Иллюзия страха

Комната связала парня чернильной темнотой сразу после пробуждения, ему требуется буквально секунда, чтобы всё тело вновь пропиталось страхом. Бэкхён моментально подрывается с кровати, видя лишь общие очертания предметов в темноте, но тонкие полосы света из проёмов закрытой двери стали маяком, как показалось, к свободе. Он кричит в истерике, стучит кулаками, что есть мочи, но из-за снижения артериального давления, он теряет равновесие и падает на пол. — Выпусти меня! Выпусти меня немедленно! — задыхаясь со слезами кричит юноша. Дверь открывается, ослепляя светом и в комнату вбегает служанка и остальные из семейства Бён. — Бэкхён, что случилось, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает мачеха, присаживаясь рядом и прикладывая руку к холодному от пота лбу. — Я дома? — студент поднимает взгляд на присутствующих, не понимая, что с ним происходит. — Наразвлекался с дружками, а теперь бредишь? Оставьте его, сам виноват. Нет чтобы учиться или помочь матери. Что ты употреблял, Бэкхён? — грубо говорит отец парня, осуждающе смотря на него. — Я хотел отвлечься от учебы. Должно быть, это был сон, — облегченно выдыхает тот. — Хён, идём завтракать. Мама приготовила блинчики, — вмешивается самый младший. — Да, хорошо, я скоро спущусь. Бэкхёна оставили наедине с собой, и тот вяло прошаркал до окна, раздвигая шторы и впуская дневной свет облить комнату красками. Сейчас он как никогда был рад видеть свою семью, не только восьмилетнего брата, но и отца с его вечными упреками. — Но тогда что было сном? Ничего не понимаю. Происходящее казалось таким реальным. Наверное, перебрал с наркотой, вот и последствия, — рассуждает Бэкхён, спускаясь на первый этаж и попутно вытирая мокрые волосы после душа. Он садится за стол, частично слушая рассказ брата о том, как он защитил девочку от обидчика и понимает, что Дохён вырастет его полной противоположностью. Сейчас он мог думать лишь о Чанёле и о всей ситуации, что произошла или не произошла. Блины с мёдом превратились в кашу от терзания их вилкой по тарелке, но так и небыли испробованы. Студент обращает внимание на букет в вазе, стоявший перед ним. Из розетки листьев выходил сочный стебель с многочисленными красными цветками, которые напоминают колокольчики и собраны в кистевидное соцветие. — Красивые, да? — спрашивает мачеха, замечая взгляд Бэка. — Да, наверно. — Совсем забыла, — женщина достает из холодильника пластиковый стаканчик и ставит перед Бэком. — Парень, который проводил тебя вчера, оставил цветы и пудинг. Сказал, что ты его очень любишь. Почему ты мне не говорил об этом? Я знаю отличный рецепт, он достался... — женщина продолжает говорить, а студент потерял связь с миром после первого же предложения. Это был не сон, а блядская реальность, в которой парень, запавший в сердце Бэкхёна, оказался серийным убийцей. — А как он выглядел? И что сказал? — перебивает Бэк ошарашенно смотря на цветы. — Очень вежливый юноша, кстати. Лицо симпатичное, высокий рост, а эта улыбка...Все девушки от него без ума, я в этом уверена. Он сказал, что ты перепил и попросил отвести его домой. Ах да, сказал передать, что ответы перед тобой, не знаю, что он имел ввиду под этим. Хватая стаканчик пудинга и цветы, Бэкхён убегает в свою комнату, не обращая внимания на упавшую посуду и посыпавшиеся вопросы от мачехи вслед. Он садится за компьютер и тщательно просматривает сайты, пока не находит нужный ему цветок и его значение. В первые секунды Бэкхён думает, что ошибся и послание Пак оставил как-то иначе или вовсе не оставил, но все-таки одна строчка привлекла внимание: «Вам не придется скучать с человеком, который подарил вам гиацинты. Благодаря ему ваша жизнь станет ярче». — Что это значит? Ярче? Да моя жизнь сгорает ярким пламенем от трения моих поджилок друг о друга. По-моему, я так свихнусь. Что вообще происходит... — скулит Бён и зарывается пальцами в волосы, уже не веря в происходящее. Он листает дальше сайты и вбивает в поисковике «Красный гиацинт». — Может я ошибся и это не тот цветок? И что тут? «Подарив Вам красный или розовый гиацинт, Ваш избранник хочет донести до Вас о своей