Мангака

От подушки я отодрался с мыслью, что вчера я переспал со своим другом и что у меня ужасно болит член. Да, немного неприятные последствия, зато они того стоили… Рядом тихо сопел Тсу, завернувшись в одеяло. Позавчера… Или два дня назад, я узнал что он открытый гей. Потом он узнал про меня, и мы поцеловались. Вчера вот трахались в ванной. Сегодня спим в одной постели как молодожены. В бардаке и голые. Под шелковыми простынями. Развороченных подарков, лепестков цветов и голубиного помета не хватает на его платье. Только платья нет. Уснул я с мокрыми волосами, поэтому проснулся с прической в форме подушки, к которой они во время сна «приклеились». Я был похож на старого рокера, который уснул на полу с налакированной башкой. Выглядел я ужасно. С такой констатацией я вытащил свежие трусы из комода и пошел в сторону ванной, смывать это безобразие. В ванной, мягко говоря, я потерялся. Я не узнал свою обитель чистоты и попросту перепутал её с ванной в Атлантиде. Нынешней. Пропавшей. Такая же… затопленная. На полу слой воды с мой кулак, ноги тонули там по щиколотку. Мокрая одежда рядом с ней, свернутые бутылки с шампунем и прочей химией. Где-то под раковиной плавает вантуз. Правильно, он понадобится. В ванной, в воде которая осталась на самом дне, уныло плавает мыло в собственных разложениях. И я боюсь вспомнить, что мы этим мылом делали, а на внутренних краях ванны, если присмотреться, белесые подтеки нашего наслаждения. Я присвистнул… Чувство, что сперма извергалась из нас вулканом, бля. Полчаса ушло на то, чтобы убрать ванную и привести её в цивилизованный вид. Потом я с облегчением залез под душ и заорал, когда на меня хлынул поток ледяной воды. Буквально пару секунд она бежала теплая, а тут — раз! И льды Арктики. Зубы не сходились друг на друге, и я резко выключил подачу, от греха подальше. Пять минут я ждал, пока вода в трубах успокоится, и пять минут я трясся от холода. Чертовы трубы! *** — Доброе утро, жеребец! — Явно с хорошим настроением поприветствовал меня Тсу, выбредая на кухню. Он посмотрел на меня и его сияющее счастьем лицо посерело. Вид у меня был как у больного осла. Тот еще красавчик. — Ты в порядке? — Да. — Я пожал плечами и улыбнулся. Потом я пересказал Тсу свое веселое утро, и он ржал вместе со мной, потом надо мной, потом просто так. Веселый он человек. — Так что у тебя на работе случилось? Ты вчера пришел никакой… — Тсу спросил меня, терпеливо выжидая закипания воды в чайнике у плиты. — Подругу Ино убили вчера. — Какую? — Тсу выгнул бровь. Он точно запомнил Мико и её кукольные глаза. Меня, если честно, они немного пугали. — Которая приходила вместе с ней. Я посмотрел на Таку, а тот побледнел. — Убили?! — Да. — Я выдохнул. — Кошмар… А что с твоей сестрой? — Тсу подсел ко мне и осторожно взял ладонь в обе свои. — Она у мамы, у неё стресс. — Неудивительно! — Возмутился Таканори. — Я бы, наверное, с ума сошел! Я еще раз выдохнул и прикрыл глаза. Состояние ужасное, умереть хочется. — Во сколько тебе на работу? — Где мой телефон? Так получается, что некоторые вещи после молчания мы говорим одновременно. Бля. Где мой телефон, я так и не понял, но на работу я опоздал и теперь лишусь головы, определенно. — Стой, Койю! Тсу догнал меня у входных дверей и перехватил за руки. Он посмотрел на меня так, будто я забыл взять завтрак в ланчбоксе. — У тебя давно привычка на работу ходить без штанов? Он посмеялся, а мне захотелось удариться головой о стену. Через десять минут я ехал на работу в машине, а губы все еще горели от страстного поцелуя Таки. Лицо озаряла странная улыбка, а на работе ждал Сугихара с дубинкой. И, кажется, я догадываюсь, где она у меня будет за пятичасовое опоздание… *** Вот уж не думал, что я ловкий. Я думал, что я внимательный. Но нет, я ловкий! Это я понял после того, как Сугихара вышвырнул в меня половину предметов из своего кабинета и ни разу не попал! С криком «В