные жидкости. Оба часто и глубоко дышат, пока стенки рта осушает окончательно, заставляя нуждаться в воде, а рассудок постепенно возвращает четкие картинки. — Черт... — вдыхает младший, прикрывая лицо ладонями. — Твой личный демон, обращайся, — Чан тянется обнять парня, но тот подрывается с кровати и со стоном делает шаги. — Мне нужен душ. И хватит пялиться на мою задницу, Ёль! — Я не смотрел! — мужчина смеется, искренне, как никогда раньше. Циферблат часов показывал время за три ночи. Время, когда заботы реального мира должны скрываться за вуалью снов или алкоголем и юношеским беспредельным весельем. Бэкхён проснулся от странного сна и около минуты пытался придти в себя, осознать что произошло, но много времени на это потратить не пришлось, ведь кончик носа был примкнут к горячей крепкой груди мужчины. «Надо пиздовать отсюда, пока не поздно» — думает тот и тихо выбирается из под одеяла. Он на ощупь находит свои вещи и делает ужаснейшую ошибку — оборачивается. Мирно спящий Чанёль, заставляющий трепетать сердце в груди, лежит с полураскрытым одеялом, которое вовсе спадает, когда он поворачивается. Бэк закрывает рукой свой рот, чтобы не пискнуть. Свет из окон картинно ложится на рельефы старшего, на его прекрасное лицо и Бэкхён не мог не запечатлеть это. — Меня трахнул Апполон. Скажу кому — не поверят, — Бэкхен достает телефон и морщится от своих же движений, доставляющие дискомфорт в районе ануса. Он фокусирует камеру и делает щелчок, но мало того, что сработала вспышка, так ещё она сопровождалась громким звуком. Бэкхён замер от страха и начал молится всем существующим богам о том, что Пак продолжит путешествовать в мире Морфея. — И что это значит? — хрипит Чанёль, смотря на виновника. — Я...Мне надо срочно домой...И...Пока, — побег был остановлен, а Бэкхен посажен пятой точкой на кровать и объят со спины крепкими руками. — Ай! Не забывай, что ты вторгся в мою задницу и нарушил там покой! — Воскресенье. Не хочешь остаться со мной? — Родители ждут. — Не ври мне. Но ладно. Я отвезу тебя утром. — Маньячище. Теперь отпусти. Ёль ложится обратно и укладывает с собой младшего, зажимая того, как мягкую игрушку. — И зачем тебе моя фотография? Хочешь дрочить одинокими вечерами? У тебя ведь есть я. — Не приближай свой член к моей заднице еще несколько месяцев! — обиженно бурчит Бэкхен и отворачивается, получая в ответ лишь смешок Чана и его объятия. Бэкхен плохо спал и вновь проснулся раньше Чанёля. Ему было уже бессмысленно убегать, поэтому понаблюдав несколько секунд за сонной мордашкой, он хотел привести себя в порядок, но вещи, которые он ночью собрал и оставил на тумбочке куда-то пропали. Видимо, Чанёль решил подстраховаться. Он взял первую попавшуюся вещь, а именно безразмерную худи, и ударив им мужчину, поплелся в ванну. В вещице Пака, он выглядел ещё более миниатюрнее, что умилило даже самого Бёна, когда тот наблюдал за собой в зеркало. — Он там спит ещё? — Бэк откинул полотенце, которым вытирал волосы на стул и потянулся к верхнему кухонному шкафчику, планируя раздобыть завтрак. Неизвестно сколько дней в этом номере отсиживался Пак, но ясно, что уже довольно долго. Чужая рука неожиданно расположилась на внутренней части бедра и быстро поднялась, соприкоснувшись ребром ладони с пахом. Бён быстро среагировал и замахнулся, но его руку перехватили, а самого усадили на барную стойку. — Чанёль! Я тебя предупреждал, чтобы ты держался дальше, идиота кусок, и... И хватит меня лапать! — рука мужчины, которая продолжала игриво поглаживать оголенные бедра, получила удар от мальчишки, но его губы тут же накрылись паковскими, увлекая в поцелуй, он влажный, не требующий спешки, чувственный. Бэкхён легко проходит ноготками по груди и шее Пака, где красовались глубокие царапины от бурной ночи. В то время, как тело Бэкхена было исписано засосами и синяками разных оттенков. — Доброе утро. — Доброе. Но, пожалуйста, убери свой стояк. — Только ты можешь помочь мне с этим. — Ненавижу. Бело-черная Honda NSX останавливается около аптеки и из нее измученно вываливается Бэкхён. Он что-то бурчит себе под нос и оглядывается на Пака, пуская молнии из глаз. — Можно мне что-нибудь от боли, ну, "Там", — парень говорит тихо, чтобы любопытные незнакомцы в очереди не слышали этого. — Конкретнее, что Вас беспокоит? — После секса болит... — Половой орган? — Ну... Нет...