уверенности в своих действиях, он как бы говорит: «Я знаю, чего ты хочешь», «Тебя ждет множество приятных сюрпризов», — Бэк отключает компьютер, посматривая искоса на букет цветов. На лице нет никаких эмоций, они настолько смешались в одну кучу, что не могут высвободиться. Остается лишь считать секунды, когда тяжёлый напор реальности сдвинет их наружу. Бён спокойно берет телефон с желанием позвонить Минсоку, он уверен, что с ним чувствовал бы себя спокойно и в безопасности. Но включив устройство, роняет его на стол и вжимается в спинку кресла и до онемения кончиков пальцев сжимает подлокотники. На экране блокировки установлена фотография, на которой изображен Чанёль и сам Бэкхён, положивший голову ему на плечо. Видимо, оно было сделано в салоне автомобиля, когда парень был под действием транквилизатора. Когда на пластике подлокотников уже виднелись рубцы от ногтей, а губы искусаны до потери чувствительности, Бэкхён решается взять телефон в руки. Он рассматривает фотографию и лезет в галерею, где находит некое видео. На нём Пак в своём доме, составляет букет из тех самых гиацинтов, пока рядом спящий Бэк. Он говорит спокойно и уверенно, будто не его руки губят жизни. «Доброе утро, Бэкхён. Извини, что заменил ужин из печенья с молоком на феназепам, но я посчитал, что твой сон будет так спокойнее. Ты не знаешь, почему я вернул тебя домой после того, что ты видел? Я не наигрался на этой стадии, наверно так. Оу, ты ведь не думаешь, что я был влюблён в тебя? Ну ладно, об этом поговорим при следующей встрече. Цель этого видео в том, чтобы уберечь тебя от неверных поступков. Не смей кому-либо говорить обо мне и тем более сообщать полиции, иначе пострадают сначала твои родственники, потом друзья, потом друзья друзей и так далее по цепочке. Ты ведь не хочешь, чтобы по твоей вине их нашли в формальдегиде с выпущенными наружу органами? Запашок отвратительный, кстати. Так что веди себя хорошо и кушай больше, чтобы порадовать меня, у нас впереди много захватывающих дней. До встречи, мой цветочный мальчик.» Бэкхён срывается. Опять срывается на слёзы и крик. Ощущение безысходности и безнадежности не дают здраво думать. Он закрывает ладонью рот и кричит, чтобы не привлекать внимание. Становится только хуже, когда закрыв глаза от слёз, он видит тот труп мальчишки, но уже со своим лицом. Хочется проснуться и понять, что всё это сон, но не выходит. Гребённым Пак Чанёлем пропитался каждый атом вокруг Бэкхёна, он видел его в каждом прохожем, слышал в тишине тяжелый голос и сказанные им фразы, а его запах и вовсе стал единственным, что мог чувствовать парень. Он даже вызубрил всё, что можно знать о растениях, хоть во флористы подавайся. Но дни сменялись неделями, недели - месяцами, а обещанный приход Чана так и не произошёл. В первый месяц его спутниками были лишь темнота, тишина и голод, парень сидел в своей комнате и боялся отвесить шторы даже на дюйм. Когда отмазываться отговоркой о плохом самочувствии уже было нельзя, а из университета грозились отчислением, пришлось покинуть свою крепость и постепенно влиться в непривычную суету мира. Со временем, парень поборол свой страх и обрел боевой настрой, что помогло ему за полгода вернуться к жизни до Чанёля. Всё-таки, Бэкхён был не слаб морально, ему лишь необходимо было принять тот факт, что он мог стать героем рассказа с грустным финалом, чтобы найти в себе больше сил. — Я ошибся в третьем и девятом вопросе, он без сомнений понизит мой балл до критического уровня! Моего критического уровня! Почему мистер Ким меня так ненавидит? Ну и что, что я приходил к нему домой в четыре утра, я ведь нашёл ошибку в его статье! — топает ногами взрослый парень, словно школьник, идя вслед за Бэкхёном по столовой университета и насупившись, поправляет очки. — А ещё спалил его роман с практиканткой и рассказал жене, заявившись домой с фотографиями, — выдыхает безнадежно Бён, еле сдерживая свои позывы утопить друга в тарелке с неизвестной жижой, которую назвали супом. — Я хотел, как лучше! Иначе бы она мне не поверила и узнала как-нибудь иначе. А я в мягкой форме донес. Почему меня никто не понимает? Он меня