Во имя славы

Небольшой самолёт серебристой искрой рассекает огромное пушистое облако. Со стороны оно кажется почти невесомым, чем-то воздушным, как тончайший пух наивысшего качества. В действительности облака невероятно тяжелые. Если спросить об этом Рида, он немедленно ответит, что вес всего одного восхитительного и мягкого на вид туманного марева в среднем десять, а грозового – двадцать тысяч тонн! Что облако состоит из мельчайших капель и только давление тёплого воздуха с земли не даёт ему упасть. А если тепло не справляется, там, внизу, распускаются зонты. Многие люди боятся летать, не понимая, как можно доверять свои жизни железной махине весом больше ста тонн. И они же с абсолютным спокойствием разгуливают и даже восхищаются тоннами воды, что висят у них над головами. Парадокс человеческой психологии… Облако остаётся позади. Самолёт вырывается на бескрайние просторы чистого неба и ослепительного солнца. Земли не видно. Маленький самолётик одинок и свободен, и готов лететь хоть на край земли. Любопытно, но есть люди, которые до сих пор свято убеждены, что земля плоская. Они уверены, что правительство скрывает этот факт, как и информацию о контактах с пришельцами, сведения о секретных лабораториях по выращиванию вирусов и доказательства, что Кеннеди убили агенты ФБР. Про убийство Кеннеди команда отдела анализа поведения ничего не знает. У них на руках нераскрытые убийства трёх человек, и они ждут, когда в Сарасоте найдут четвёртое тело. Дело, может, и не настолько громкое, как смерть президента, но люди погибли, и родственники жаждут ответов. Они хотят увидеть того, кто лишил жизни их любимых, чтобы спросить: "За что?" Очень часто именно этот вопрос уходит в пустоту или же ответ настолько дикий и вычурный, что понятен только убийце. Где-то над Южной Каролиной на связь выходит Би Уоллес – агент департамента Бюро, расквартированного во Флориде. Несмотря на грядущий полувековой юбилей, Уоллес худощав. Прямой, как портновский метр, загорелый, с выцветшими на солнце волосами, он выглядит невыспавшимся, но настроен решительно. - Мы нашли труп. – Высокий голос неприятно резонирует в узком пространстве салона. – Джон Уоррен. Белый. Тридцать шесть лет. Приехал в Сарасоту отдохнуть. Всё, как у прочих жмуриков: изнасилование, выстрелы в пах и в голову. Кстати, пресса уже подсуетилась – обозвала мудозвона Грозой клерков... Что ещё? Следов сопротивления нет. В крови небольшая доза алкоголя. Эксперт навскидку предположил, что смерть Уоррена наступила в ночь с субботы на воскресенье. Точно скажет после вскрытия. Парни, вы мне нужны! - А девушки могут расслабиться и пить коктейли на пляже? – поддевает его Прентисс. - Нет, миз, вы нужны мне все. Прошу прощения за бестактность. – Уоллес подмигивает и сбрасывает звонок. - Все убийства происходят в уикенд. У субъекта есть работа с чётким графиком, - говорит Морган. Росси не разделяет его энтузиазм. - Не торопись. В выходные в клубах, барах и ресторанах больше людей, чем в будни. Больше людей – больше выбор. К тому же, если кто-то, особенно молодой мужчина, исчезает в выходные, близкие думают, что он ударился в загул, и не беспокоятся. Возможно, это и стало причиной, по которой Хоупа и Уоррена не хватились. Судя по майке, Хоуп был тусовщиком, а Уоррен прилетел в Сарасоту один. - Их никто не искал, - поддерживает Прентисс. – Тогда как невеста Боунса наверняка принялась бить тревогу, когда жених не объявился. - В сухом остатке можно предположить, что субъект – белый мужчина, - взвешивая каждое слово, говорит Хотч. – Он привлекателен, общителен и легко располагает к себе жертвы. Непоследователен, но собран и хладнокровен. Он знает, что делает, и не отступает от своего плана. Он спокойно оставляет на местах преступлений свои отпечатки – значит, уверен, что в полицейских и федеральных базах их нет или они не идентифицированы. С другой стороны, он подчищает всё, из чего можно выделить его ДНК. Вероятно, она уже засвечена. - Сколько ему, по-твоему? – спрашивает Морган. - Сложно сказать. Чаще всего субъект и его жертвы находятся в одной возрастной группе. - Но… - перебивает Морган. - Странность в том, что эти убийства