следующий раз — точно уволю!» он выгнал меня из кабинета, и я быстро побежал в направлении своей обители. Сузуки ждал меня с нетерпением, и поэтому, когда я появился в дверях со скоростью ветра, он подорвался тут же. — Что там? — Инквизиция! Истерически возопил я падая за стол. В прямом смысле падая за стол. Как я не заметил ножки стула, я не знаю, но знаю, каким эпичным был полет и какой болью он мне аукнулся. Я лежал под столом и созерцал двадцатилетней давности жвачку, прилепленную к столу другим копом, и мусорку. И тут надо мной нависает обеспокоенная рожа Сузуки, а его руки вытаскивают меня на свет божий. Как в притчах из библии. И тут появился свет… — Койю? Ты в норме? Акира осмотрел меня на предмет ушибов. — Нет. Я трахался вчера со своим другом. Зачем я это сказал?! — Чего? Акира понял, что я сильно ударился головой. — Я… Меня захлопнули и вытащили. Акира своим видом так и говорил: «Очнись, салага! Я помню тебя адекватным, так не разочаровывай меня!». Ага, как же. — Садись и рассказывай. — Друг сел на край стола, а я сел за стол. Уже по-человечески. — Я вчера трахнул своего друга. В ванной. — Брови мои страдальчески изогнулись и я посмотрел на Акиру. — Так, какого? Который из Токио? — Которого ты видел. — Так это же твой ухаж. Короче, вы же с ним уже с 2010? Тсу и Сузуки это наплел. Поэт-сказочник, сука. — Нет. Это тот самый токийский друг. Просто он мангака и любит сочинять. И вчера я его трахнул. — А-а… — Неопределенно протянул Акира и тут же: — А-а! — Теперь уже удивленно. — Ага! Ладно, что у нас по делу? — Я решил отвести тему которую начал. — Надо идти к Куросаки, он скажет по трупу… А с места происшествия пока ничего. Только голые факты и одна свидетельница. Все. — Соседей опрашивал кто-нибудь? — Я открыл вчерашний рапорт и пробежался глазами по записям. — Это должны сделать мы. — Сукин сын! — Я резко захлопнул папку, а Акира дернулся. — Да, друг, именно мы. — Подтвердил он, а я заворчал. — Значит, будем опрашивать их сегодня. — Я смирился. Через десять мнут мы оба стояли в морге. Под белой простыней убитая Мико, перед секционным столом — Куросаки с улыбкой чеширского кота, а хирургический фартук весь в крови. Старой еще крови. Он его, наверное, для эффекта не стирает. — Я только что закончил с трепанацией! Победно заявил он и снял с лица маску. Акира слегка отшатнулся, а я вскинул брови. — Ну, и? В морге я бывать не любил, но дело обязывало. — Ударили её по голове чем-то тяжелым, дыру проломили хорошую. В ране я нашел частицы бронзовой краски, наверное, это была статуэтка или что-то вроде того. Куросаки снял простыню с верхней части тела, и я увидел девушку, скальп роскошных волос которой был отогнут назад. От горла и вниз, по брюшной полости, виднелся поперечный надрез, с безобразными стежками черной хирургической нити. Акира присвистнул. — Вот прикинь, живет себе девушка, каждый день наводит прическу. А тут её бац, и убивают. А потом, чокнутый профессор патанатомии снимает с неё скальп. — Бля, не отвлекайся. — Возмутился я и уставился на Юу. — В общем, об орудии вы, примерно, поняли. По состоянию трупа: она была больна… — Юу не договорил, его прервали. — Туберкулезом? — Выкрикнул Сузуки и спрятался за меня. — Идиот? Вот тут я с Куросаки согласен. — У нее была астма, а за два часа до смерти у девушки был половой акт. — Он понизил голос, — Довольно таки жесткий. — Ладно. Предполагаешь, что её изнасиловали перед смертью? — Я скрестил руки на груди и перенес вес на другую ногу. — Возможно… либо девочка — любитель БДСМ игр. Куросаки уперся в стол и посмотрел на нас с Сузуки по очереди. — Интересно… учитывая то, что она — лесбиянка. Молчание как медный таз накрыло нашу троицу. А труп молчал сам по себе. Оттого более гнетуще. — Откуда ты знаешь? Юу даже выпрямился. — Она встречалась с моей сестрой. — Выдохнул я. — Значит, надо опросить твою сестру в первую очередь. — Предложил Акира, а я