Шаг вперёд — тридцать два назад

Я уже говорила, что ненавижу вторники? Эх… Очухиваюсь я в странном месте — вокруг темнота, и тела своего я чёт не ощущаю. Хм, веселуха конкретная! Говорить я не могу, двигаться вроде тоже, вокруг тишина, так что насчёт слуха — фиг знает… Да и насчёт зрения я не уверена — тут так темно… Это я что, получается, умерла? И мне теперь целую вечность теперь торчать вот в этой пустоте? Несогласная я! И вообще, я ещё ребёнок, и обижать меня нельзя, и кормить неплохо было бы, и… Что это? Вокруг появились какие-то голоса, а темнота начала потихоньку рассеиваться. Спустя некоторое время я разглядела находившуюся примерно в метре от меня огромную дубовую дверь. Ну и что это означает? Примерно в этот же момент я поняла, что вновь ощущаю свою бренную тушку — уже плюс — и, недолго думая, я подошла к двери. Стоило легонько её толкнуть, как она поддалась. За ней оказался… лес? Ладно уж, ловить глюки — так в охапку! Я переступила порог и прошла вперёд по насыщенно-зелёной траве. Обернувшись, я, к своему неудовольствию, отметила, что дверь исчезла. Оказалось, что я нахожусь в какой-то рощице — листья деревьев радостно колыхались от лёгкого дуновения ветерка, солнечные лучи старательно пробивались сквозь зелёную крону, рассеивая изумрудный полумрак, где-то неподалёку звенел ручей, извиваясь между деревьями. Чисто на автомате я достала из кармана могильник. Сети не было. М-да уж, и куда меня занесло? — Ты в моей обители, — раздался мелодичный голос за моей спиной. Твою мать! Нельзя ж так честного человека пугать! Я резко обернулась, и перед моим взором предстала самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видела — бледная, словно фарфоровая кожа, чёрные прямые волосы до талии, необычные сиреневые глаза, аккуратный нос, розовые полноватые губы, чёрное, струящееся по красивой фигуре, платье. — Очень информативно, — фыркнула я. Ну, а что? Наглость — второе счастье, а для некоторых и первое. — Нельзя ли поконкретнее? — Ты находишься в Междумирье, но, боюсь, что это название ничего тебе не скажет, — да эта девица, походу, забавляется моим неведением! — Прошу прощения, но Вы, собственно, кто? — Моё имя Оливия, — усмехается она. Ох, не нравится мне всё это… Я заметила, что листья деревьев колыхались так же, но уже беззвучно, будто кто-то убрал все звуки из рощицы, оставив лишь плавный голос Оливии. — А я Валерия, будем знакомы! — и тут эта странная девушка рассмеялась. Ну и что смешного я сказала на этот раз? На мой вопросительный взгляд эта дамочка соизволила ответить, перемежая свой ответ смешками: — Неужели ты сама ещё не поняла, у кого в гостях находишься? Я задумалась. Метро, маршрутка, переход, УАЗик, Междумирье… Я вскидываю удивлённые глаза на усмехающуюся собеседницу. Вот это поворотище! — Вы — Смерть? — Близко к этому, — кивнула Оливия, с интересом смотря на меня. – Значит я всё-таки откинулась, – абсолютно спокойно заключила я. — Не без этого. Однако у меня к тебе есть занимательное предложение, — хитро улыбнулась Оливия. — Да? И какое же? — подозрительно спрашиваю я. — Видишь ли, Валерия, мы в Междумирье следим за равновесием и течением судеб в огромном множестве миров, — начала Смерть, внимательно следя за моей реакцией. Нет уж, не порадую я её больше видом наивной дурочки! С этими мыслями я сделала моську кирпичом. — Иногда случается, что перерождённые души отправляются в другие миры после смерти вслед за своим истинным, которого не смогли встретить в своём мире. И очень редко, но бывает так, что перерождённые слишком тесно связаны с историей мира, в который им предстоит отправиться. Мы… Э-э-э, ты не могла бы подобрать челюсть с пола? Это немножко отвлекает. — А? — ну да, я немножко в шоке. А вы чего хотели? Похоже мой план с покерфэйсом провалился… — Ты вообще слушаешь? — сдерживая смех, поинтересовалась Оливия. — Угумс. Параллельные миры, какие-то истинные, переселение душ… Я ничего не упустила? — Нет, всё верно, — и смотрит ещё так снисходительно! А мне, может быть, плохо от такого ахтунга! — Да Вы издеваетесь что ли??? — Не совсем, — потупила глазки Смерть. Сразу говорю, зрелище не для слабонервных, но, к счастью, я к ним не отношусь. Пока что. — А при чём тут я вообще? — Ну, ты же не дослушала! — обвинительно ответила Оливия, надув губки. — Понимаешь, тело, в котором ты должна переродиться, принадлежит сыну Сириуса Блэка. Обычно души в другом мире начинают свой путь с самого начала, то есть с рождения, но тут случай отдельный. Отпрыск Блэка скоро отойдёт в мир иной, если Сириус не признает его наследником. А он не признает, так как на данный момент коротает дни в Азкабане за мнимое предательство Поттеров. Но младший Блэк сыграет огромную роль в истории магической Британии, а потому умирать ему никак нельзя. В общем, ты встанешь на его место. Ну, это так, вкратце. — А у вас тут валерианочки не найдётся? — слабо отвечаю я. Голова кружится от вываленной на меня информации, от невозможности существования такой информации, от нереальности происходящего, от сдвоенной пары по физколде с утра… — Эй, — Оливия подходит ближе и кладёт мне руку на плечо. Мысли сразу перестают метаться, а головокружение проходит. — Лучше? — Да, спасибо, — я