Хогвартс Времен Мародеров читает Гарри Поттера

      Несмотря на то, что Сириус попросил кинуть ему книгу, незнакомец в плаще решительно подошел к дивану Мародеров, протянув ему книгу. Чуть прищурившись, Сириус протянул руку, словно собираясь взять книгу, но в следующую секунду схватил незнакомца за кисть и резко дернул на себя, отчего тот невольно ахнул, чуть не упав на гриффиндорца. Пока незнакомец пытался восстановить равновесие, капюшон откинулся назад, являя всем собравшимся лицо того, кто так старался от них скрыться.       В Большом зале стояла мертвая тишина, все с открытыми ртами рассматривали точную копию Джеймса Поттера, который явно находился на грани сознания. Сириус чуть наклонил голову набок, глядя в расширенные зеленые глаза незнакомца. Было такое ощущение, словно он понятия не имеет, что должен теперь сделать.       — Привет, Сириус! — нервно улыбнулся мужчина, видимо, собравшись с духом.       — Тебе никто не говорил, что путешествовать во времени опасно? — стараясь сохранить невозмутимость, спросил Сириус.       — И это мне говорит человек, который не способен жить без риска? — поднял брови Гарри Поттер.       — Кажется, он со мной знаком, — произнес Сириус непослушным языком. — Какого черта тут происходит? — несколько истерично спросил он. Но ему никто не ответил, потому что Лили вдруг вскочила на ноги и повисла у совершенно растерянного Гарри на шее.       — Слава Мерлину, ты жив! Почему ты такой худой, даже Джеймс толще тебя? — сбивчиво бормотала девушка, рассматривая сына, который был намного старше нее. — И бледный, как инфернал, словно на солнце никогда не бываешь.       — Материнский инстинкт вещь страшная, — покачал головой Римус, наблюдая за безостановочно что-то говорившей Лили и совершенно смущенным Гарри.       — Ну, скажи ему хоть что-нибудь, папаша, — пихнув друга в бок, прошептал Сириус.       — У тебя глаза Лили, — только и смог произнести Джеймс, глядя на внезапно приобретенного сына.       — Мне все об этом говорят, — нервно усмехнулся Гарри.       — Нам еще книги надо дочитать! — заметил Сириус. — Цветочек, ты его сейчас удушишь в своих объятиях!       — А? Да, конечно, — кивнула Лили и потянула Гарри за собой. — Садись сюда! — Усевшись рядом с Джеймсом, она кивнула на место рядом с собой. Гарри несколько неуверенно опустился между ней и Снейпом, который смотрел на новоявленного Поттера сжав губы и с неприкрытой неприязнью.       — Кажется, теперь мы поменялись ролями, а чувства все те же, — нервно произнес Гарри, взглянув на Снейпа, бровь которого медленно поднялась вверх, отчего Гарри передернул плечами. — Давай, читай, Сириус!       — Кажется, мы с вами самые стрессоустойчивые люди в этом зале, — быстро окинув немую публику взглядом, усмехнулся Сириус, открывая книгу. — Глава вторая. Исчезнувшее стекло.       Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей.       — У них там что, время остановилось? — нахмурился Сириус.       — Ты можешь просто читать? — пихнул друга в бок Римус.       Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос,       — И стал напоминать розовый мяч для великанов, — делая вид, что читает, произнес Сириус.       — Бродяга, ты упустил то, что маглы ничего не знают о великанах, — хмыкнул Римус.       — Какой же ты все-таки зануда, — насупился Сириус. …и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок.       — Не любишь фотографироваться? — спросил Джеймс, мельком взглянув на Гарри.       — Не очень, но здесь дело не в этом, — отозвался тот, заметив, как нахмурилась Лили.       Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос:       — Вот дурная женщина, — поморщился Сириус, словно наяву услышал ее голос.       — Его хотя бы водой не поливают прямо в постели, — буркнул Джеймс, недовольно покосившись на Люпина.       — Это единственный способ поднять вас двоих, потому что голос у меня, уж извините, не визгливый, — отмахнулся Римус.       — Подъем! Вставай! Поднимайся!       — Что-то у нее быстро иссяк запас синонимов, — отметил Римус. — Можно было еще сказать пробуждайся!       — Или восставай, — хохотнул Сириус. — Оживай! И тогда ее можно объявить в некромантии.       — Слава Мерлину, тетя ничего этого не слышит, — покачал головой Гарри, невольно улыбнувшись.       Гарри вздрогнул и проснулся.       — Вот так вот просто? — недоверчиво посмотрел на книгу Римус.       — Должно быть, это у него от Лили, — хихикнула Марлин. — Она тоже просыпается так быстро.       — Просто Тунья и меня так всегда будила, — вздохнула Лили, украдкой взглянув на сына.       Тетя продолжала барабанить в дверь.       — Наверное, пыталась поймать ритм, — хмыкнул Римус.       — Но он упрямо от нее сбегал, — прибавил Сириус.       — Живо! — провизжала она.       — Цветочек, а вы точно родные сестры? — оторвался от книги Сириус. — А то мне кажется, что в родне у твоей сестры определенно была банши.       — Тогда бы она тоже была волшебницей, — невесело усмехнулась Лили, решив, что обижаться бессмысленно.       — Это далеко не факт, — покачал головой Джеймс.       Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось.       — Даже не пытайся убедить меня в том, что по утрам ты тоже лежишь и вспоминаешь, что тебе снилось, — опередил Джеймса Римус.       — Тем более у нас вся спальня знает, что тебе снится, — хохотнул Сириус.       — А что ему снится? — недоумевающе захлопал глазами Хвост, пока некоторые тихо смеялись над покрасневшим Джеймсом.       — Питер, ты, кажется, что-то обронил, — ровно произнес Сириус.       — А что? — принялся вертеться на месте Петтигрю, словно и правда пытаясь что-то найти.       — Свои мозги! — рыкнул Сириус и сразу же продолжил читать. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон.       — А ты очень восприимчивый человек, — пробормотал какой-то слизеринец, на что Гарри лишь как-то неопределенно пожал плечами.       Тетя вернулась к его двери.       — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она.       — Вот ведь настырная, — буркнул Джеймс.       — Почти, — уклончиво ответил Гарри.       — Надо было просто сказать, что встал, — фыркнул Сириус. — Зачем уклоняться, если все равно собираешься встать?       — В тот момент я точно об этом не думал, — пробормотал Гарри.       — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально.       — Так! Не понял! Ты ей что, домовик, чтобы за беконом присматривать? — нахмурился Джеймс. — Подумаешь, день рожденье! Это не повод заставлять ребенка готовить.       — У Дурслей на это свои понятия, — глядя прямо перед собой, произнес Гарри.       — Кто-то нуждается в очень хорошем воспитании, — прошептала Доркас, переглянувшись с подругой.       В ответ Гарри застонал.       — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери.       — Нет, ничего. Ничего…       — А я бы сказал, все как есть, — пробурчал Сириус.       — Именно поэтому тебе и пытались ограничить свободу пределами твоей комнаты, — тихо фыркнул Регулус, но его все услышали.       — И с тех пор у меня клаустрофобия, — скривился Сириус, даже не заметив, что слова принадлежали его брату, и тут же поймал на себе несколько удивленный взгляд Гарри. — Я шучу! Просто ненавижу нахождение в замкнутом помещении, постоянно кажется, что потом не смогу из него выбраться.       — Когда такое начинается, он впадает в панику и орет на все, что движется и не движется, — вздохнул Римус, невольно потерев уши. — Проверено и доказано!       — Это многое объясняет, — окинув Блэка каким-то странным взглядом, протянул Гарри. Сириус нервно поежился.       День рождения Дадли — как он мог забыть?       — Действительно, и как ты забыл? — покачала головой Марлин. — Ведь это еще один прожитый год вне опасности от того, чтобы оголодать.       — Она нравится мне все больше и больше, — пробормотал Сириус, окинув девушку оценивающим взглядом. Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место.       — В чулане? — переспросила Лили, взглянув на Блэка, который показал ей открытую страницу. — Ну, Петунья! Я с тобой еще поговорю, — сощурилась девушка, сжав пальцы в кулаки, словно она уже видела перед собой сестру.       — Она просто прекрасна, — прошептал Джеймс, уставившись на постепенно злящуюся все больше Лили. Гарри дернул плечо, удивленно рассматривая девушку и гадая, что же будет дальше, если у нее уже сейчас такая реакция.       — И вы еще будете защищать этих маглов? — воскликнули многие слизеринцы. — Они ребенка поселили в чулане!       — Не стоит судить обо всех только по нескольким представителям магловского мира, — примирительно произнес все это время молчавший Дамблдор.       — Тем более, что среди магов тоже не все белые и пушистые, — довольно громко буркнул Гарри. — То, что маглы не владеют магией, вовсе не значит, что они отбросы этого мира. Они такие же люди, как и вы. Мы с друзьями полжизни потратили на то, чтобы открыть магам глаза на эту правду, к несчастью, до всех все дошло лишь когда они все потеряли. И я говорю не только о слизеринцах!       Многие недоуменно переглянулись, но сказать больше никто ничего не решился просто потому, что спорить с человеком из будущего даже магам казалось как-то ненормально.       Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем.       — Какие дорогие подарки однако, — присвистнул кто-то из маглорожденных. — А зачем ему еще один телевизор?       — Чтобы можно было смотреть две передачи одновременно, — пожал плечами Гарри.       — Меня больше напрягает гоночный велосипед, — хмыкнул Фрэнк Долгопупс. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против.       — Кажется, я догадываюсь, кого именно он лупил, — нахмурился Римус, мельком взглянув на Гарри.       — Очень надеюсь, Лунатик, что ты все же как-нибудь навестишь этого «чудесного» ребеночка, — произнес Сириус, крепче сжав книгу в руках. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена.       — На самом деле, в последствии мне очень даже пригодились эти тренировке по бегу, — поспешно произнес Гарри, заметив, как переглядываются Мародеры. — И потом, он все равно еще не родился, поэтому вы точно ничего не можете сделать.       — Видимо, ты все же плохо с нами знаком, парень, — сверкнул глазами Сириус.       — Мистер Блэк, — решила попытаться предотвратить возможное насилие МакГонагалл.       — Я читаю, профессор, — невинно произнес Сириус, вновь вернув внимание книге. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно.       — Как и поверить в то, что Дадли сможет как-то сесть на гоночный велосипед, — фыркнул Фрэнк.       Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников.       — Бедный мальчик, — покачала головой Поппи Помфри, отчего Гарри слегка покраснел.       — Ну, если серьезно, то чулан в этом не сильно виноват, — возразил Джеймс. — Я сам тоже никогда не выглядел особо сильным.       — И высоким, — ехидно прибавил Сириус. — Ниже всех парней на нашем курсе.       — Если я не выгляжу сильным, это не значит, что я не могу тебе врезать, — буркнул Джеймс, несильно пихнув друга в бок, пока их однокурсники согласно кивали, стараясь не сильно смеяться. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком.       — Неужели нормальная одежда стоит так дорого? — нахмурилась Доркас.       — Зато у них есть все, что только можно пожелать, — хмыкнул Сириус. — Очень надеюсь, что никто не рассказывал им, что Поттеры далеко не бедные люди. — Он вопросительно взглянул на Гарри.       — О моем наследстве они ничего не знали, как и я, собственно, — отозвался тот, сразу же отводя взгляд.       — Хоть что-то хорошее, — вздохнул Джеймс, приобняв Лили, которая явно была готова наведаться к своей сестре прямо сейчас. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу.       — И родители позволяли ему так себя вести? — с негодованием воскликнула Минерва.       — Они делали вид, что не замечают этого, — пожал плечами Гарри, полностью игнорируя любопытные взгляды всех присутствующих. К всеобщему вниманию ему все равно не привыкать.       — Его нельзя было там оставлять, Альбус, — воскликнула профессор трансфигурации, повернувшись к директору.       — Я еще этого не делал, — спокойно заметил Дамблдор, поглаживая свою бороду. С ответом МакГонагалл не нашлась.       Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию.       — А как по мне, то выглядит жутко. Уж извини за прямоту! — передернула плечами какая-то когтевранка.       — Мне он тоже уже давно не нравится, — усмехнулся Гарри. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам.       — Не думаю, что она ответила, — грустно вздохнула Лили, прекрасно зная нрав своей сестры.       —Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя.       — Ну, это уже слишком, — нахмурился Римус. — Уж лучше бы она вообще ничего не говорила, чем такую ерунду.       — Цветочек, ты же познакомишь нас со своей сестренкой? — как можно невиннее спросил Сириус.       — Обязательно! — мрачно кивнула Лили, быстро взглянув на явно удивленного всем происходящим Гарри. — И не приставай ко мне со своими вопросами.       — Тогда можно приставать с чужими вопросами, — заметил Джеймс. — Записать все свои вопросы на бумажку и напротив каждого написать чье-нибудь имя.       — Не думаю, что сработало бы, — хмыкнул Римус.       «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями.       — А как тогда получать новые знания? — недоумевающе воскликнули когтевранцы.       — Ой, да она просто боялась проболтаться, — фыркнул Сириус. — Вдруг племянник окажется таким же любопытным, как оба его родителя, и задаст такие вопросы, на которое ответить, не рассказывая всей правды, будет просто невозможно.       — Ты, братец, знаешь обо всем этом, как никто другой, — громко хмыкнул Регулус. — Сам никогда не ответишь на неудобные для тебя вопросы.       — Как будто ты поступаешь иначе, — фыркнул Сириус и, не дожидаясь ответа, продолжил читать.       Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон.       — Н-да, имечко у него, конечно, просто великолепное, — скривился Сириус. — Меня от него до сих пор тошнит, — шепнул он Римус, который понимающе усмехнулся.       — В прошлом году он встречался с семикурсницей с таким именем, * — пояснил Джеймс, заметив, что Гарри явно не совсем понял его друга.       — Встречался, слишком сильно сказано, — хмыкнул Римус. — Скорее уж виделся пару раз, чтобы она отстала от него.       — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия.       — Боюсь, в этом мире даже тогда не изобрели расчески, способной справиться с волосами Поттеров, — рассмеялась МакКиннон.       Под дружный смех всех в зале, оба Поттера машинально попытались пригладить волосы и, переглянувшись, улыбнулись друг другу.       Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь.       — Да хоть налысо пусть стригут, все равно толку от этого не будет, — беспечно махнул рукой Джеймс. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали.       — Я же сказал, — удовлетворенно кивнул Джеймс.       — Я тебе подсуну мазь для выпадения волос, вместо шампуня, — буркнул Сириус. — Посмотрим, как ты справишься с этим.       — Лучше не стоит, Бродяга, а то лишишься и своей прекрасной шевелюры, — хохотнул Римус. — Тем более, лысые олени выглядят не очень красиво. А вдруг еще и рога обвалятся, — шепотом прибавил он, весело глядя на друга. Блэк был вынужден согласиться с этими доводами и отказаться от своего коварного плана.       К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике.       Сириус громко рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, многие студенты последовали его примеру и решили не сдерживать веселья. МакГонагалл покачала головой, но тоже не смогла сдержать улыбки, как и все остальные профессора.       — Это просто лучшее доказательство того, что тебе досталось чувство юмора Джеймса, — улыбаясь, произнес Римус. — И это хорошо, потому что иногда юмор помогает не отчаиваться в сложной ситуации.       — В сложной ситуации помогает наличие мозгов, чем вы трое явно не богаты, — тихо фыркнул Северус, чувствуя себя несколько нервно рядом с гостем из будущего.       Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось.       — Мне не хватает воображения, чтобы представить поросенка с вытянутым лицом, — пробормотала Марлин.       — А лично я не могу представить поросенка, который умеет считать, — рассмеялась Доркас.       — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году.       — Ну ничего себе! — воскликнули многие студенты, среди которых оказались слизеринцы.       — Как же сильно его разбаловали, — неодобрительно покачала головой Алиса.       — Может, проще поселить его в торговом центре, — прыснула Марлин.       — Меня больше напрягает то, как он себя ведет, — нахмурился Римус. — Такое чувство, словно родители просто обязаны делать все так, как надо ему.       — Какое воспитание, такой и ребенок, — просто произнесла Пандора.       — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья.       — Главное указать, что подарок от мамы и папы очень большой, — хмыкнул Регулус. — До чего же хитро!       — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело.       — Он и без этого не красавец, а тут лицо вытянутое да еще и красное, — брезгливо скривилась какая-то пятикурсница.       — И правда, вылитый ангел, — не удержалась Марлин. Сириус весело ей подмигнул, продолжив читать.       Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол.       — И он бы действительно его перевернул? — недоверчиво спросила Доркас.       — Ведь если бы он так сделал, то лишился бы всех подарков, — поддержала подругу Алиса.       — Сомневаюсь, что в тот момент он мог предусмотреть подобный исход событий, — ответил вместо Гарри Римус. — Возможно, при таком исходе он выклянчил бы у родителей еще столько же подарков.       — Но ведь должны же быть хоть какие-то ограничения, — воскликнула Лили. — Кто захочет снова тратиться из-за чьей-то глупости и жадности?       Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность.       — В ее голове взвыла пожарная сирена, и мысли всем скопом устремились к центральному управлению, — не отрывая взгляда от книги, говорил Сириус.       — Может, лучше напишешь собственную книгу, а не будешь дополнять чужую? — пихнул друга в плечо Римус.       — Нет, это будет слишком скучно, — помотал головой Сириус. — И требует много свободного времени, которого я лишен.       — Ну просто самый занятой человек в мире, — хмыкнул Джеймс, за что тут же получил легкий тычок в бок.       — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен?       Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот.       — Но забыл, как разговаривать, потому что еще не успел осмыслить все до конца, — подстроившись под тон Блэка, произнесла Марлин. Сириус спрятал довольную улыбку за книгой, вновь почувствовав на себе взгляд декана.       — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать…       — Вот интересно, как же он учится в школе? — покачала головой Лили. — Не думаю, что учителя относятся к нему так же, как родители.       — Дядя с тетей закрывали глаза на его плохую успеваемость, — пожал плечами Гарри. — Они были уверены, что учителя специально занижают ему оценки, а мне завышают из жалости.       — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья.       — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно…       — Он что, из-за трудности умственной деятельности привстал? — поинтересовалась Доркас.       — Скорее всего, его мозг просто переключился на известное ему действие, в данном случае привстание со стула, — хохотнул Джеймс.       Снейп хотел было что-то сказать, но поймал на себе взгляд Поттера-младшего, словно тот ждал от него какой-нибудь обидной реплики. Скривив губы, Северус отвернулся, промолчав.       Дядя Верной выдавил из себя смешок.       — И тот был крайне огорчен тем, что его выгнали в мир полный опасности.       — Мистер Блэк, прекратите валять дурака, в конце-то концов, — строго произнесла МакГонагалл.       — Я еще не выбрал, которого дурака стоит валять, — нагло улыбнулся Сириус, весело сверкнув глазами. Некоторые студенты оценили его шутку и смелость. Минерва недовольно поджала губы.       — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли.       — Мне его действительно жаль, Лунатик, — вздохнул Сириус. — Генофонд у них сильно хворает.       — Может, все же генотип? — поднял брови Римус.       — Я имел в виду не отдельную особь по имени Дадли, а всю семью Дурслей, — фыркнул Сириус.       — А откуда Блэк знает такие термины? — шокировано спросила Лили.       — Все чистокровные маги хорошо разбираются в генетике, — словно говоря о погоде, произнес Джеймс. — И я тоже, — ответил он на невысказанные вопрос девушки.       Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон.       — А магловские технологии все развиваются, — покачал головой Фрэнк. — Не то что у нас: все зависло на одной стадии и никуда не двигается.       — Просто все маги наивно полагают, что развиваться дальше некуда, — заметила Пандора. — Но это на самом деле не так, потому что всегда есть, к чему стремиться. Маглы это понимают, поэтому через несколько десятков лет они опередят нас, если ничего не изменится.       — Маглы всего лишь жалкий сброд, который ни на что не способен, — решительно произнесла шестикурсница со Слизерина. — Они глупые существа и…       — Заткнись, Дори, — рыкнул Сириус, предупреждающе повертев в пальцах волшебную палочку. — Или тебе не хватило разговора на прошлой неделе? Поверь мне, все угрозы вполне реальны. Да и ты сама далеко не чистокровная.       Гарри посмотрел в ту сторону, откуда раздалось столь уверенное высказывание, и порадовался тому, что сидит. В кресле, недалеко от всех будущих Пожирателей, словно королева, восседала никто иная, как Долорес Амбридж.       — А что имел в виду Сириус? — повернувшись к отцу, тихо спросил Гарри. — Какой такой разговор?       — Мы просто стараемся удерживать некоторых на поводке, — усмехнулся Джеймс. — Эта жаба на правах старосты изводила первокурсников с Пуффендуя за то, что они маглорожденные. Ну, мы с ней и побеседовали немного, сделали предупреждение. — Он с отвращением посмотрел на притихшую слизеринку, явно не горящую желанием разозлить его друга. — Читай, Бродяга!       Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный.       — Сообщили о новом надвижении странностей, не иначе, — хмыкнул Римус.       — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого.       Тетя махнула рукой в сторону Гарри.       — У него есть имя, — раздраженно произнесла Лили.       Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы.       — Десять галлеонов на то, что таинственный мистер Фигг — кот, — рассмеялся Сириус.       — Ненавижу котов, — поежился Питер. Римус дружески похлопал его по плечу, понимающе улыбнувшись.       — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил.       — А мог бы и попробовать, — рассудительно заметил Джеймс.       — Насилие не выход, Поттер, — фыркнула Лили. — Это волшебникам стоит выпить зелье или произнести заклинание, чтобы все исправить, а эта женщина теперь вынуждена несколько месяцев ходить с гипсом, а еще не факт, что врачи вылечат ее как следует, потому что в больницах часто происходят несчастные случаи…       — Я все понял, солнце, — поспешил остановить ее монолог Джеймс, поспешно прижав девушку к себе. К несказанному удивление всех Мародеров, Лили не стала вырываться и действительно замолчала, расслабившись.       — Все, мы лишились нашего рогатого друга, — скорбным тоном объявил Сириус, за что тут же получил подзатыльник от этого друга.       Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка.       — Не самое приятное времяпрепровождение, — согласилась Марлин. — Даже я не до такой степени люблю кошек.       — А собак любишь? — взглянув на девушку поверх книги, спросил Сириус.       — Ну, я никогда не имела дела с собаками, — не зная, как лучше ответить, неопределенно повела плечом МакКиннон. Сириус кивнул и продолжил.       —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя.       — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку.       — А кто такая эта Мардж? — поднял брови Римус.       — Сестра дяди, — передернул плечами Гарри. — Последний раз я ее видел, когда мне было тринадцать. И я этому несказанно рад!       — У него еще и сестра есть, — покачал головой Сириус. — Должно быть, такая же «красавица», как и он.       — Не то слово, — хмыкнул Гарри, но больше ничего говорить не стал.       Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем.       — Да оно и к лучшему, — заметил Джеймс. — Можно слушать любые разговоры с самым глупым видом, а там глядишь, и что-нибудь инетерсненькое узнаешь.       — Действительно, проще прикинуться ничего не понимающим дурачком и набраться терпения, чтобы узнать что-то полезное, — поддержал друга Сириус.       — Об этом я как-то не задумывался, — несколько смутился Гарри.       — Ты, наверное, наоборот, стремился доказать, что все понимаешь, — посмотрел на него Римус. — Дети часто стремятся к такому, чтобы получит хоть сколько-нибудь любви со стороны родителей или других родственников.       — В общем-то, вы, как всегда, правы, — признал Гарри.       — А ко мне на «ты», — весело заметил Сириус, Римус недовольно фыркнул.       — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн.       — У него просто феноменальная память на имена, — усмехнулась Доркас. — Он свое имя не забывает только потому, что слышит его каждый час, не иначе.       — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья.       — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли.       — Хитрость тебе явно досталась от Лили, — рассмеялась Марлин. — Я до сих пор удивляюсь, почему она учится не на Слизерине.       — Глупость какая! И вовсе я не хитрая, — проворчала Лили, плотнее прижавшись к обнимающему ее Поттеру. Гарри невольно усмехнулся, вспомнив свое распределение.       Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон.       — На самом деле Тунья может съесть целый лимон и не поморщиться ни разу, — пробормотала Лили.       — Просто у нее всегда такой вид, поэтому и не морщится, — фыркнул Северус, раздраженно покосившись на парочку.       — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она.       — Мои родители не оставляли меня дома одного по той же причине, — рассмеялся Джеймс. — А уж когда к нам в дом перебрался Бродяга, они ходили по дому, как по минному полю.       — Не преувеличивай, Сохатый, — пихнул его в бок Сириус. — Их просто поразил мой острый слух.       — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал.       — Взрослые вообще не любят слушать детей, — невесело усмехнулся Римус.       — Они просто забывают о том, что сами когда-то были детьми, — буркнул Сириус. — Именно поэтому я не хочу взрослеть, — шепотом прибавил он.       — Ты у нас все равно останешься вечным ребенком, — подмигнул ему Джеймс, хлопнув по плечу.       — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка…       — Значит, в просторном доме его оставить нельзя, а в тесной машине — можно? — непонимающе воскликнул Римус. — Где в этом логика?       — Она сбежала на другой конец света, — хмыкнул Сириус.       — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон.       — Ну да, машина важнее ребенка, — холодно произнесла Лили.       Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает.       — Бе-е, ну и мерзкая семейка, — не выдержал Сириус, держа книгу вытянув руки, словно та была чем-то мерзким. — Один подкаблучник, другой маменькин сынок. Гадость какая! — скривился он.       — Сириус, ты можешь просто читать? — раздраженно поинтересовался Регулус.       — А тебе говорить не разрешали, — огрызнулся Сириус, но читать продолжил.       — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына.       — И правда мерзко, — пробормотала Марлин, передернув плечами.       — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит!       — Бродяга, давай ты прибережешь свои актерские качества для другого раза, — потирая уши, попросил Римус.       — Зато он довольно убедительно изобразил нытье, — хихикнул Джеймс.       — Благодарю, я старался, — улыбнулся Сириус.       Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу.       — Мог бы этого и не делать, хватило бы одной его рожи, — фыркнула Доркас. Некоторые согласно закивали.       В этот момент раздался звонок в дверь.       — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние.       — Кажется, она немного переборщила с драмой, — задумчиво протянул Сириус.       — Или это ты перестарался, — возразил Римус, на что Блэк лишь махнул рукой.       Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу.       — А почему сразу на крысу? — внезапно возмутился Питер.       — Действительно, ты ведь не костлявый, — окинув полноватую фигурку Петтигрю выразительным взглядом, хмыкнул Сириус. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач.       — Надо же, сообразил, что нельзя терять лицо перед подчиненным, — буркнул Римус, с некоторой долей отвращения.       Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк.       — Сдай их всех директору зоопарка, в качестве самых опасных животных, — посоветовал книжному Гарри Сириус. — Тем более, Дадли вполне сойдет за свинью.       — У меня почти получилось это, — усмехнулся Гарри, взглянув на Блэка. Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону.       — Прозвучало жутковато, — нахмурился Джеймс.       — Ты просто сильно испорченный, — подколол его Римус, которому никак не грозило получить от друга подзатыльник.       — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества!       — Подобные меры воспитания могут вызвать слишком сильный выброс стихийной магии, и тогда многие могут пострадать, — покачала головой мадам Помфри. — Как же они не понимают этого?       — Они надеялись на обратное, — объяснил Гарри, но в подробности вдаваться не стал.       —Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово…       Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил.       — Было бы странно, если бы поверил, — заметил Римус. — Тогда было бы впору заподозрить, что начинается конец света.       — Да, но мне действительно не всегда верят, хотя я говорю правду, — слабо улыбнулся Гарри.       — Тогда я не удивлюсь, если ты попадал в неприятности чаще, чем обычный студент Хогвартса, — понимающе улыбнулся Джеймс. — Потому что когда тебе не верят, то ты обязательно начинаешь действовать самостоятельно.       — Как же ты прав! — только и смог сказать Гарри, удивленно уставившись на отца.       Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем.       — Конечно, бесполезно, — фыркнул Фрэнк. — Они ведь знали, что все дело именно в тебе.       Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков.       — Вернусь домой, побрею ее налысо, — прорычала Лили.       — Я же уже говорил, что это все равно бесполезно, — пробормотал Джеймс, но по его глазам было видно, что сам он полностью согласен с девушкой.       Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро.       — Когда-нибудь они поплатятся за такое отношение к ребенку-магу, — вздохнула Поппи. — Ведь он мог и не совсем осознанно их проклясть или даже превратить во что-нибудь, в зависимости от уровня магических способностей.       В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами.       — И Дадли носил эту гадость? — недоверчиво спросил Сириус.       — Целый месяц, — хмыкнул Гарри. — Ему было тогда плевать, как он одет, — словно пытаясь что-то припомнить, сказал он.       — Феноменальное отсутствие вкуса, — поморщила носик Марлин. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри.       — А вы очень сильный волшебник, — воскликнул молчавший до этого Филиус Флитвик. — Обычно дети используют левитацию, а не уменьшающие чары.       — Я об этом не знал, — слегка покраснел Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания.       — К счастью? — переспросила Лили. — Странно, конечно, но она намеренно проигнорировала тот факт, что в этом замешана магия, хоть и поняла, что это так.       — Действительно странно, — нахмурился Гарри.       Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы.       — Полет? — поднял бровь Сириус, взглянув на Римуса.       — И частичная трансгрессия, мне кажется, — кивнул тот.       Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось.       — Кажется, кто-то слишком сильно уверился в собственной легкости, — рассмеялся Джеймс. — Тем не менее, до такой степени ты вряд ли мог исхудать.       — Ну, мне же надо было объяснить все хотя бы себе, — заметил Гарри, но Джеймс снова рассмеялся.       Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить.       — Видимо, дорого и заплатишь, — вздохнул Римус.       — Сейчас мне кажется, что это того стоило, — улыбнулся Гарри.       Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами.       — Радуйся, Гарри, ведь ты занимаешь очень важное место в голове дяди, — хохотнула Марлин. — Вон он как часто о тебе говорит. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды.       — Куплю мотоцикл и наведаюсь к нему, — словно делая запись в списке дел, пробормотал Сириус.       — В своей повседневной одежде? — с хитрой улыбкой, спросил Римус.       — А ведь действительно он может ненавидеть людей с нетрадиционной ориентацией, — понимая, к чему клонит друг, задумался Сириус.       — Только без поцелуев, — предупредил Люпин. — Объятия, так уж и быть, я как-нибудь стерплю.       — Буду я тебя целовать, как же, — фыркнул Сириус, подмигнув слушающему их Джеймсу.       — О чем это вы? — непонимающе нахмурился Питер. Блэк закатил глаза и снова продолжил читать, игнорируя его вопрос.       — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед.       — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу.       — Ты бы хоть подождал, пока он остановится, — рассмеялся Сириус. — А то еще врезался бы в кого-нибудь.       Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину.       — О чем я и говорил!       — Читай давай, комментатор, — толкнул его Римус.       К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами.       — Ну вот, теперь я никогда не смогу нормально есть свеклу, — огорченно вздохнула Алиса, пока все в зале смеялись.       — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он.       — Сириус, прекрати орать! — возмущенно воскликнул Римус.       — Но тут же написано, что Дурсль это проорал, — невинно заметил Сириус и поспешил продолжить. Дадли и Пирс дружно захихикали.       — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон.       — А может, им сны не снятся, — усмехнулась Марлин. — И это странно, если что-то снится. Особенно, если это летающие мопед.       — МакКиннон, а ты не боишься высоты? — наклонив голову набок, спросил Сириус.       — Не боюсь, — пожала плечами девушка, совершенно не понимая, почему Блэк неожиданно начал проявлять к ней повышенный интерес.       Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи.       — Идеи, взятые из мультфильмов, действительно могут быть опасными, — пробурчал Римус, покосившись на друзей.       — Да ладно, ведь доложна же быть какая-то польза от этих нелепых картинок, — отмахнулся Джеймс.       — Их польза в том, чтобы человек мог расслабиться и отдохнуть, Поттер, — усмехнулась Лили, подняв на него взгляд.       — Глядя в экран телевизора мозг не отдыхает, а продолжает перерабатывать получаемую информацию, которая совершенно не содержит ничего познавательного, — пробормотал Сириус. — От просмотра телевизора устаешь быстрее, чем от книг. А последние намного полезнее.       — Но ведь есть и познавательные передачи, — возразила Лили.       — Давайте вы продолжите этот разговор позже, — не выдержал Римус. — Читай давай!       Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами.       — Вот это правильно, — одобрил Сириус, пока многие смеялись над сравнением. — Главное, не унывать в любой ситуации.       — Как жаль, что ты редко пользуешься своими советами, — вздохнул Гарри, отчего Сириус озадаченно нахмурился, но решил выяснить все позже.       