согласился. Пока мы оба шли в комнату допроса, я разволновался, как вчера в ванной. Рядом с комнатой уже стояла моя мама, а в самой комнате сидела Ино и плакала. Успокоительное ей уже не помогало. Даже та мощная наркота, что ей отсыпал Куросаки. — Койю! Тихо позвала меня мама, прижимая ладони к губам. Я подошел к ней и обнял за плечи. — Все хорошо. Акира, — Я обернулся на напарника, — Позови Соку, пускай отведет её в кафетерий. За что люблю Сузуки, так это за исполнительность. Он быстро передал мою маму Соке, добродушному толстяку, и я, немного успокоившийся, вошел в комнату. Когда я туда зашел — я тут же хотел выбежать, прихватив с собой сестру. Сугихара стоял напротив Ино и пилил меня взглядом. — Заходи, Ишихара. Я прошел вперед и встал рядом с начальником. Сугихара сел за стол и сложил руки в замок перед собой. Вижу по сестре — килограммов в штанах у нее прибавилось. — Сугихара-сама, она — единственный, на данное время, свидетель. Сегодня опросим соседей. — Хорошо. Сугихара кивнул и перевел глаза на Ино, а она на меня. Я же смотрел в стекло. — Итак. Ишихара– сан, начнем издалека. Вы были знакомы с Мико Сааки? — Да. — Ино кивнула. — Кем она вам приходилась? Сугихара начал что-то записывать на листе. — Подруга. — И только? — Сугихара поднял на неё смеющиеся глаза. — Подруга сердца, господин полицейский. — С тем же жестом ответила Ино. Молодец, сестренка! Сугихара запыхтел носом и прищурился. — Хорошо. Где вы были в период с двенадцати до трех часов дня? — До часу дня я была дома, потом я ушла в редакцию, мне нужно было передать материал для выпуска. — Кем вы работаете? — Редактором, блин! — Ино постепенно срывалась и смотрела на меня. Я ментально перед ней извинялся и молился. Я сейчас только это делать и могу. — А с двенадцати что делала? — Сугихара посмотрел внимательным взглядом. — Ничего! Ино уронила лицо в ладони и заплакала. Сугихара выгнул бровь, открыл папку с рапортом и отчетом Куросаки, и продолжил. — Итак, в доме были бронзовые предметы? — Вы подозреваете меня? Ино подняла голову. — Пока — да. Подозреваемых, кроме тебя, нет. Тем более — час из предположительного времени убийства ты ничего не делала. Я могу предположить, что в это время ты могла убить её. Ино держалась, заламывая пальцы. — Не могла. — Почему? — Я любила её! — Выкрикнула Ино. Сугихара закатил глаза, потому что слышал такое на каждом допросе. И от геев, и от гетеро. Да от всех! — Хорошо. Что ты делала с двенадцати до часу? — Если вам так будет удобнее — я трахала Мико. — Сестра вызывающе посмотрела на начальника и кинула ненавистный взгляд в меня. — Даже так… — Сугихара улыбнулся. — Поведаешь? — Поведать, как она стонала подо мной? — Ино выпрямилась, а я, кажется, сейчас под пол провалюсь. Чертов Сугихара! — Если можно. — Сугихара улыбнулся еще шире. Пятнадцать минут Ино рассказывала, как ласкала свою подругу языком и пальцами и как им было хорошо. Она поведала и то, что поимела девушку страпоном. Сугихара был не в восторге от однополых пар, но при таких подробностях я видел — лицо его закипало как кастрюля с водой. Еще немного — и взорвется. Я же вообще готов был взорваться от стыда. Надеюсь, мама не слышит? — Потом мне надо было ехать в редакцию. Я приняла душ и ушла. Когда вернулась — она была мертвая! Ино откинулась на спинку стула и вызывающе посмотрела на начальника. — Хорошо. Лейтенант! Я обернулся на начальника. — Принеси документы. Твоя милая сестренка подпишет акт о невыезде из города до окончания следствия. На лице сестры промелькнула тень обиды и боли, а я подчинился, выходя из комнаты. *** — Кому понадобилось убивать Мико? — Я сидел за столом и смотрел на фотографии с места преступления. Вчера ребята нашли страпон, о котором говорила Ино, и его фотография тоже лежала на моем столе. Стало немного не по себе — девушки те еще извращенки. — Кто-нибудь снимал отпечатки с места преступления? — Сузуки поднял на меня