улыбаюсь и потираю переносицу. Всё-таки весело у них тут. Оливия ободряюще сжимает моё плечо и отпускает. — Рассказать ещё раз? — Да, если можно. Вот так я и узнала о том, что мир, выдуманный Джоанной Роулинг, более чем реален, и вскоре, если соглашусь, я сама окажусь в нём в виде Вэлиара Блэка, на данный момент годовалого ребёнка. Что ж, я ведь мечтала о судьбе фэнтезийных героев? Получите, распишитесь. Первый шок прошёл, и в голове у меня относительно чётко выстроилась сложившаяся ситуация. Я умерла. Мне предлагают некий квест в мире, который раньше я считала сказкой. Казалось бы, радуйся и соглашайся, но… я умерла. В груди холодеет от осознания: тёть Лена не дождётся меня сегодня из универа, Арти не услышит моего звонка, Наташка не прочитает мне новую главу своего фанфика, а родители… – Я не могу просто вернуться обратно? – мой голос звучит задушено, хоть я и пытаюсь не разреветься. – К сожалению, нет. И в глазах Смерти я действительно вижу это сожаление, пусть от него и не легче. Меня душил стыд за секундную радость, что я испытала, услышав о возможности отправиться в магический мир. Мои родители потеряли ребёнка, пока я стояла, развесив уши, и предвкушала встречу с книжными персонажами. Стало так мерзко от самой себя, что меня аж замутило. – Эй, успокойся, – Оливия вновь касается моего плеча, но я лишь делаю шаг назад и прикрываю лицо рукой. Кажется, если надавить на веки посильнее, всё это исчезнет, и я очнусь. Пусть в какой-нибудь больнице под капельницей, но очнусь. – Твоя смерть – не твоя вина, – слышу я прелестный голос, который не так давно сообщил мне о приговоре. – Ты не можешь изменить случившегося. Но знаешь, что ты можешь? Я опустила руку, опустошённо взглянув в сиреневые глаза. – Ты можешь спасти Вэлиара Блэка, – твёрдо произнесла Оливия. – И многих других, если постараешься. Это не вернёт тебя твоим близким, но, возможно, ты сможешь уберечь от подобной потери кого-то другого. Я медленно кивнула. Не соглашаясь, но понимая – выбор всё равно невелик. «Помирать – так с музыкой», – любил говорить Дин Винчестер. Что ж, у него в этом явно опыта побольше моего. — Ладно, договорились, – хрипло отвечаю я и мысленно приказываю себе встряхнуться. Депрессировать будем позже. – Но есть одна проблема. — Какая же? — Дело в том, что английский у меня… ну… на троечку, — я даже нахожу в себе силы, чтоб смущённо улыбнуться. Смерть лишь приподняла бровь. Она наверняка не догадывается, что моя «троечка», которая, к слову, в аттестате ведёт себя как благородная «четвёрка», – это полный крах. – Мне бы очень хотелось быть в курсе происходящего, когда я окажусь в этом сказочном мирке. Когда читаешь столько фанфиков, сколько я, замечаешь тенденцию – любого попаданца шлёпнуть жаждет чуть ли не каждый второй. И тот же милый добрый дедушка Дамблдор может оказаться не таким уж милым и тем более не добрым. Не уверена, что там будет так же, но кто знает... Перестраховаться не мешает. Второй раз я быстро умирать не планирую. — Ладно, мы прикрепим в Ритуал знание языка, – понимающе кивнула Оливия. —Кстати, а какая выгода от этого лично вам? — поинтересовалась я. – Или вы всех жмуриков по мирам с благой целью раскидываете? – Ну вот мы и подошли к главному вопросу, – посерьёзнела собеседница, и я поняла, что сейчас вновь услышу нечто не самое радужное. – Дело в том, что мы не можем напрямую вмешиваться в события, хоть и видим всё, что случится. Множество вариантов, такое, что ты вряд ли будешь в силах его представить. Один из исходов таков, что именно тебе представится возможность освободить нашего дедушку. Поэтому всё, что я хочу от тебя – сделай это, когда придёт время. – Дедушку? – скептично уточнила я. – Именно, – улыбнулась Оливия, словно вспоминала что-то хорошее. – Инструкции не будет? – Нет, я и так сказала слишком много. Но ты поймёшь, что надо будет делать, когда придёт время. – Хм, – скривила губы я в недоверчивой усмешке. – А если я налажаю? – Не налажаешь, если будешь помнить о нашем уговоре, – последовал уверенный ответ. – Ты сделаешь это, чего бы это ни стоило, потому что только в этом случае наша сделка состоится. Согласна? Такое чувство, будто у меня есть выбор. — Согласна, — выдохнула я, чувствуя, как скрепляется наш договор на каком-то высшем, недоступном мне уровне. По лицу Оливии расползлась победная ухмылка. — Сестричка, ты всё слышала? Нам нужно приготовить Ритуальный Зал! — Неужели? — рядом с Оливией материализовалась вторая девушка. Когда обе девушки встали рядом друг с другом, я отметила, что они полные противоположности, только глаза были одинаково сиреневые. У только что появившейся девушки были длинные светлые волосы, волнами опускающиеся на спину, слегка вздёрнутый нос, розоватые губы, которых коснулась тёплая улыбка, и белое шёлковое платье. Прям антуражнее некуда. Мысленно уговариваю себя не злиться: сейчас нужно максимально сосредоточиться, а побиться в истерике и пожалеть себя можно потом. — Вы — Жизнь? — спрашиваю я. Медаль мне за догадливость! — Близко к этому, — повторила ответ Оливии та. — Но лучше зови меня Мариса. — Очень приятно, я Валерия. — А я знаю, — улыбнулась Жизнь. — Кстати, наверное, нужно предупредить... с