Ан... — Бён совсем шепчет, что его практически не слышно. — Молодой человек, говорите громче. — За последние сутки в моей заднице побывал член размером с биту два раза! Я умираю, дайте мне мазь, аджума! — не выдерживает Бэкхен и получив мазь с бонусом в виде перешептываний и осуждающих взглядов, быстро покидает аптеку. Но перед ним появляется интересная картина, как Пак, пафосно сидящий в автомобиле, разговаривает с какой-то девушкой в вызывающей одежде. — Дамочка, этот самец мой, уберите от него свою дырку и пиздуйте к жирным мажорам. Другого, с Вашим зашпаклеванным тоналкой лицом, не светит, — злобно фыркает Бён, подходя к ней. — Купил? Садись, — смеется Ёль, заводя двигатель. — Думаешь, раз свои патлы залакировал вверх и разъезжаешь на крутой тачке, то тебе все можно? — парень показывает язык девушке и залезает в салон. Она бы так просто не ушла, если бы Ёль не кивнул ей с фейсом маньяка. — Откуда у тебя вообще столько денег? — Пока тебе рано знать. Познакомишь меня со своими родителями? — С ума сошел?! Шпала ушастая, поехали. На протяжении недели, пока длилась сессия, Бэкхен был полностью зарыт в учебу, встречи с Чанёлем не должны были происходить, если бы псевдо-учитель не рвался после каждого экзамена утащить студента в укромное место. — Учитель Пак, где Ваш студент Бён Бэкхён? Осталось три отвечающих, а ни его, ни уважительной причины отсутствия нет, — завуч просматривает еще раз список и уже собирается звонить директору, ибо отсутствие на экзамене нельзя было спускать с рук. — Он уже бежит. Обещаю своей работой, что он сдаст. — Что ж. Я приду вечером и мне необходимы его черновики и оценка. Если этого не будет, то , к сожалению, Вам придется уйти, — женщина покидает аудиторию, а Ёль тяжко выдыхает и садится слушать следующего студента. Бэкхён приходит спустя два часа после окончания экзамена. Он не спешит и с довольным лицом подходит к учительскому столу. — Бэкхен, где тебя носит?! Меня могут уволить из-за твоих выкрутасов. Только репутацию мне портишь, — Пак встает, опираясь ладонями о стол. — Учитель...Ну простите один раз своего студента... — шепчет мальчишка и хватает старшего за галстук, притягивая к себе и облизывая его подбородок, где остался небольшой след от шариковой ручки. — Думаешь, я просто так поставлю тебе зачет? — усмехается тот. — Ну почему просто так... — Бён достает из рюкзака бутылку вина, ставя на стол и расстегивает свою толстовку. — Ты не можешь придти,соблазнить и уйти. — Всю неделю тебе мои другие экзамены не мешали и ты делал тоже самое. Прошу, учитель, выручите меня. Я Вам отплачу, — младший обходит стол и опускается на колени, расстегивая умелыми пальчиками ремень. Бэкхен привык к Чанёлю. Чанёль привык к Бэкхёну. Они казались обычной парой. Смотрели фильмы, ходили в парки, отмечали праздники вместе, за год практически съехались и жили в доме старшего. Бэк практиковался в готовке, а Чан с улыбкой ел какие-то угли с разваренным рисом, говоря, что это самое вкусное блюдо на свете. Они не могли представить жизнь друг без друга. У них не было такого, что кто-то из них в один вечер признался в любви и предложил встречаться, они просто любили друг друга без признаний, без показа, без суеты. Любили так, как в сказках, фильмах, самых лучших книгах. Любили всем своим существом. У них была обоюдная зависимость. Бэкхен как всегда нес неизвестную чушь, а Чанёль шел рядом и слушал, ему хотелось вечно говорить, что он самый лучший. Но прошлое нельзя скомкать, выбросить и забыть. Оно будет всегда сдавливать шею заточенным парфорсом¹, напоминая о себе. «В городском парке был найден труп молодого студента Сеульского университета. Следователи полагают, что это дело рук Флориста, решившего вновь пошатнуть нервы горожан. При осмотре трупа на месте претупления, из-под кожи на животе выползли небольшие змеи. Флорист убрал желудок и поместил розы и яйца змей внутрь, рассчитав их время вылупления. Студент посещал психолога, следствие полагает, что это связано, ибо на шрамах на руке были вышиты красными нитками бутоны роз, а в ладонях воткнуты шипы от стеблей цветов. До сих пор остается загадкой, что делает серийный маньяк со своими жертвами и почему его до сих пор не поймали. Позже будет известно, чьих рук это дело — еще одного подражателя или настоящего легендарного маньяка.» Раздаётся звук захлопывающейся двери и Бэкхен вздрагивает, выключая телевизор. — Малыш, как прошёл твой день? — О, Чанни, ты рано сегодня... — Что-то случилось? — Ёль обнимает Бэкхена, целуя в лоб. — Нет... То есть да, — он отстраняется от старшего, ловя вопросительный взгляд. — Обнаружили труп. — И что? Теперь будешь меня к каждому убийству приписывать? — Чан, это