завалит. Меня не возьмут на работу и я буду жить в коробке из-под холодильника. — Чон Хосок, блять! — светловолосый с грохотом ставит поднос на стол, всё же Чон профессионально играл на его нервах. — О боже... Повышение голоса. Явный эмоциональный дисбаланс. Значит я прав. Ты ведь будешь приносить мне токпокки¹ из ларька за углом хотя бы раз в месяц? — быстро протараторил тот. — Счастье любит тишину и я буду пиздецки рад, если ты закроешь свой мусоросброс. — В чём дело? Экскурсия в музее неудачно прошла? — подаёт голос следивший за всей сценой Чунмён. Парни подсаживаются за столик, но никто и звука не произносит. Из-за сжигающего взгляда Бэка, Хосок не решается что-то сказать и лишь поправляет угольного цвета волосы и откладывает очки, принимаясь за еду. — Экскурсия? Если ты про легальные муки за счёт налогоплательщиков Кореи, то да. А вот вчера учитель Ким опять его донимал, — Бён смотрит на свой поднос и сделав лишь глоток из ложки супа, отставляет его. — Он на днях уходит, пенсия у старичка, — говорит Мён и заметив нежелание Бэка к студенческой еде, достал небольшую коробочку с пирожными. — Твои любимые, Бэк. Угощайтесь. — На самом деле я не голоден, — Бён замялся и отвел взгляд в сторону, в то время как Чон уже уплетал за обе щеки и радовался новости об уходе учителя, что-то бубня под нос. — Ты очень исхудал, поэтому никуда не пойдёшь, пока не съешь, ясно? Моя мама зря старалась? — смеется Чунмён и отдаёт кондитерское изделие другу. Когда перерыв на обед закончился и все ушли на лекции, Бэкхён заперся в кабинке туалета, запихивая пальцы в рот над унитазом и вызывая рвотные рефлексы. Глаза невольно наполнялись слезами, а с кисти капала слюна вперемешку с недавно съеденными пирожными и кровью, которая была уже нормой из-за голода, таблеток и частого проведения «Обряда». Об этом также говорила и стертая зубами кожа чуть дальше костяшек. В такие моменты Бён вспоминает причину этой ненависти к еде — Чанёль. « Кушай больше, чтобы порадовать меня » — было на репите в голове парня в течении полугода, моря себя голодом. За это время его привычные пухлые щеки осунулись и скулы стали более читаемы, а половина прежней одежды была выброшена, ибо некрасиво висела на худом теле. Бэкхён пришел к следующему уроку, подсаживаясь к Хосоку и Сюмину, которые увлеченно смотрели в экран телефона. — Видел уже? — спрашивает Сюмин, отрываясь от экрана. — Ты о чем? — Флорист опять нанес удар паники по Сеулу. — Флорист?! Может это опять чокнутый фанатик? — Бэкхён старается не подавать вида о внутреннем зарождающемся торнадо. «Это не Чанёль, зачем ему так появляться внезапно?» — думает юноша. — Это точно он. Труп парня нашли в центральном парке, он был полностью обнажен, на голове был венок, а возле головы рассыпаны лепестки. Самое интересное то, что на животе были шрамы и когда криминалисты начали расследование, из расщелин вылезли маленькие змеи. Копы сказали, что Флорист вынул желудок, чтобы расположить их там. Пока это всё, что известно. У этого человека явно больная фантазия, но по нему должны сделать фильм, это был бы шедевр. Как ему удается так скрываться? Интересно. — Вот как... Есть фотографии? Мён показывает снимки и Бэк уходит из реальности, он понимает, что это рук именно Чанёля, никого другого. Венок из голубых роз — символизирует Бэкхёна, лепестки астры имели запах, отпугивающий змей, поэтому они бы не направились в эту сторону. Сама астра была символом воспоминаний, изящества и возвращения. Свежие шрамы были украшены бегониями, означающими опасность. Всё-таки не зря Бэк угробил дни на флористику. Теперь можно решать ребусы Пака. Он настолько погрузился в фильтрование происходящего, что не заметил, как прозвенел звонок и вошёл учитель. — Извините за опоздание, меня задержал директор. Итак, пока на этот предмет не найдут учителя на постоянную работу, буду вести его я. Такой бархатный голос с хрипотцой мог иметь лишь один человек. Бэк моментально поднимает взгляд, но увиденное лишь отразилось на его лице страхом. Он вернулся. Пак Чанёль действительно вернулся за ним. — Надеюсь, все хорошо ладят с аналитической химией, не хотелось