твоим новым телом — телом Вэлиара Блэка — есть небольшая заминочка. Что, без косяков даже у высоких сущностей не обходится? — Я вся во внимании. — Понимаешь, Вэлиар должен погибнуть потому, что его магия дестабилизирована из-за отсутствия поблизости Главы Рода, — начала объяснять блондинка. — Без этого не привязанный к Роду ребёнок воспринимается магией как чужой. Она рано или поздно убьёт его, так как маленький несмышлёный ребёнок не сможет её контролировать. Но ты сможешь вовремя сбрасывать лишнюю магию, направляя её на что-либо, пока она не выжгла тебя изнутри. А потом ты сможешь попросить Сириуса ввести тебя в Род Блэков. — Я награжу тебя даром видеть магические ауры, — подала голос Оливия. — Так ты никогда не ошибёшься со временем выброса стихийной магии, а заодно сможешь видеть, где находится тот или иной маг по отпечатку его ауры. Главное не переусердствовать, иначе есть риск остаться сквибом. Чудненько. — Да, это, несомненно, хорошо, но есть ещё одна проблема, — нахмурилась Жизнь, будто что-то вспомнив. Неужели? — Дар видеть ауры предполагает, что ты сможешь увидеть и своего истинного. По причине дестабилизации твоей магии… – Я, наверное, сейчас глупость спрошу, – перебила её я с чётким ощущением звездеца. – Но «истинный» – это то, о чём я думаю? – Человек, подходящий тебе идеально, как магически, так и… – У меня уже есть человек, подходящий мне идеально! – взвилась я, вспоминая тёплую улыбку Арти и сдерживая вновь подступившие слёзы. – Я же в самом начале говорила, почему ты здесь, – осторожно произнесла Оливия. – Магическая связь, что появляется меж предназначенными друг другу людьми, иногда перетягивает душу партнёра в другой мир после перерождения, если… – Если они не встретились в том мире, да, я помню! Но мы с Арти встретились и вместе уже четыре года как! Я возмущённо смотрела на Жизнь и Смерть, но они лишь молчали. Подозрительно сочувственно молчали. – Вы же не хотите сказать, что мой Арти… – продолжить я не смогла. Рука сама взметнулась к кулончику в форме сердечка на груди, который когда-то давно подарил Арти. Мой дорогой Арти со смешинками в карих глазах, тот, кто любил меня с самого детства. Тот, кто никогда не требовал ничего взамен своей любви, просто желая быть рядом. Тот, кого я часто обижала из-за своего скотского характера. Тот, кто всё равно оставался со мной. Всегда. Я не представляла своей жизни без него, а теперь… я умерла. И оказалось, что беззаветной любви Арти было недостаточно, чтоб считаться «истинной». – Это ошибка, – уверенно заявила я. – Этого просто не может быть. – Придётся поверить, – опустила глаза Мариса. – Когда ты встретишь настоящего… – У меня уже есть Арти. Хотите сказать, его чувства не «настоящие»? – В его чувствах никто и не сомневается. – Оливия! Я едва не поперхнулась воздухом от этих слов. – Дело совсем не в этом, – заговорила Мариса, бросая на сестру грозные взгляды. – Связь не означает любовь, она означает лишь, что вы идеально подходите друг другу во всех сферах. Это союз на уровне душ, и очень немногие могут похвастаться встречей своего «истинного». Многие живут и умирают, так и не встретив партнёра, предназначенного им судьбой, но кто встречает – никогда не жалеет. – Я любила Артёма, – отчеканила я, глядя на Оливию. Истинные, не истинные – плевать. – Ты сама в это веришь? – Да. – Тогда мне жаль. Я прожигала гневным взглядом Оливию, совершенно не думая, что передо мной сама Смерть. Я уже умерла, что мне ещё терять? – Так, вернёмся к обсуждению, – прокашлялась Мариса. – Я говорила, что по причине дестабилизации твоей магии и фактического совершеннолетия, ты не просто узнаешь своего магического партнёра, тебя будет к нему невообразимо тянуть. Постарайся справиться, но, скажу сразу, это будет нелегко. – А я очень хорошо постараюсь. – Не сомневаюсь, – улыбнулась Мариса, но совсем не насмешливо. Будто знала что-то, чего не знала я. Впрочем, скорее всего, так оно и было. – Ну что, ты готова? – Относительно, – закусила губу я, вновь касаясь кулончика пальцами, а затем сжимая его в кулак. – Мне можно взять это с собой? – Я постараюсь это устроить, – медленно кивнула Жизнь. – Я даже думаю, что можно сделать привязку и на вещицу из правого кармана, – хмыкнула Смерть. На мой удивлённый взгляд она лишь подмигнула. Мой могильник? С чего такая щедрость? А, неважно, мне же лучше. По взмаху руки Марисы мы перенеслись в какой-то зал, который освещало великое множество свечей. На каменном полу была нарисована пентаграмма, обрамлённая вязью древних рун, в центре неё располагался жертвенный алтарь. Готичненько. — Проходи и ложись на плиту, — усмехаясь, скомандовала Оливия, в руках которой появились острый кинжал и серебряная чаша. Я решила ни о чём не спрашивать. Подошла к алтарю и легла на его холодную мраморную поверхность. Бррр. Жизнь и Смерть подошли ко мне с разных сторон. В руках Оливии находился кинжал, а в руках Марисы — чаша. Обе девушки закрыли глаза, сосредотачиваясь на ритуале. В это время вязь рун на полу вспыхнула голубоватым огнём, а за ней осветилась и вся пентаграмма. Оливия нараспев стала читать какое-то заклинание на непонятном мне языке, хотя латынь я точно бы узнала, мне по несостоявшейся