твоя роспись. Ты всегда оставляешь цветы и разве может кто сравнится в твоей оригинальности. Да и красная роза означает любовь, если коротко. Не ври мне, это ведь ты. — Да, — Ёль садится на диван, отворачиваясь от младшего. — Зачем? — Мне это необходимо. — Но ведь у тебя есть я. Ты должен был отказаться от своих привычек. Особенно от таких. — Я не обещал ничего подобного. — Тогда сейчас. Сейчас пообещай, что больше ты никого не убьёшь. Сделай выбор. Либо я, либо... — Бэк... — Пак встает и обнимает младшего, а тот в ответ обхватывает его за спину. — Ты знаешь, что я всегда выберу тебя. — Хорошо, Ёлли... Через неделю Пак опять начал пропадать допоздна, как и перед убийством того студента. Бэкхен больше не мог нормально спать, он стал параноиком и перестал доверять любимому человеку. Всё указывало на то, что Чанёль сорвался и это действительно случилось. Вечерние новости подтвердили опасения. Найден ещё один труп, но на этот раз он был спрятан, а не выставлен на показ. Цветок, что присутствовал на теле, означал просьбу о прощении и раскаяние. Время час ночи. Бэкхен лежит в кровати и пытается вникнуть в суть сюжета книги, но не выходит сосредоточиться, особенно когда Ёль выходит из душа и ложится рядом. Человек, которого он любит, ради которого готов был пойти на любые жертвы — предал его доверие, предал его любовь. — Бэкки, ты моё тепло, без которого я замерзну, — мужчина обнимает мальчишку, а у того по щекам непроизвольно скатываются слезы. — Прости... Прости, мне так жаль, — хрипит Бэкхен, не в силах остановить свои слезы. Дверь в спальню слетает с петель и в комнату врывается спецназ, мгновенно скручивая и сбивая Пака, который тут же подхватился с места. Его валят на пол, но мужчина не желает прекращать попытки сбежать, которые в итоге оказываются бесполезными. — Пак Чанёль, Вы обвиняетесь в умышленных серийных убийствах и имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? — говорит мужчина, державший Чанёля. — Забавно. Улики все на руках. Выкрутиться этот ублюдок от смертной казни не сможет, — произносит зашедший следователь, смотря презренно на лежащего с оскалом Чанёля. — Какого черта?! — рычит Пак. — Уводите его, ребятки. — Эй! — влезает Бэкхен, ловя на себе внимание. — Смертная казнь?! Вы обещали, что дадут срок, про казнь и слова не говорили! — растеряно обращается парень к следователю, к которому приходил несколько дней назад с уликами на Пака. — Мальчик, ты серьёзно полагаешь, что убийство 43 людей обойдется в десяток лет? Приходи в участок и получишь вознаграждение. Ты спас несколько десятков жизней. — Вы не можете, я же... Я же не знал...Чанёль... — Бэк смотрит в сторону Ёля, ловя на себя пустой взгляд. Он чувствует себя отвратительнее, чем когда-либо. — Лучше бы ты смотрел на меня с ненавистью, Ёлли. Не смотри так! Не смотри! — Бэкхен старается взять себя в руки, но не может смотреть в глаза человека, которого он самолично убил, человека, ради которого жил сам. Чанёль больше ничего не говорит. — Ты сделал правильный выбор. Забудь его, — говорит мужчина и скрывается из квартиры вместе с отрядом и Чанёлем, оставляя мальчишку совсем одного. Казнь была назначена на 2 марта. Для Бэкхёна эти два месяца длились ужасно долго и мучительно. Он переехал в дом родителей и не вылезал из своей комнаты. Он не хотел навещать Чана, не хотел ему писать. Он знал, что боль будет зверски его разрывать, если он начнет писать ему, не говоря уже о том, если опять почувствует обжигающий взгляд на себе. Но всё-таки, он сел писать 27 февраля. «Ёлли, мне очень холодно, хоть я и сижу под двумя одеялами.Помнишь, как мы делали шалаш из одеяла зимними вечерами? А я помню. Я замерзаю внутри и как никогда нуждаюсь в твоём присутствии, поддержке, заботе. Я так боюсь тебе написать, увидеть. Могу ли я умереть с тобой? Знаешь, мои запястья, которые ты так любил целовать, теперь в шрамах. Да, я был в больнице и чуть не умер. Не получилось, как жаль. Мне не помогает наш любимый фильм и даже пудинг. Мы ведь так любим пудинг. Но ты должен признать, что шоколадный вкуснее карамельного. Не знаю, увидишь ли ты это, увижу ли я тебя таким, каким запомнил. Всё меняется, идет своим чередом, но пройдет ли моё желание убить себя? Если ты ненавидишь меня, то знай, я ненавижу себя в тысячу раз больше. Я люблю тебя.. Мне очень жаль. С любовью, твоё личное солнце — Бён Бэкхён.» 2 марта. 09:26. — К казни через повешенье приговаривается Пак Чанёль, совершивший... 2 марта. 09:26. — Скорая! Срочно! Мой сын... Бэкхён! Бэкхен очнись!