бы, чтобы вы её завалили, пока я тут, — учитель мягко улыбается, осматривая аудиторию и пишет своё имя на доске. Студенты явно воодушевились, новый преподаватель им понравился с первой минуты. Дело было не только в его подходе к студентам, но и внешности, что играла немалую роль. Чанёль остался таким же, разве что волосы больше не были окрашены в пепельный цвет, а имели обычный тяжелый черный, но это только придавало мужчине больше шарма. В течении пары, Чанёль доступно разъяснял материал и покорял бедные женские сердца, да и несколько мужских. Он не уделял особого внимания Бэку и даже не смотрел в его сторону взглядом «Эй, я пришёл выпустить твои кишки и украсить цветами, ты там как?». Бэкхён даже посчитал, что это лишь галлюцинации, новый уровень к разрушению его физического состояния, но нет. Сколько бы он не сжигал глазами, а его ночной кошмар до сих стоял в нескольких метрах и говорил об индикаторах и реактивах, но суть темы Бэк давно потерял. — Парень, ты где летаешь? О чем я сейчас говорил? — спрашивает Ёль, устремляя взгляд на Бэкхёна. — Я? — Бён оглядывается и ловит на себе взгляды студентов. — Да, ты. Я понимаю, что это не самый интересный предмет, но то, о чем я говорил только что, будет на экзамене и я хочу вам помочь. Как звать тебя? — Бён Бэкхён. Я задумался, извините, — Бэк не знает, как вести себя, ощущая тяжелый взгляд Пака на себе, добавленный парой десятком глаз однокурсников. — Бэкхён, скажи, что даёт аммиачная буферная смесь и где применяется? — мужчина вытирает руки и присаживается за стол, смотря на списки студентов. — Я не знаю. — Не слушал значит, — Чанёля прерывает звонок, который не дал диалогу разрастись. — Бэкхён, останься. — Везунчик. Удачи, — Хосок хлопает друга по спине, улыбаясь с каким-то подвохом. — Не упусти шанс. - Везунчик? Не упустить шанс?! Я бы лучше полежал на земле бревном, пока отец переезжает меня на самосвале за косячки в коробках из-под хлопьев, — шипит Бэк. — Я дам тебе задания, сделай их и принеси на следующее занятие. Разбор их поможет разобраться с этой темой, — Пак ищет нужный файл и откладывает на край стола. — Никого нет. Не строй из себя человека. Думаешь, я боюсь тебя? Заявился спустя полгода с новым трупом, да ещё и в учителя подался, — Бён подходит к столу, когда все уже покинули аудиторию. Он сжимает кулаки, стараясь не выдать даже каплю страха. — Уверен, что не боишься? — атмосфера в момент сменяется, Ёль усмехается и подходит к Бэкхёну. — Вот ты и показал своё истинное лицо за маской. У тебя и правда отлично это выходит. Что, думаешь, я убегу и забьюсь в угол от страха? Не на того нацелился, — парень сделал небольшой шаг назад, когда старший подошёл ближе. — Посмотрите как мы заговорили. У щеночка зубки прорезались. Неужели ты по мне не скучал? Не представлял меня ночью? — Не дождешься. Я думал, что тебя наконец утопили. Ошибся, а как жаль. — Ты только тявкать умеешь, а сам дрожишь, я слишком хорошо знаю тебя. Бэкки, ты сбросил несколько килограмм, я смотрю. — А что, не нравится? — Бэкхен усмехается, складывая руки на груди. — Наоборот. Ты сделал так, как я и рассчитывал. Опять. — Что ты имеешь ввиду? — младший слегка теряет контроль над самообладанием, показывая страх. — Вроде не глупый, а управлять тобой так легко. Я знал, что после моих слов ты захочешь пойти противоположной дорогой. Реверсивная психология называется. Сейчас, ты даже если захочешь, не сможешь всё изменить. Я в твоей голове. И я всегда был ближе, чем ты можешь представить, — Чан касается линии челюсти Бэка кончиками пальцев, а тот и двинуться не может в первые секунды. — Теперь ты идеален, мой цветочный мальчик. — Не трогай меня! — Бэк откидывает от себя руку Чана. — И что, убьешь меня теперь? Как и остальных изуродуешь и кинешь где-нибудь в городе для потехи людей?! Ты врал мне о себе. — Я не убью тебя, ведь ты особенный, так и не понял? Бэкхён, всё не всегда так просто, как ты считаешь. Помнишь вечер в клубе, когда я трахнул твоего дружка, а ты чуть ли его не угробил? Я хотел узнать, что ты сделаешь, но я правда не ожидал, что ты сорвешься. Интересно, убил ли ты его, если бы тебе не