профессии положено. Я чувствовала, как магия, к которой взывала Смерть, сгущается над алтарём. Пламя на множестве свечей заметно подрагивало. Я бы, наверное, даже залюбовалась и оценила мистику происходящего, если бы сейчас на лежала на ледяном камне жертвенного алтаря. Потом Оливия порезала своё запястье острым лезвием, а Мариса подставила чашу так, чтобы кровь стекала в неё. Когда красная жидкость наполовину заполнила чашу, сёстры обменялись артефактами — я ни за что бы не поверила, что это обычная чашка и ножик. Теперь Мариса начала произносить древнее заклинание, а, закончив, так же, как и Смерть рассекла своё запястье. Оливия собрала её кровь, и сёстры обе взялись за чашу, договаривая заклинание в один голос. Тут я уже чуть ли не задыхалась от магии, наполнившей этот зал. Свечи, которые до этого освещали помещение, давно потухли. Вдруг я увидел перед собой серебряную чашу. Для того чтоб осознать, что от меня требуется, мне понадобилось несколько секунд, в то время как Мариса настойчиво подносила к моим губам наполненный кровью артефакт. Я, честно стараясь не скривиться, выпила содержимое. Тут же та сила, которая давила на меня во время ритуала, будто бы ворвалась в моё тело, растекаясь по венам горячей лавой. Вот чёрт! Я захрипела от непереносимой боли, а Смерть схватила кинжал и резким движением вогнала его прямо мне в сердце. Жизнь тихо что-то прошептала, касаясь бледным пальцем рукоятки, и вытащила кинжал. Рана, оставленная лезвием, мгновенно затянулась, и я перестала вздрагивать. Мариса нарисовала в воздухе руну, которая не исчезла, а продолжала гореть белым огнём. Оливия повторила её движение, и в воздухе загорелась чёрная руна. Знаки переплелись, образовывая пентаграмму, заключённую в кольцо, и перенеслись на мою шею с левой стороны. Чувство у меня было такое, будто мне раскалённым металлом поставили клеймо, поэтому тут я не выдержала и закричала от боли. Разум помутнел, образы стали расплываться, и я окончательно потеряла сознание.

***

Магическая Британия, 31 октября, 1981 год. В кабинете директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс потрескивали и попискивали странные магические приборы, назначение которых знал, по-видимому, лишь сам директор. Фоукс дремал на жёрдочке, спрятав голову под крыло. Сам же Альбус Дамблдор, несмотря на позднее время, сидел за своим столом и машинально крутил в руках загадочную мантию-невидимку. Судя по всему, Великий Наисветлейший маг чего-то напряжённо ожидал, то и дело поглядывая на свои странные часы с двенадцатью стрелками и планетами вместо цифр. Мысли Дамблдора крутились вокруг четы Поттеров, заставляя мучиться от множества безответных вопросов. Как всё прошло? Действительно ли среди друзей Поттеров оказался предатель, который обрёк их на гибель? И если да, то правильно ли сработал подготовленный им ритуал и сработал ли? Удалось ли ему исправить одну из своих самых фатальных ошибок? Справилась ли защита мальчишки с Тёмным Лордом? Если, конечно, ребёнок именно тот. А вдруг Лорд пощадил Поттеров? Нет, этого и быть не может, нынешний Лорд не славился милосердием, да и вряд ли в его планах было оставлять Поттеров в живых. Слухи же о предательстве давно поползли в Ордене. Скорее всего, этим предателем окажется близкий друг Поттеров, Хранитель Тайны, который, в свете открывшихся событий, сегодня приведёт своих друзей к смерти. Поттеры даже здесь отличились своим упрямством, ни в какую не желая называть имя Хранителя. Блэк больше всех подходит на эту роль — лучший друг Джеймса, вечный напарник по проделкам в школе… и потомок темномагического рода, всегда славившегося своим безумием и лояльностью к идеям Тёмного Лорда. Похоже, кровь дала о себе знать. Но, даже если слухи о предателе — ложь, последний шанс на спасение четы Поттеров сейчас был в руках наисветлейшего из всех магов современности — мантия-невидимка. Из дома нельзя было аппарировать, уж об этом Альбус позаботился. Для этого ему пришлось пойти на множество уловок, ведь вытащить упрямых Поттеров из Родового Поместья в такое неспокойное время было крайне сложно — Поттер-мэнор был гарантом их безопасности, вся магия, находящаяся в нём, должна была встать на защиту своих хозяев. Да, это было непросто. Как ни жаль было признавать, ребёнок должен был встретиться с Тёмным Лордом, и в интересах Альбуса было подготовить эту встречу так, как ему выгодно. Джеймс и Лили Поттер — первые выпускники с того момента, как Дамблдор занял директорский пост. Да, он по-своему любил их, но война — жестокая и беспощадная — вносила свои коррективы. Тёмный Лорд, который должен был сыграть очень важную роль в его планах, к его неожиданности, совершенно вышел из-под контроля. Пришлось искать способ устранить его и начинать всё заново. Счастье, что для устранения Лорда пришлось пожертвовать всего одной семьёй. По крайней мере, он на это надеялся. Пророчество гласило, что ребёнок сможет избавить мир от тьмы, а Альбус не знал более тёмной твари, что сейчас терзала бывшего Тома Реддла. Он опасался, что пророчество, донесённое до Тёмного Лорда, даст ему преимущество, но, судя по всему, станет его погибелью. Уж для этого Альбус сделал всё, что было в его