Во имя славы

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Евангелие от Иоанна Специальный агент ФБР Аарон Хотчнер отпирает дверь квартиры и первым делом включает свет. Затем он запирает замки, вынимает пистолет из кобуры, снимает его с предохранителя и обходит все комнаты, не забывая про кухню и ванную. Раньше он просто бросал оружие и жетон на столе. С недавнего времени он больше не может позволить себе такого легкомыслия. В небольшой квартире пусто. Джек, его сын, живёт с матерью. Где – неизвестно. Программа защиты ФБР подразумевает абсолютное неведение, даже для близких родственников. С Хотчем теперь живут картонные коробки. Много коробок, и все они набиты папками с копиями дела Джорджа Фойета, Бостонского Потрошителя, которого нужно арестовать во что бы то ни стало. С фотографий в папках на Хотча смотрят мёртвые глаза жертв и ледяной взгляд Фойета. Так себе соседство. А ещё с Хотчем живут болезненный развод, разваливающаяся карьера и сплошные "не": не муж, не отец, не глава успешной группы анализа поведения Куантико. Рядовой агент, которому больше не доверяют руководство над людьми, которого держит под пристальным надзором высокое начальство, с жадностью ждущее малейшего его промаха. Агент, который по привычке занимает отдельный кабинет, хотя по его теперешнему статусу это непозволительная роскошь. Ему бы впору перебраться за стол где-нибудь между Прентисс и Ридом, но Морган – его новый начальник, занявший его место и наивно полагающий, что это временное явление, – решительно этому противится. Морган знает: сплетни быстро расползаются по мрачным коридорам Бюро. Хотчу тоже об этом известно. Он хороший психолог, прекрасный криминалист и плохой политик, но догадывается – желающих позлорадствовать над его стремительным понижением немало. Отдел анализа поведения в Бюро стоит особняком и имеет специфический статус. Действительно умелому руководителю вовсе не сложно из кресла главы группы вскарабкаться на трамплин начальника отдела и уже оттуда скакнуть аккурат в замы директора. Если амбиции высоки и претендент достаточно изворотлив, блестящая карьера обеспечена. Но в случае Аарона было бы неплохо добавить к этому умение бесстрастно идти по головам, использовать каждый шанс, чтобы заявить о своей персоне, приписывая себе общие заслуги, и топить тех, кто мешает или пытается перетянуть одеяло. Словом, нужна политическая хватка. Не станешь шлюхой – упадёшь, и те, кто трясся за свои кресла, с удовольствием на это посмотрят. Всегда интересно быть свидетелем чьего-то падения. Особенно когда падаешь не ты… В кухне он находит пачку макарон. В холодильнике – сыр и початую бутылку виски. От взгляда на неё Аарону мучительно хочется напиться до невменяемости. Однако поступить так означает дать лишний повод усомниться в нём, в его профессиональной пригодности, а его команда продолжает надеяться, что однажды неприятности останутся позади и всё будет как раньше. Как ни паскудно, но с выпивкой придётся повременить. Разве только плеснуть на пару глотков. Проблемы в алкоголе всё равно не растворятся, а вот голова утром точно будет трещать. Если утро настанет. У его группы нет чёткого графика и нет возможности расслабиться хоть на минуту. Хотч делает глоток виски, распускает галстук, снимает пиджак и принимается за рутину. Пока готовится нехитрый ужин, он заталкивает грязные вещи в стиральную машину и сидит на полу, глядя, как они крутятся в режиме деликатной стирки. Когда живёшь один, быстро осваиваешь премудрости бытовой техники. В квартире тишина. Телевизор молчит. Загляни кто-нибудь на огонёк, решил бы, что здесь вообще никто не живёт. Квартира Хотча напоминает пыльный номер в отеле, если бы не несколько фотографий, с которых улыбается красивая светловолосая женщина. Рядом с ней – мальчик лет трёх. Вот и всё, что ему досталось после развода. Фотографии. Совсем скоро Джеку будет пять, а Хотч видит его только на экране компьютера. Картинку передаёт камера автомобильного регистратора. Звука нет. Джек качается на качелях и солнечно смеётся, но Аарон не слышит его смех. Он додумывает его, воображает, как мог бы звучать голос сына, и верит, что придёт время, когда он обязательно его услышит. Но не сегодня и не завтра, а, может быть, когда-нибудь в неясном, туманном будущем… Наскоро перекусив, он разбирает дела, требующие особого внимания, а затем берётся за копии дела Потрошителя. Любой, даже самый умелый убийца допускает ошибки. Фойет не исключение. Просто ошибки эти незначительны, ничтожно малы, и нужно быть очень внимательным, чтобы обнаружить промах. Идеальных преступлений и преступников не существует – так учат в Академии. Есть некомпетентные полицейские и агенты. Или попросту глупые. Например, Том Шонесси. Не пойди Том десять лет назад на сделку, Хотч не ломал бы по ночам глаза над отчётами, а Хэйли и Джеку не пришлось бы прятаться. Но что сделано, то сделано. Том мёртв и свободен. Аарон жив, искалечен и скован без всяких сделок. Фойет на свободе и наслаждается, заранее предвкушая удовольствие момента, когда сумеет отыскать семью федерального агента. На этот раз сделка ему не понадобилась. Он уже унизил Аарона Хотчнера, когда напал на него в его же квартире, с мерзким похотливым шепотком вонзая в него нож. "Расслабься. Будет легче, если ты расслабишься, - шипит Фойет. Лезвие снова и снова врубается в тело. – Психологи говорят, что нож заменяет маньяку член. Как думаешь, это правда, агент Хотчнер?" Фойет в курсе, что полностью контролирует его жизнь, и счастлив этим знанием. Его голос преследует Аарона во снах. Далеко за полночь Хотч откладывает папки, упирается локтями в колени и прижимается лбом к сцепленным в замок пальцам. Каждый его день похож на предыдущий. Он падает. Интуитивно он догадывается, что на самом деле каждый день он изменяет чьё-то будущее, в том числе и своё тоже. Но эта очевидная истина понятна, только если взглянуть на всё со стороны или из будущего. А пока он падает, и ему не за что зацепиться. Лучик света, отравленный тьмой, – уже не его семья, которую обязательно нужно спасти. Что потом? Он не знает. И правило Скарлетт О'Хара с ним не работает. Он не может подумать завтра, отложить решение в долгий ящик, забиться в нору и переждать. Для него это непозволительное расточительство времени. У Аарона Хотчнера нет дара провидца, да и жизнь не книга, её не прочитаешь за один вечер и в конец не заглянешь. Пока изменений нет, и каждый его день похож на предыдущий. Иногда это к лучшему. Он засыпает на диване, не замечая, что так и не разжал пальцы.