помешали? Ах да, я не врал о себе. Ты видел лишь то, что хотел. Видел меня таким, каким жаждал и не замечал очевидное. Тут виновен лишь ты сам. — Да что ты несешь?! Прекрати. Ты мне отвратителен. Не смей ко мне подходить. Я сдам тебя в полицию. Так что сложи руки домиком и надейся на лучшее! — выплевывает студент и выбегает из аудитории. Он не замечает, как чуть ли не сбивает с ног Мина около дверей. — Учитель Пак, можно у Вас кое-что спросить? — Ким Минсок, да? Проходи. Бэкхён бежит из последних сил, позволяя декабрьскому колючему ветру пробраться под одежду. Но распахнутая куртка, простуда, люди, всё не было таким значимым, хотелось лишь убежать туда, где не было Чанёля, где была бы свобода, но перетряхивая архивы своей памяти, Бён понимает, что ему никуда не скрыться, ведь Пак всегда был рядом, оставалось лишь бороться. Парень не помнит, когда начал ощущать чувства взгляда на себе, того пронзительного тяжёлого взгляда, что всегда пугал, он словно был всю жизнь с ним. Все ниточки мыслей перепутались между собой и сложнее всего было поверить, что он как кукла выполнял всё, что хотел его кукловод. Студент врывается в полицейский участок и контраст теплого воздуха помогает собрать силы и мысли в единое. Он смотрит на суетившихся сотрудников правопорядка, буквально сбивавших его с места. Бэк старается обратить на себя внимание, но всем не до подростка, который скорее всего заявит о пропаже телефона или о том, что его гнобят в школе, сейчас первое место занимал лишь давший недавно о себе знать Флорист. — Нет, это дело подражателя. Флорист, как хирург, он пользуется точными инструментами, любит чистоту и порядок, — говорит, судя по-всему, лейтенант детективу на недавнее убийство в одном из клубов. — Думаете, настоящий Флорист работает в больнице? — Не исключено, стоит проверить. — Извините... — врывается в диалог Бэкхён. — Студент, можешь подождать 10 минут, сейчас кто-нибудь к тебе подойдёт, присядь. — Но ведь...Блять, — шепчет Бэк, но присаживается, ожидая хоть кого-то. За это время он потерял весь энтузиазм, опасаясь за жизни своих знакомых. Как и говорил Ёль, будут последствия, но парень тешил себя мыслью, что если Чанёля посадят, то угрозы никакой не будет. — Чен? В чём дело? — входящий вызов от друга заставил насторожиться. Он невзначай бросает взгляд на вход и задевает взглядом Чанёля с ядовитой ухмылкой. — Бэкхён! Минсок в больнице! Он упал с лестницы и теперь находится в коме, это всё, что известно. Срочно приезжай, — вызов завершается, а Бэк дрожащей рукой хватается за край стола и не прерывает зрительного контакта со своим личным дьяволом. — О! Чанёль, давно не заходил, как ты? — к мужчине подходят полицейские, явно знавшие его уже не первый месяц. — Замечательно, угощайтесь, — он опять надевает свою маску добродетеля и угощает глупую полицию кондитерскими изделиями, купленными за углом. — Это всё ты! — Бэкхён срывается и бежит к Паку, ударяя его кулаками в грудь, еле сдерживая слезы. — Бэкки, что случилось? — мужчина перехватывает запястья, прерывая удары. — Ты... Да как ты можешь так врываться в мою жизнь?! — Чанёль, всё в порядке? Ты знаешь его? — спрашивает один из детективов. — Да, не волнуйтесь, это мой ученик, у него проблемы с учебой, конец семестра всё-таки, да и винит себя в смерти хомячка, вот нервы пошатнулись немного, я его заберу. — Отпусти меня! — Бён вырывается и убегает. Опять скрывается от Чанёля. Опять попытка, которая не даст результатов. Бён сидит возле кровати Минсока с ненавистью к себе и к Чанёлю. Если бы он не поступил так эгоистично, то Ким не был бы усыпан ссадинами и синяками, не лежал бы, как растение в этой палате пропитанной антисептиками. Атмосфера здесь психологически подавляет. — Может пойдёшь отдохнёшь? — в палату заходит Чен. — Я должен быть тут. Что говорят врачи? И как это вообще случилось? — Ничего толком неизвестно. Он потерял сознание, а рядом была лестница. Получил много ушибов, особенно удары пришлись на голову. Врачи не знают, сколько продлится кома, а анализы будут на днях... — Чен ставит цветы в в вазу, будто они улучшат состояние Минсока. — Вот оно как... — Бэкхён