силах. Найденный в кратчайшие сроки ритуал был проведён в домах Поттеров и Лонгботтомов, хоть у Альбуса и были веские основания считать, что Лорд выберет первых. Но в этом деле нельзя было ошибиться. Сегодня Тёмный Лорд должен умереть. К сожалению, чтобы приблизиться к победе и исправить собственные ошибки, Альбус был вынужден кем-то жертвовать. И сегодня этим «кем-то» должны были стать его бывшие ученики, носящие сейчас одну фамилию — Поттер, и их маленький сын. Жаль. Но ведь люди всегда гибнут на войне, разве не так? Директор поднялся из-за стола и подошёл к тёмному окну, из которого открывался прекрасный вид на ночной Хогвартс. Правда, Альбуса Дамблдора ночные пейзажи волновали меньше всего. Если младший Поттер выживет, значит, он не ошибся. Альбус жалел, что не может увидеть этого лично, но рисковать было нельзя — оставаться в тени было важнее. Ну что же они там? Вдруг в этот момент в кабинет ворвался серебристый патронус-рысь. Дамблдор нетерпеливо повернулся к нему. — Волан-де-Морт исчез. Дом разрушен, Поттеры убиты. Мальчишку забрал Хагрид. Сириус Блэк сбежал, — густым басом старшего аврора Кингсли произнёс патронус и растворился. Альбус позволил себе облегчённо выдохнуть. Эта тварь наконец-то отправилась туда, где ей самое место. Значит, всё-таки Блэк. Дамблдор до последнего сомневался в том, что отпрыск Блэков поддерживает Волан-де-Морта (или то, что от него осталось) — несмотря на своих родственников, Сириус был истинным гриффиндорцем. Или просто умел замечательно притворяться. Впрочем, это сейчас абсолютно неважно — Поттер выжил. Это могло значить только одно: то, что Альбус планировал так долго, свершится благодаря этому мальчишке. Теперь по плану Альбус должен был появиться в Годриковой Лощине, а Хагрид — увезти мальчишку Поттеров подальше от разбирательств. Необходимо было лично удостовериться, что всё прошло именно так, как он планировал. А на следующий день они передадут Гарри его ближайшим родственникам Дурслям. Альбус хмыкнул. Как хорошо, что Сириус скоро попадёт под суд и не сможет предъявить права на мальчика как его крёстный. Директор собрался с мыслями и аппарировал к дому Поттеров.

***

Бесконечная ночь плавно перешла в такой же бесконечный день, и он, наконец, подошёл к концу. Альбус Дамблдор смог наконец-то засесть у себя в кабинете и закинуться лимонными дольками. Альбус изрядно вымотался — день, действительно, был тяжёлым — и теперь с удовольствием вглядывался в окно, на ночное небо над Хогвартсом, смакуя лимонные дольки. Пару часов назад он оставил Героя Магического Мира на пороге у самых неприятных магглов, которых Дамблдор знал. Всё прошло просто замечательно — никто не усомнился в том, что младшего Поттера необходимо отдать родственникам-магглам. Кроме Минервы, но Альбус умел быть убедительным. Для Министерства он сочинил байку про кровную защиту матери Поттера, так что в ближайшее время можно не опасаться нападок с той стороны. Да и Миллисенте Багнолд — только что взошедшей на пост Министра Магии — сейчас не до Героя Магического Мира, ей нужно срочно поднимать авторитет и наводить порядки в стране. Он бы с удовольствием забрал мальчика к себе прямо сейчас, но лишнее внимание высших сил было ни к чему. К тому же он всё равно будет занят после падения Тёмного Лорда, а воспитание Дурсли должны предоставить хорошее. Школа жизни как она есть. Альбус приставил к дому Дурслей свою давнюю знакомую Арабеллу Фигг, чтобы та следила за мальчиком. Она, конечно, сквиб, но её преданность в таком деле ценится выше, чем магические способности. Впоследствии наблюдение, несомненно, следует усилить, но пока хватит и этого. Тёмный Лорд исчез, так что пока можно немного расслабиться и ждать вестей с полей. Этим вечером Альбусу Дамблдору, наисветлейшему магу из всех ныне живущих, не суждено было отдохнуть от произошедшей череды событий. Сначала к нему пожаловал отчаявшийся Северус Снейп, потерявший подругу детства и, как догадывался Альбус, свою единственную и светлую любовь. Да… Кто бы что ни говорил, а любовь, действительно, великая Сила. Ради неё погибали люди, города, страны… Чего только не сделаешь ради любви. Главное, Снейп сообщил, что все зубастики исчезли. И это было великолепной новостью, потому что Альбус предвидел затяжную зачистку. Относительно успокоив неудачливого Пожирателя, навешав ему лапши про защиту «сына той, которая была ему так дорога», директор выпроводил Снейпа из кабинета, снабдив напоследок горсткой лимонных долек. Дамблдор задумался. Этот человек может ему очень пригодиться, если его любовь имеет силу хоть в половину равную той, что он показал. Следует замолвить за него слово Миллисенте, она всё же его бывшая ученица. Не прошло и пяти минут с ухода Снейпа, как из камина в кабинет Дамблдора влетел с умоляющим взглядом Ремус Люпин, которого он абсолютно не ждал. У них тут встреча выпускников что ли? Общаться с оборотнем не хотелось, – не тогда, когда ещё столько вопросов предстояло разрешить – но, не позволив себе слабины и через силу нацепив свою самую добродушную улыбку, Дамблдор предложил Ремусу чаю. — Профессор Дамблдор, это очень срочно! — нервно откликнулся оборотень в законе. — Сириуса поймали! Та-а-ак… А