вопросительный взгляд. Насколько я помню, это делал Куросаки. — Да, вроде. — Если убийство спонтанное, — предположил Акира, — пальчики остались и на орудии. Надо его найти. Он нахмурился и посмотрел на меня. — Ты опрашивал соседей? — Нет еще. Поехали? Может, они что видели? — Поехали. Мы с напарником вышли из кабинета, прихватив с собой пару фотографий жертвы. *** Я постучался в первую дверь соседей Мико и Ино, и дверь открыла низенькая бабуля с ходунком впереди. — Добрый вечер, уважаемая. — Начал Сузуки, доставая значок. — Мы из полицейского департамента, старший лейтенант Ишихара, разрешите пару вопросов? — Я, подобно своему напарнику, показал значок и бабуля с улыбкой впустила нас в дом, пропахший насквозь кошками и нафталином. Когда мы оба сели на пыльные кресла, бабушка уселась перед нами в кресло-качалку и посмотрела сквозь толстые линзы очков. — Что-то случилось? — Вчера убили одну из ваших соседок. — Да вы что? — Бабуля ужаснулась. Очень драматично. Будто у нее на глазах каждый день соседок убивают. — Да. Что вы делали с двенадцати до трех часов дня? Сузуки уперся локтями в колени, смотря на бабушку. Она напряглась, с трудом вспоминая последние полчаса. А тут вспомнить вчерашний день! — Ой… — Бабуля заерзала. — Вчера я готовила печенье и вычесывала Пинью шерсть. Кто такой Пинью мы поняли позже, когда в комнату вошел старый, пушистый кот. Он был милым и добрым, потому что сразу полез обтираться о наши ноги. — Хотите печенье? — Предложила бабушка, а мы вежливо отказались. — Вы слышали посторонние звуки в подъезде? Может быть, ругался кто? — Ой, внучек, я же почти оглохла совсем. С самой войны не слышу ничего. Я только вот сейчас надела аппарат, потому что собиралась в магазин. Она посмотрела на нас, поправляя аппарат в ухе, а я осмотрелся. Действительно, участница боевых действий во Второй Мировой. Медали висели на подставке, а потускневшие фотографии сороковых годов украшали старый комод. Оттуда смотрела счастливая женщина в свадебном кимоно, а рядом — военный. Гайдзин. Интересное кино. В войну были запрещены браки с иностранцами. Как они это провернули? Да еще и в Японии! Я поднялся на ноги и подошел к комоду, пока Акира беседовал с бабушкой. В рамке, что поменьше, молодая разведчица в форме, а рядом фотография того самого иностранца. На ней надпись, и написано на японском: «Любимой Марико от любящего Леонида». — Это ваш муж? Марико-сан? Меня поразила эта история. Как непредсказуема, порой, эта властная женщина — Любовь. Вспомнить даже того же Акиру. Завидный жених для многих наших канцелярских дамочек, вот только геем он оказался. Кто ж знал? Я знал. Я обернулся на бабушку, а она поднялась на слабых ногах, не без помощи Сузуки. — Кто? Ох… Да. — Она дошла до меня и сняла с комода фотографию. — Лёня, он был моим мужем. Мне понравилось, с каким акцентом она сказала его имя. Забавно… Стоп, как она это сделала? Обалдеть, язык сломать можно. Выйти замуж за русского? В войну? Его нет в живых. Уверен. — У нас осталась пара славных детишек и трое внуков. Я заметил под очками мокрую дорожку слез. — Что с ним произошло? Акире стало интересно, и он заговорил, не стесняясь. Старые люди любят вспоминать свою молодость, и позволить им поведать о своей жизни молодым — как печеньку ребенку дать. — В сорок девятом его депортировали в СССР и расстреляли за измену родине. Мой муж не позволил выехать из Японии вместе с ним. Наверное… Он чувствовал это. Чувствовал, что умрет. — А я как знал. — А дети вас навещают? — Спросил Акира. — Да, внучка была вчера. — Во сколько? — Я посмотрел внимательно на проникшуюся воспоминаниями Марико. — После обеда, где-то… Будете чай? — Она поставила фотографию на место и улыбнулась нам, будто только что не грустила. — Конечно! — Охотно согласились мы оба, ибо расспросить Марико-сан придется тщательнее. *** Через час мы с Сузуки стояли у калитки дома, в котором жила внучка Марико — Инга. Её, оказывается, назвали в честь матери деда. Мы вошли на территорию и, пройдя через небольшой сад, подошли к дверям. Их открыл маленький мальчик трех лет. Нет, он не ждал нас — он выходил гулять. Увидев двух грозных дяденек с пушками пацан попятился и громко позвал папу. Папа же выбежал как медведица, готовая порвать всех на месте. Чего этот огрызок так заорал? Мы же не убивать его приперлись. Мужчина, кстати, моложе нас лет на пять. Я показал значок. — Полиция? Что случилось? — Инга Рощина кем вам приходится? — Я внимательно посмотрел на мужика и понял, Инга — его жена, и она сейчас далеко не Рощина. — Инга Такуя — моя жена. А что случилось? — Мужчина прижимал к себе пацана и смотрел на нас подозревающим взглядом. Пацан же и вовсе лицо спрятал. Неужели мы такие страшные? — Она могла быть свидетелем убийства, которое произошло в доме её бабушки Марико. Можно с ней поговорить? Я настаивал. И по взгляду видно, и по тону. — Можно, проходите. — Мужчина изменился в лице и впустил нас в дом. Видимо, проникся. Вниз к нам спустилась высокая (для японки) девушка с черными волосами. Стандартные японские глаза были зелеными и уже играли лучиками морщинок в уголках. Она добродушно нам улыбнулась. — Добрый вечер, а кто вы? — Они из департамента, дорогая. У них есть к тебе вопросы. — Пацан с воплем «мама» рванул к Инге и спрятался за её юбкой, снова выглядывая на нас. — Ох, конечно. Чаю? — Она развернула мальчика и подтолкнула его в сторону комнаты. — Котетцу, иди поиграй. Я скоро подойду. — Спасибо, нет. — Первым отказался Акира, и я следом. — Что случилось? — Она вежливо пригласила нас в гостиную и села напротив нас, а её муж успокаивал ребенка, который, вопреки наказу матери, приперся в гостиную и стал греть уши. Бля, дети — зло. — Вчера в доме вашей бабушки произошло убийство. Убили её соседку, молодую девушку, Мико. Инга зажала рот руками, а я показал ей фотографию трупа из морга. Уже зашитого, и со скальпом на месте. — Какой кошмар… — В районе от двенадцати до трех часов дня вы что-нибудь слышали? — Дайте-ка подумать… — Инга нахмурилась и опустила глаза в пол. — Я была тогда у бабушки. Да, я слышала, как хлопала дверь. Слышала женские голоса. Но это было около часа дня, я тогда по расписанию поила бабушку лекарствами. — Хорошо. — Я пометил это галочкой, оправдание для Ино я уже нашел. — Больше… Ничего. — Инга подняла на нас глаза. — Точно? — Сузуки не верил. Быть не может, чтобы ничего не было после. — Аа! Когда я уходила от бабушки, я видела на лестничной клетке светловолосую девушку и какого-то парня. Они разговаривали. — Какого парня? Описать сможете? — Ну… — Инга закусила губу, — Черные волосы до плеч, в очках, невысокого роста. Лицо еще такое приятное. Я еще удивилась, почему он в такую теплынь в перчатках… Меня шибануло догадкой. Так, во-первых, это не мог быть он, он не знал, где живет Мико… Во-вторых, ну сколько в Японии очкастых карликов? Правильно, много. Я параноик. Я — сраный параноик. — Сможете в департаменте описать его подробнее? Мы составим фоторобот. — Без проблем. — Инга с готовностью поднялась. — Тогда проедем с нами, поможете следствию. Девушка что-то объяснила мужу и быстро накинула на себя куртку, выходя на улицу вместе с нами. *** — Койю? Ты в порядке? — Акира смотрел на меня, а я вел машину вцепившись в руль до побеления костяшек. Именно Тсу я представил на месте предполагаемого убийцы. Невысокого роста, темноволосый, в очках. С приятным лицом… Сука! Но… Когда убили Мико, Така был дома. Потому что он не успел бы добраться до её дома от моего за такое короткое время. Я это прекрасно помню! Да и бля, не знает он, где Мико живет! — Ишихара! — Шепотом позвал Акира, а я дернулся. — Что? — Что случилось? — Ничего! Я отмахнулся, заправляя машину в поворот. Зайду домой — обязательно выпытаю у Тсу, что он делал с двенадцати до трех. Я параноик, и это уже понял. Но, а если вдруг?..