смотрит на приборы, подключенные к его другу и от одной мысли, что эта чертова линия не покажет удары сердца, становилось неимоверно больно. — Извини. Мне нужно срочно идти, ты будешь тут всю ночь? — Да, всё в порядке. — Тогда я утром тебя подменю. Но ты всё равно поспи, — Чондэ уходит, оставляя парня наедине с мыслями. Стрелки на часах переползают на час ночи, Бэкхён полусонный смотрит на дверь, закрывает глаза и всё-таки засыпает. Через час он возвращается в реальность, перед ним образовался чей-то силуэт, он не сразу понимает, что происходит, пока не подрывается с места и отходит на пару шагов назад. — Ты так сладко спал, я не хотел будить тебя, — шепчет Чанёль, присаживаясь на край кровати Кима. — Отойди от него... — Я лишь предложил яблоко, может у него аллергия, Бэк? Что ж, это было лишь предупреждение, но если ослушаешься ещё раз... — Пак достает шприц, подставляя к шее Минсока. — Пентотал натрия пробежится по венам. Дыхание остановится и твой дружок умрет по твоей вине, а врачи сошлются на :"Мы сделали всё, что смогли, но он отказался бороться". — Нет. Чанёль, прошу, не делай этого, — студент сжимает кулаки и опускается на колени. — Я так больше не сделаю, только не трогай Мина... — Хороший мальчик, понял, — Чан трепет парнишку по волосам и отходит к двери. — Играй по правилам. До встречи. Глаза застилает туманная пелена слез и Бэкхён просто позволяет эмоциям выйти наружу. Снова. — Тебе конец, Пак Чанёль. Толпы студентов в коридорах расходятся, как море перед Моисеем. По центру в пламенной ярости пробивается Бэкхён, идя к своей цели. С того дня, когда к Минсоку наведывался Чанёль, прошла неделя. Бён всё это время был рядом с другом и каково было его счастье, когда он очнулся, ведь тот успел напридумать много печальных исходов. — Пак. Чанёль. Жираф кривоногий! — Бэкхён пинает дверь в аудиторию ногой и та открывается в сантиметре от удивленного учителя. — Ты что творишь? — спокойно спрашивает Ёль и проталкивает парня из наполненной аудитории, откуда несколько пар любопытных глаз смотрели на сие представление. — Ты! — Бэкхён осматривается и хватает старшего за запястье, ведя его в туалет для инвалидов. Он захлопывает дверь и прижимает к стене явно недоумевавшего Пака. — Я даже не хочу сопротивляться. У тебя недотрах? — усмехается тот, складывая руки на груди. — Давай поиграем в другой раз и не в этом месте, ладненьнко? — Чан проводит кончиками фаланг по щеке и отходит к двери, но та не открывается даже через несколько грубых попыток. — Я пришел сказать, что я буду играть по твоим правилам, если и ты их будешь соблюдать, — студент подходит к двери и стучит ладонью, зовя кого-нибудь, но его рот прикрывает широкая ладонь. — Не зови никого. Они подумают, что мы тут действительно трахались. Я не могу испортить репутацию, понимаешь? — С чего им так думать? Хотя...Места много и поручни... — студент чуть наклоняется и хватается за металлические выступы, оттопыривая ягодицы, из-за чего Чану выпала возможность наблюдать за бэкхеновскими достопримечательностями с отличного ракурса . Если бы он был в мультфильме, то над головой сейчас бы высветилась лампочка, оповещая о возникшем плане. — Значит, ты не хочешь портить репутацию? Но помнится мне, в правилах подобного не было, — он смотрит на Чана через плечо, улыбаясь и плавно виляя бедрами. — Что ты имеешь ввиду? — Пак рефлекторно смотрит на махинации младшего. — Аааххммм...Чанёёёль...Учитель! О Боже! Да! — начинает стонать во весь голос парень, изображая шлюху со стажем. — Блять! — Чанёль тут же подходит сзади, вновь зажимая рот и прижимая к себе спиной наглого мальца. — Хорошо придумал. Однако, я говорил, что не буду тебя убивать, а вот про что-то иное не заикался. Твой первый раз будет моим. Ведь я не просто так избавился от Минхо, помнишь ведь его? — Ёль обжигал дыханием, шепча тихо-тихо, но достаточно, чтобы услышал Бён. Он убирает руку, замечая, как успокоился тот и заметно участился его пульс. — Глубже! Пожалуйста! Аа... — Да блять! — рука опять закрыла говорливый ротик. — Ты у кого столько смелости набрался? — Чанни... Почему бы тебе сейчас меня не... — тихо произносит