вот это уже интересно. Альбус выслушал рассказ о поимке Блэка и последующей его доставке в камеру для допросов. — С ним уже разговаривали? — поинтересовался директор, задумчиво поглаживая свою серебристую бороду. — Нет, но говорят, что он лишился рассудка. И ещё он постоянно повторяет «Я убил их», — отчаянно прошептал Ремус. Сегодня у Альбуса явно был удачный день. Из Азкабана Сириус не сможет претендовать на Гарри. — Хм, ну что ж, мальчик мой, я думаю, что мне необходимо увидеться с ним, — Альбус решил не откладывать неприятные дела, а разобраться со всем сразу. Тем более, вдруг Блэк скажет что-нибудь лишнее? Дамблдор вместе с Люпином отправился в Министерство, дабы подтвердить предательство одного из четвёрки Мародёров. После того, как всё пошло наперекосяк всего из-за одной ошибки, он предпочитал действовать осторожно. Блэк сидел в камере и глядел в одну точку пустым, ничего не выражающим взглядом. Сошёл с ума, узнав, что его Повелитель сгинул, не справившись с годовалым мальчишкой? Альбус медленно присел на стул напротив, размышляя о том, как этот гриффиндорец до мозга костей мог пойти на такое? А ведь директор не без гордости думал, что неплохо разбирается в людях. Вздохнув, Дамблдор позвал его по имени, намереваясь сейчас же получить ответы на свои вопросы. — Сириус? — Я убил их… Но Альбус уже не слышал его бесцветного шёпота, скользнув в сознание подсудимого. И то, что он там увидел, ему абсолютно не понравилось. Вот оно как… Значит, всё-таки Питер Петтегрю… Но, к сожалению, от Блэка зависело слишком многое, а Дамблдор был не готов жертвовать своими планами. Альбус думал, что неплохо разбирается в людях? Стареем… Беспалочковой невербальной магией подредактировав сознание Блэку и задав пару контрольных вопросов, Альбус остался доволен. Конечно, чары, наложенные таким способом, да ещё и наспех, продержатся недолго, но до суда их вполне должно хватить. Не зря же Дамблдор носит звание Великого светлого мага. Колдовать всерьёз было просто невозможно — за ним сейчас наблюдало множество внимательных глаз бывалых авроров. Как только Альбус вышел из камеры, к нему тут же бросился Люпин, по-видимому, ожидая, что директор защитит своего бывшего ученика. На самом деле единственное, что сейчас мог сделать Альбус — это выбить ему пожизненное вместо Поцелуя дементора. Хотя тут ещё неизвестно, что предпочтительнее… — Профессор Дамблдор, что он сказал? — Альбус явно читал в глазах Люпина мольбу и надежду. И это волк? Вздохнув, он ответил: — К несчастью, Ремус, Сириус действительно повинен в смерти ваших друзей. Я понимаю твою боль и твоё смятение, но ты должен принять это и жить дальше, мой мальчик. — Его казнят? — голос Люпина дрогнул. Директор пронзил его взглядом голубых глаз. Странно, ни слова о Поттерах и их сыне оборотень не проронил. Только Блэк. Что ж, возьмём на заметку. — Ремус, я не могу давать тебе пустых надежд. Он совершил ужасное преступление, и Визенгамот вправе применить высшую меру наказания. Я не знаю, что ожидает Сириуса, но в его случае гуманнее было бы выбрать Поцелуй, — медленно проговорил Дамблдор, отмечая реакцию Люпина на свои слова. Волк явно был с ним не согласен. — А что же будет с мальчиком? — в глазах Ремуса стояли слёзы. Альбус не позволил себе поморщиться при виде этой слабости. — С каким ещё мальчиком? — неужели Люпин вспомнил о Гарри? Если он хочет забрать его… — Его сыном, — ах, это… Внебрачный сын Сириуса и Мирцеллы Малфой, погибшей при родах. Про скандал, устроенный тогда её братом Люциусом, наверное, напишут в легендах. Блэк же, известный своим непредсказуемым характером, и тут удивил всех. Он не отдал сына Малфоям, а забрал себе и до вчерашних событий растил его уже год. Как ему это удавалось с его-то ветреностью останется загадкой. Альбус, в последнее время думавший только о Поттерах, совсем забыл про мальчишку. — Боюсь, что тут мы бессильны, — развёл руками Наисветлейший маг. — Его, скорее всего, заберёт Вальбурга, так как мистер Малфой сейчас не в том положении, чтобы пытаться претендовать на опекунство. — Но, профессор! — ужаснулся Ремус. — Какое влияние она окажет на мальчика, и… — Успокойся, Ремус, — похлопал его по плечу Дамблдор и лукаво сверкнул глазами. — Мы что-нибудь придумаем. И как можно скорее Альбус поспешил ретироваться под своды родной и любимой школы. Мерлин, какие приземлённые вещи их волнуют! Если бы они только знали, от чего были спасены этой ночью! Вэлиар Блэк. Если директору не изменяет память, Сириус был не в самых лучших отношениях со своей матушкой, хоть и стал Главой Рода. Следовательно, в Род Блэков его сын введён не был. В таком случае, по традиции древних тёмных Родов, магия сама выжжет неугодного ей бастарда. Кроме Сириуса ритуал принятия провести никто не может, следовательно, маленький Блэк, скорее всего, не доживёт и до своего следующего Дня рождения. В самом лучшем случае останется на всю жизнь сквибом. Альбус потёр ладони — всё складывается как нельзя лучше. ***

НА СТАРТ