У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось.       — Нужно держаться поближе к вольерам с опасными животными, чтобы в крайнем случае увернуться, а эти двое оказались бы внутри, — пробормотал Джеймс, за что получил недовольный взгляд Лили. — Здесь нет никакого насилия, только самозащита, — сразу же перешел к защите гриффиндорец.       Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри.       — Хоть какая-то польза от этой истерички, — фыркнул Сириус.       — А кто вчера возмущался тем, что ему досталось меньше всех мясного пирога? — поднял брови Римус.       — А кто отобрал у меня весь шоколад? — в тон ему спросил Сириус.       — Эй, голубки, давайте свои бытовые проблемы вы обсудите позже, — не удержался от подначки Джеймс.       — Смотри, как бы мы твоего сына в будущем не усыновили, — оскалился в ответ Сириус.       — На самом деле, вам это почти удалось, — со смехом, сказал Гарри.       — Значит, не все так плохо, — мигом посерьезнел Джеймс, переглянувшись с друзьями.       После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях.       — Теперь понятно, как именно называется гостиная Слизерина, — прыснул Сириус. — И почему я сразу не подумал о террариуме?       — Думаю, оно и к лучшему, — пробормотал Римус, заметив, как недовольно на них покосились представители змеиного факультета.       Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами.       — Вот интересно, как она могла демонстрировать свои силы взаперти? — недовольно спросила Пандора.       — Она могла бы посмотреть на них, и они бы сразу же поспешили сбежать подальше, — усмехнулся Сириус.       — Кажется, ты путаешь себя и змею, — заметил Регулус, на что его брат недовольно фыркнул.       Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца.       — Боюсь, сбежать захотела бы змея, — хмыкнула Марлин. — Бедняжка, такое увидеть после сна.       — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу.       — Он всерьез считает, что весь мир вертится вокруг него? — удивился Римус. — Это же как сильно нужно баловать ребенка, чтобы он так думал?       — А ты спроси у Поттера, он точно знает, — не смог сдержаться Снейп. — Ведет себя так, словно каждый ему что-то должен.       — Зато я хотя бы не пытаюсь компенсировать родительскую любовь занятиями Темными искусствами, — прорычал Джеймс. — Во всяком случае, я остаюсь человеком, а у любого человека есть плохие стороны. Я стараюсь исправиться, а ты наоборот становишься только хуже. Не удивлюсь, если ты окажешься в Азкабане, в качестве Пожирателя Смерти.       — Перестаньте, — жестко оборвал их разгорающийся спор Гарри. — Вы оба правы и оба ошибаетесь, потому что совершенно ничего не знаете друг о друге. Я прекрасно понимаю, что приятелями вы никогда не станете, но все же попрошу вас не ссориться, пока мы читаем эти книги. В них содержится немало интересного о каждом из вас. — Он пристально посмотрел сначала на нахмурившегося Джеймса, потом на разозленного Снейпа, и попросил Сириуса продолжить.       Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать.       — Давай еще! — скомандовал Дадли.       Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась.       — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами.       — Знаешь, Сохатый, вот его точно стоит познакомить с песиком, — пробормотал Сириус. — Раз уж ему так нравятся опасные животные.       — Главное, заранее сообщить, что пес еще и бешеный, — хмыкнул Римус. — Ты когда-нибудь научишься читать без лишних комментариев?       — Я читаю без комментариев только ночью, — отрезал Сириус.       Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому.       — А вот это уже похоже на начало депрессии, — нахмурился Сириус.       — Это жестокая действительность, — возразила Пандора. — Разве кому-нибудь будет приятно, если его будут окружать люди и постоянно смотреть, стуча по стеклу, в нелепой попытке привлечь внимание.       — Знакомство с Ксенофилиусом очень странно на тебя повлияло, — покачал головой Сириус.       Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри.       — Кажется, ты ей приглянулся, — нервно усмехнулся Римус. — Словно мысли твои услышала.       Змея ему подмигнула.       — Змеи не могут подмигивать, — рассмеялась Алиса. — У них век нет.       — Ну, я бы поспорил с этим утверждением, — улыбнулся Сириус, покосившись в сторону слизеринцев. — И потом, многие змееусты уверяют, что змеи на самом деле способны подмигивать, просто понять это крайне сложно.       Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей.       — Со змеями я в подмигивания ни разу не играл, — хохотнул Джеймс.       — Это от того, что ты постоянно подмигивал только Эванс, — рассмеялся Сириус, за что получил очередной тычок в бок и сердитый взгляд.       Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день».       — В этой змее резко проснулась жажда общения, — не то спросила, не то утвердила Марлин.       — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает.       Змея энергично закивала головой.       — Нет, я конечно, готов признать, что животные не так глупы, как нам кажется, но доказано, что змеи не понимают человеческую речь, — воскликнул Римус.       — Либо эта змея исключение из правил, либо Гарри каким-то образом унаследовал дар змееустов, — нахмурился Джеймс.       — Это вполне возможно, ведь множество поколений назад среди Поттеров были маги с таким даром, — заметил Сириус. — А это значит, что при определенных обстоятельствах дар может проявиться через несколько поколений.       — Это было чуть-ли не в Средневековье, — покачал головой Джеймс. — Вероятность того, что нужный ген сохранился крайне мала.       — А давайте вы перестанете гадать, а просто продолжите читать, — решил вмешаться Гарри. — Я действительно мог говорить на парселтанге, но в этом были виноваты иные обстоятельства, — прибавил он, понимая, что эти трое не успокоятся, пока все не выяснят.       — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри.       — Я более, чем уверен, что никто не общался с этой змеей с подобной учтивостью, — не смог не улыбнуться Римус.       Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он.       — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? — Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал:       «Данная змея родилась и выросла в зоопарке».       — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии?       — Забавно, змея знает, что именно о ней написано на этой табличке, — хмыкнула Доркас.       — Я ведь сказал, что змеи не понимают человеческий язык, и вряд ли змееусты так уж часто забредают в зоопарк, — возразил Римус. — Думаю, она просто воспользовалась случаем и узнала, что там написано.       — А подмигнула для того, чтобы убедиться, что перед ней змееязычный волшебник, — прибавил Сириус, полностью согласившись с предположением друга.       Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности.       — Я хочу увидеть подпрыгивающую змею, — непреклонно заявил Сириус, на мгновение оторвавшись от книги.       — А я хочу побывать на Марсе, но этого никогда не случится, — произнес Римус.       — Какой же ты зануда, Лунатик, — обиделся Сириус.       — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ!       — Перестань орать, иначе я устрою тебе точно такую же пытку, — простонал Римус, закрыв уши ладонями.       — Там же написано, что это был истошный крик, — терпеливо пояснил Сириус, пока многие в зале тихо посмеивались.       Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли.       — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро.       — Мерлин, пусть эта змея его сожрет, — попросил Фрэнк, многие согласно закивали.       Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса.       — Даже не смей опять кричать, — предупредил Римус.       — А тут их крики не написаны, — пожал плечами Сириус, отчего Люпин облегченно выдохнул.       Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума.       — Хотел напугать двоих, а переполошил всех, — усмехнулась Доркас. — Немного перестарался!       — Между прочим, не каждый способен заставить стекло исчезнуть. Это очень сложно, — заметил профессор по чарам.       Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела:       — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго…       — Кажется, мы с тобой не ошиблись, — улыбнулся Сириус.       — Что значит «мы»? — поднял брови Римус. — Это было мое предположение.       — Которое я поддержал, — невозмутимо прибавил Сириус и сразу же уткнулся в книгу.       Владелец террариума был в шоке.       — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло?       — Теперь он не успокоится, пока не придумает достойный ответ на этот вопрос, — вздохнула Алиса. — Когда нужно найти какое-то объяснение, маглы проявляют удивительные способности воображения.       Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить.       — В принципе, пусть несут чушь, ведь тебе от этого не горячо и не холодно, — заметил Джеймс. — А то еще вспомнят о тебе, и тогда Дурсли сразу поймут, куда делось стекло. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес:       — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри?       — Лучше бы продолжал рассказывать об удушении, — мрачно произнес Сириус.       — А может, он специально решил впутать в это Гарри, чтобы обвинить его в том, что он уговорил змею напасть на него и Дадли, — так же мрачно предположил Римус.       Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом.       — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди.       — Они действительно ничего тебе не дали поесть? — нахмурилась Лили. — Неужели Тунья так сильно ненавидит меня, что готова так издеваться над ребенком? — тихо прошептала она, снова прижавшись к Джеймсу, который принялся успокаивающе гладить ее по спине.       Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли.       — Дурсли ведь ложатся спать сразу после просмотра новостей? — задумчиво спросил Римус.       — Ну, да, — кивнул Гарри.       — А разве не слышно, работает телевизор или нет? — поднял брови Римус.       — Не поверю, что в чулане под лестницей невозможно услышать шаги двух людей, направляющихся в спальню, — поддержал друга Сириус. Гарри предпочел промолчать.       Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет.       — Не самое приятное воспоминание, — поморщилась Марлин. — Удивительно, что ты такое помнишь!       И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя Никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали.       — Зато сейчас ты можешь видеть нас живых, — несколько нервно усмехнулся Джеймс. — Правда, мы даже не встречаемся… пока. — К его удивление, Эванс не стала возмущаться и сообщать о том, что никогда не станет его девушкой, она даже улыбнулась ему.       Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают.       — Вот и где вас троих носит? — недовольно спросил Джеймс, взглянув на друзей.       — Нам это интересно не меньше, чем тебе, — заверил его Римус.       — Уж я бы точно не стал бросать твоего сына без веских причин, — пробормотал Сириус.       — Верю, верю! — слабо улыбнулся Джеймс.       Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть.       — Вот это популярность, — присвистнул Сириус. — Должно быть, ты огромная знаменитость, раз каждый так стремится обменяться с тобой хоть каким-то жестом.       — Не беспокойся, ты почти переплюнул меня, потому что тоже сумел прославиться на весь магический мир, — невесело усмехнулся Гарри.       — Меня это уже напрягает, — нахмурился Сириус, переглянувшись с Джеймсом.       Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться.       В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет…       — И впрямь депрессией пахнуло, — хмыкнул Римус.       — Все, эта глава закончилась, — объявил Сириус. — Теперь твоя очередь. — Он бесцеремонно пихнул книгу Люпину и расслабленно откинулся на спинку дивана, вытянув ноги.