Бэкхён, беря обеими ручками руку Пака. Он открывает рот и аккуратно вбирает два пальца, играя языком и добавляя вибрации глухим стоном. — Ну же... Возьми меня прямо тут, я так хочу ощутить твой большой... — Бэка прерывает резкий толчок к стене. Чан поворачивает его к себе лицом и теперь маска младшего трескается, ему страшно. Ужасно страшно смотреть на такого Пака, было видно, что он еле сдерживается. Но Бэкхён должен держаться, если дверь откроют в подходящий момент, то репутация Чана скатится и он не увидит его хотя бы в университете. — Думаешь, я настолько глупый? — Чанёль расстегивает одной рукой пуговицу и ширинку на штанах Бэкхёна, и касается чувствительной внутренней части бедра возле паха. — Мой цветочный мальчик...Такой вкусный... — Ёль касается кончиком носа шеи и заполняет легкие запахом кокосового геля вперемешку с бёновским страхом. — Не надо... — он сжимает бедра вместе и закрывает глаза, когда рука поднимается выше, касаясь члена. — Прости, — тихо говорит черноволосый и отстранившись, бьет по лицу. В это время врывается в дверь завуч, а сзади неё еще несколько любопытных коллег и студентов, явно слышавшие стоны Бэкхёна. — Я отказываюсь от работы, если такие, как он, будут вытворять нечто подобное! — заявляет Чанёль. — Что здесь происходит?! — Мне сказали, что это нормальное учреждение. Но разве запереть учителя в туалете под предлогом, что нужна помощь и нагло приставать, это нормально?! — Бэкхён никогда не отличался хорошим поведением. Приносим свои извинения. Господин Пак, зайдите через час, выпьем чая. А Вы, Бён Бэкхён, сейчас же за мной. Парень стоит с опущенной головой и прижимает ладонь к горящей щеке от удара. Он прекрасно слышит, как начинаются поддакивания и обсуждения. Многие видели, как он вел за собой Чанёля и тем более, как ворвался в аудиторию. В итоге, он опять проиграл Паку. В оконные стекла проникал лишь свет фонарей и изредка проезжавших автомобилей, в это время здание университета обычно пустует, но надвигающиеся экзамены совсем близко и некоторые единицы с трудом вгрызаются в гранит науки даже в такой час. Чанёль так бы и прошел мимо дверей одной из аудитории, направляясь домой от этой рутинной работы с проверочными, оставленными прежним учителем, если бы не услышал веселый смех Бэкхёна. — Я всегда на этом упражнении застреваю, — парень сжимает губы и надувает слегка щеки, сидя за учительским столом рядом с преподавателем по китайскому. — У тебя заметные успехи, — он кладет руку на плечо студента и указывает на небольшую ошибку в тетради. — Учитель Ву, Вам уже домой пора, а Вы на меня время тратите. — Действительно, — в аудиторию заходит Пак, направляясь к столу. — Чан...То есть учитель Пак. Вы что-то хотели? — Бэкхён рефлекторно вжался в стул, но страха показывать не собирался. — Мы с Вами ещё незнакомы. Полагаю, Пак Чанёль, верно? Я Ву Ифань, — крепкий мужчина с каштановыми волосами приподнимается и пожимает руку Ёлю, но нарушитель идиллии увлекается и сжимает ладонь сильнее с невозмутимым видом. — Оу, извините, — с еле заметной усмешкой говорит Чан, отпуская руку. — Ничего страшного. — Не слышал, чтобы учителя проводили индивидуальные занятия со студентами в такой час. — Я решил помочь Бэкхёну преуспеть в китайском, мне не трудно. Бэкхён смотрит вверх на двух мужчин и то ли ему кажется, то ли между ними заряды молний. Их разговор со стороны кажется обычным, но если присмотреться, то можно заметить некий поединок. Оставаться на поле сражения было опасно, поэтому парень решил поспешить покинуть здание. — Ну, я, наверно, пойду. Спасибо, что помогли мне сегодня, — Бён встает со стула и собирает вещи. — Уверен, ты хорошо сдашь экзамен, — Ифань отвлекается на своего студента и подаёт ему конспект с записями. — Не забывайте, что Вы обещали новогодний подарок, если я сдам, — широко улыбается парень. — Конечно. Бён не спеша покидает аудиторию, ощущая сверлящие взгляды на спине, но закрыв дверь, срывается на бег. После того происшествия в туалете, за которое он получил месяц уборки в спортзале, пересекаться с Чанёлем было страшно. Бэк до сих пор помнит, как его тело отреагировало на касания