Магическая Британия, 1981 год О-о-о, Господи… Почему так болит голова? Я пытаюсь закрыться от солнечного света, который пробирается в моё окошко с поразительной настойчивостью. Я повернула голову так, что стенки детской кроватки скрывали от меня беспощадные солнечные лучи. Вот так хорошо… СТОП. Какая ещё нахрен кроватка? Я резко вскакиваю — точнее, я пытаюсь это сделать, но тело какое-то непослушное и абсолютно неуклюжее. Волна паники захлёстывает меня, и тут я, вконец офигев, начинаю рыдать, завывая при этом противным детским голоском. Вообще-то, на самом деле, меня сложно довести до такого, но сейчас хватило того, что я просто не поняла, где оказалась. Теперь же, когда ко мне пришло понимание случившегося, я всеми силами старалась успокоить не желающее подчиняться голосу разума тело. Даже просто перестать ныть я смогла не сразу. Боже, неужели дети всегда такие… неконтролируемые? Если честно, я терпеть не могу детей. Все эти уси-пуси меня ничуть не трогают, а теперь я и сама являюсь этим адским созданием. Ирония судьбы, чтоб её. Ну вот, похоже, что я так сильно выла (пардон, выл), что сбежался весь дом. Ну, это я утрирую, всего-то прибежала какая-то бабуська с закосом под леди и лопоухий домовой эльф. — Вэлиар, маленький мой, что случилось? — на удивление нежно воскликнула бабуська, ловко подхватывая меня на руки и начиная укачивать. — Кричер! Я же просила приглядывать за ним! Ого! Да это, оказывается, та самая великая и ужасная Вальбурга Блэк. Чёрные, с едва заметной сединой волосы убраны в высокую аккуратную причёску, глаза ясно-голубые, губы тонкие, сухие, сейчас едва заметно улыбаются, прямой аристократический нос... мелкие морщинки рассыпаны по уже немолодому лицу — ничего необычного или отталкивающего в её внешности я не нашла. А этот эльф вовсе не похож на сморщенного уродца из фильма! И, кажется, меня тут… любят? — Молодой господин спал, когда я проверял его семь минут назад, — попытался оправдаться Кричер, дёргая себя за ухо. — Показатели были в норме. — Как его магия сейчас? — обеспокоенно спросила она у эльфа. Они знают? Боже, ну конечно знают! Родовая Магия вряд ли является для них неизведанной областью. Кричер провёл передо мной своей ручкой. — Нестабильна, но лучше, чем вчера, — тихо ответил домовик. Мне показалось, или в его голосе правда звучала грусть? К сожалению, я не учла, что я РЕБЁНОК. Годовалый ребёнок, к тому же (чтоб его). Поэтому мне снова захотелось разреветься, чтобы они, наконец, переключили на меня своё внимание. Никто не знает, чего мне стоило подавить этот глупый порыв, а вместо этого я решила просто позвать госпожу Блэк. — Бабуска! — мд-а… Не видать мне нормальной речи из своих уст ещё долго. Вальбурга сначала удивлённо воззрилась на меня, а затем счастливо захохотала. Я сделала что-то не так? — Кричер! Ты слышал? Он наконец-то назвал меня бабушкой! — и что в этом такого примечательного? — Он сказал хоть что-то, кроме имени своего безмозглого отца! — Госпожа, не следует ребёнку слышать такие слова, — проворчал домовик, но его с головой выдавала прячущаяся в глазах улыбка. — Ох, ты прав! — миссис Блэк снова взглянула на меня, лицо её светилось от радости. — Ну что, Вэлиар, пойдём кушать? — Дя! И под счастливый смех Вальбурги мы спустились в столовую, где уже суетился Кричер, накрывая на стол. Я решила (решил… да-да, помню) ещё побаловать эту странную семейку своим поистине великим интеллектом, поэтому, только сев за детский стульчик возле стола, выдал: — Кисер! Кисер! — не очень похоже на то, что я собирался сказать в действительности, но тоже сойдёт. Упс, такого я не ожидал! Вальбурга так счастливо глядела на меня, будто сегодня Новый Год, и Дед Мороз исполнил её самую заветную мечту. А Кричер так вообще упал на колени и, размазывая по своей мордочке слёзы, причитал: — Молодой господин назвал моё имя, молодой господин признал старого эльфа… Я в ужасе подняла глаза (поднял!) на мою теперешнюю бабушку, и та, фыркнув, обратилась к домовику: — Кричер, не пугай Вэлиара, принеси ему лучше детскую смесь, чтобы он мог позавтракать, — что? Буэ-э-э! Я не буду это есть! — Да, госпожа, сию минуту! — исполнительный эльф тут же выполнил требуемое. Я скривился, когда увидел перед собой то, что мне было нужно попытаться запихать в себя. А вот миссис Блэк подали нормальную еду… Так, что там у нас? Мне со своего стульчика было хорошо видно и тосты, и эклеры, и французские булочки, и сыр, и масло, и мясо какое-то нарезанное… Бли-и-ин! Вот засада, я, походу, снова сейчас разревусь. Так, спокойствие и только спокойствие! Не стану я размазывать сопли! Я Наследник древнейшего Рода или кто? — Вэлиар, что опять случилось? Тебе помочь с завтраком? Не-е-ет, я унылое… создание, и не умею держать себя в руках, результат — я опять реву! А Вальбурга и не удивлена вовсе, будто так и надо, поставила мой стульчик поближе к себе, вложила ложечку в мою ручку. И как я могу обмануть её ожидания? Я с видом мученика сжал ложечку и зачерпнул немного неаппетитной массы. Ну, точнее, я попытался это проделать, а мои маленькие детские ручонки отчаянно сопротивлялись. Как же сложно, однако, быть ребёнком! В конце концов, с помощью Вальбурги я относительно справился с «завтраком», при этом оказавшийся весь перемазанный в этой гадости, которую кто-то по ошибке назвал детским питанием. Мою перепачканную моську вытерли, и я стоически стал ждать, когда позавтракает моя бабушка. Миссис Блэк съела тост с маслом, запила его соком и вновь взяла меня на руки. Приговаривая, что теперь можно и поиграть, она отнесла меня обратно в комнату, в которой я очнулся/проснулся. Усадив меня на пушистый ковёр, Вальбурга достала палочку, и, по её взмаху, из большого сундука в углу детской вылетели разнообразные игрушки, располагающиеся вокруг меня. Вдруг я почувствовал странное тепло на кончиках пальцев. Оглядев свои руки, я не заметил ничего необычного, а тепло потихоньку стало переходить в жжение. Волосы на затылке встали дыбом, а на меня напал животный ужас. Так, только не реветь! Сосредоточиться! Я помню, что Оливия и Мариса говорили о нестабильности моей магии, а также о том, как это можно предотвращать. Я прикрыл глаза и попытался настроиться на магический фон окружающих. Вот рядом со мной пульсирующее пятно магии — оно красноватое с чёрными бликами и принадлежит Вальбурге Блэк. А вот этажом ниже золотистое свечение с красными всполохами — это Кричер. А вокруг меня клубится серая дымка, в которой, подобно языкам пламени, играют красные отсветы. Моя магия. И она неспокойна, она требует свободы. От смены взгляда немного закружилась голова, но это мелочи по сравнению с тем, что творила моя магия. Ну, так и быть. Я открываю глаза — бабушка вроде ничего не заметила — и пытаюсь повторить рукой знакомое с детства «рассечь воздух и взмахнуть», мысленно повторяя «Вингардиум Левиоса». Движение моей руки только контуженный слепой эльф соотнёс бы с вышеназванным движением палочки, но, видимо, этого на данный момент оказалось достаточно. Игрушки вокруг меня начали подниматься в воздух, но, не осилив даже метра сражения с гравитацией, повалились обратно. Я тяжело дышал — не рассчитал всё-таки, так и до магического истощения недалеко! Стихийная магия — штука странная. Ещё останусь сквибом, и в Хог меня не возьмут… Но мои философские размышления прервал голос Вальбурги: — Вэлиар! Мерлин Великий! — она тут же оказалась рядом со мной. — Что это было? Меня так и подмывало ответить «магия, бабуля», но я сдержался, занятый тем, что выравнивал мигом сбившееся дыхание и отмаргивался от мушек в глазах. — Бабуска? — так, глазки побольше, наивности щепотку и каплю удивления. — У меня поусилось? — Никогда больше так не делай! — ого, строгость вперемешку со страхом — довольно-таки странный коктейль. — Ты понимаешь, что мог лишиться магии вовсе? И ни слова про мой пополнившийся словарный запас! Даже обидно как-то… — Я хотей как ти! — вот тут можно и слезу пустить. Ох, не люблю я рыдать, честное слово, но видят Боги, это вынужденная мера. — Придёт время, и ты будешь уметь гораздо больше, чем я, — успокаивая меня на руках, бабушка смягчилась. — Ты невероятно сильный волшебник, но нельзя раскидываться своим даром. Ты можешь потерять его. — Я босе не будю, — насколько мог серьёзно ответил я. Буду, конечно, но необязательно же об этом говорить. Похоже, за сегодняшний день у миссис Блэк прибавится седых прядей в её аккуратной причёске… да и за последующие дни, боюсь, тоже. — Кричер! — позвала тем временем она, не отпуская меня из кольца рук. Да я и не особо вырывался, так в сон потянуло что-то… — Да, госпожа, — эльф с хлопком появился в комнате и, застав зарёванного меня на руках у испуганной Вальбурги, захлопал своими огромными серыми глазами. — Кричер, проверь состояние его магии, — попросила женщина, кидая на меня строгие взгляды. Эльф незамедлительно повиновался и, проделав необходимые манипуляции, удивлённо ответил: — У него лёгкое истощение, моя госпожа. — А это мысль… — протянула волшебница, задумчиво глядя на меня. Затем, что-то решив для себя, она обратилась ко мне. — Вэлиар, с завтрашнего дня я разрешу тебе обучаться магии, но только под моим присмотром. Надо будет написать Грегоровичу и заказать тебе волшебную палочку. — Но, госпожа, — возразил эльф. — Дети не могут осознанно колдовать в таком возрасте! Это может быть опасно для молодого господина! Вспышки стихийной магии — это одно, но направленное колдовство… — Кричер, наш маленький Лорд только что использовал направленное невербальное и беспалочковое заклятье левитации. Ты слышал о таком когда-нибудь? Домовой эльф посмотрел на меня уже совсем другим взглядом. Словно оценивая мою кандидатуру в Наследники Рода. — Нет, госпожа, никогда, — покачал головой Кричер, отчего его уши смешно заколыхались. — Но тогда это может стать… — Спасением для него, — негромко договорила за него Вальбурга. — Видимо, наш мальчик ещё не списан со счетов самой Магией. Нет, это слишком долгие разговоры для меня. Я от души зеваю, всем своим видом демонстрируя, что сейчас я не прочь отдохнуть от их глобальных замыслов. — Вэлиар, ты, наверное, ужасно устал, — заметила мои манипуляции миссис Блэк. Она поспешно поднялась с пола, всё ещё удерживая меня на руках, и подошла к той самой кроватке, с которой для меня началась жизнь в этом мире. Уложив меня, Вальбурга поцеловала меня в лоб и пожелала сладких снов. Что ж, не всё так плохо. Мне тут даже нравится — на руках вон таскают… Стараясь не думать о том, при каких обстоятельствах тут оказалась, я закрыла глаза, и через какое-то время уже спала младенческим сном. В прямом смысле.