Пака и если бы никто не вошел, он бы просто сдался своим ощущениям. Дверь из мужской раздевалки с грохотом распахивается из-за толчка ногой, Бён привычно бросает нелестные слова в сторону неодушевленных предметов и из-за заебавшегося настроения, роняет инвентарь, а после нервно бросает одежду университетского баскетбольного клуба в ту же стопку. Но через пару минут, когда гнев сходит, он поднимает с пола и относит всё на свои места. Бэкхён заканчивает с уборкой в спортзале и взяв инвентарь, бежит с решительным настроем по лакированному полу, скрипя кедами и отбивая мяч. — И вот, Бён Бэкхён обходит одного соперника за другим. Ростом не вышел, но талант не обошёл его стороной, прыжок и...лузерское поражение, — порадирует тот диктора, когда после прыжка, мяч отбивается от щита. — А вы ожидали увидеть здесь спрессованного пиздаглазого Майкла Джордана? — Браво, — эхом раздается басистый голос по залу. — Но в баскетболе надо действовать, как в сексе. Скорость не главное, если не попал в корзину. Бэкхён роняет мяч и не спешит поворачиваться, зная хозяина голоса. Он подбирает рюкзак с пола и только хочет рвануть к выходу, но тяжелая ладонь оседает на плече. — Почему мой студент не появляется на парах? Через неделю экзамен, — он разворачивает мальчишку к себе лицом. — Убери руку, Чанёль, — Бён хватает старшего за запястье, но его моментально толкают, от чего оба совершают посадку на маты. Мужчина наваливается сверху, предотвращая попытки Бэка ускользнуть. — Ладно. Давай. Хочешь трахнуть? Дерзай. Я морально давно готов к изнасилованию, будет интересная стори о том, как Бэк потерял девственность. Давно пора от нее избавиться! Пальцы крепче сжимаются на тонких запястьях, от чего Бэк закрывает глаза и даже больше не сопротивляется. Ему лишь хотелось перетерпеть всю боль и быстрее с этим покончить. «Если нет шанса избежать насилие — расслабься и наслаждайся» — проносится цитата в голове из какого-то паблика, но слово «наслаждаться» правильнее будет заменить «терпи», как думает тот. Сжатых губ нежно касаются чужие губы, кисти больше не ощущают боли, а по шее, еле касаясь, скользят пальцы. Бэкхён ожидал удар, ощущения холода от рваной одежды, да всё что угодно, но не это. Он открывает глаза и видит перед собой Чанёля, того самого Чанёля, который подарил в первые встречи много невозможных теплых чувств. Парень отчего-то отвечает на поцелуй и опять прикрывает глаза, пока по телу табуном проходит дрожь. Он напрочь забывает обо всем и запускает длинные пальчики в шелковые волосы Пака. Старший располагает колено меж бедер Бэкхёна и пробирается рукой под кромку джинс, на что получает согласие в виде раздвинутых ног и тихого медового стона в губы. Чанёль касается уже твердого члена, слыша дрожащий выдох младшего в качестве реакции. — Шучу, — Чанёль в миг убирает руку и смотрит на озадаченного студента. — Не похоже на изнасилование, верно? — Съебись! — Бэкхён приходит в себя и пинает Чана в грудь, а тот с легким смехом ложится на спину, смотря на подорвавшегося с места парня. — Это из-за твоих манипуляций и... иди нахуй, короче, — уши предательски горели от смущения и Бён старался как можно быстрее дойти до двери из зала, но... — Ты ничего не забыл? — Чан держит за шлейку рюкзак и достает оттуда тетрадь. — Я это возьму. Это ведь тут вы с Ифанем все дополнительные занятия записываете? — Отдай, — Бэк подходит и выдергивает рюкзак, но из-за роста не в силах допрыгнуть до тетради, которую Пак поднял вверх. — Многоэтажный кретин, отдай! — он не перестает пытаться достать тетрадь, но прыжки особого результата не приносят. — Приходи завтра в отель "Daios Cove" в 8 вечера. Продолжим наши «дополнительные занятия», а эту тетрадь я возьму с собой. Пусть послужит для тебя предлогом. Мы все равно оба знаем, что хотим этого, — Чанёль привычно треплет волосы младшего и уходит. Бэкхён тяжело выдыхает и садится на мат. Ему было действительно хорошо с Паком и даже поцелуй казался иным, учитывая опыт в этой сфере. Он попался на такую глупую уловку и поддался своим желаниям, которые должен уничтожать сразу же. Глупый Бён Бэкхён вновь остался в проигравших.