одновременно личные и обезличенные, - поясняет Аарон. – Жертвы кажутся суррогатами лишь отчасти. Как будто субъекта преследует некий образ, но этот образ нечёткий. Подобная хаотичность свойственна убийцам, которые моложе своих жертв. - Интересно, как он их подманивает. Допустим, с Хоупом всё понятно. Он был геем. Но прочие… - Росси смотрит в иллюминатор, точно в висящих внизу облаках есть ответ. - Предлагал выпить на халяву? – строит догадки Прентисс. - Жертвы были недостаточно пьяны, чтобы потерять бдительность, - возражает Рид. – И наркотиков в крови нет. - Допустим, я потенциальная жертва. Я отдыхаю, расслабляюсь, и тут ко мне подходит незнакомый мужчина. У меня есть деньги. Почему я иду с ним? – рассуждает Морган. - Хочешь новых ощущений? – подсказывает Джей-Джей. - Нет. Я натурал. Меня не привлекают мужчины. - Считаешь, работает пара? – Кажется, Росси заинтересован его версией. - В таком случае мы имеем дело с двумя сексуальными садистами. Хотч, что думаешь? – Аарон сидит на диване позади него, и Моргану приходиться выворачивать голову. - Я бы не стал сбрасывать пару со счетов, но всё же, думаю, убийца действует в одиночку. Их может быть двое, но убивает и насилует кто-то один. Как только мы поймём, почему жертвы шли за ним, мы поймём всё, - отвечает тот. Самолёт подлетает к Сарасоте, когда на связь выходит Гарсия. Сегодня у непредсказуемой и яркой Пенелопы светлые волосы и ободок, украшенный крупными искусственными розами. Оправа её очков – нежно-розового цвета, а в ушах – серьги в виде розочек. Вся она какая-то цветочная и милая, и слегка напуганная. - Сэр? – зовёт она. - Да, Гарсия, - отзывается Аарон. Он поднимается с места и переходит к столу, на котором стоит ноутбук. Обращение предназначено ему, и команда это знает. Не сказать, что Пенелопа боится бывшего начальника, но давать ему няшные прозвища, как прочим, не рискует даже сейчас. Каждый в их группе хоть раз да задумывался: а есть ли в мире человек, которому Хотч позволяет говорить ему нежные глупости? - Сэр, я пробила отпечатки. Их больше. Намного больше! - Говори, Гарсия. - Держитесь крепче, мои милые. Подробную информацию я выслала в Сарасоту, а если вкратце, то пять лет назад в Санта-Розе, что в Нью-Мексико, произошло три убийства с интервалом в неделю. Спустя два года в Атланте прикончили четверых. Ни одно из дел не раскрыто. - Как это связано с Сарасотой? – спрашивает Росси. - Отпечатки. – Хотч лаконичен. А Гарсия фонтанирует словами: - Всё верно. Во всех случаях псих, которого вы ищете, оставил пальчики. В базах их нет. - Пять лет – и одиннадцать трупов! – Прентисс явно по-плохому впечатлена. - Потрясающая осторожность. – Рид трёт указательным пальцем лоб. – Всё это время он ни разу не попался, иначе его давно бы взяли или объявили в розыск. - Это плохо вяжется с несобранностью на местах преступлений. Чертовщина какая-то! – Морган злится. Подобные нестыковки затруднят составление профиля, оттянут поимку преступника, и он заранее предчувствует нотации. Теперь он за главного в группе и уже успел досыта нахлебаться бесконечных придирок Штраусс. Порой Морган не понимает, как Хотч умудрялся крутиться, разрываясь между оперативной работой и отчётами, находясь под давлением начальства, но менять ничего не хочет. Ему нравится быть руководителем и принимать решения, и он готов нести ответственность. Дерек Морган не страдает отсутствием амбиций и знает, что справляется с обязанностями не хуже Аарона, а может, в чём-то и лучше. Он вовсе не хочет подсидеть Хотча. Точнее, он не хочет, чтобы остальные думали, будто он его подсидел. Хотч ведь сам предлагает Моргану занять его кресло и не попрекает его своим решением. С другой стороны, оба сознательно избегают разговоров о том, что произойдёт, если Аарона восстановят в должности. Не то чтобы Моргану этого не хочется. Вернись Хотч на место руководителя, и Дерек с радостью спихнёт на него бумажную волокиту. Больше никаких дурацких бумажек, которые всё равно никто не читает, но которые зачем-то нужны, и заполнять их – обязанность руководства. Просто быть главным приятно. К тому же, это открывает серьёзные перспективы для карьеры. Морган в курсе, что пару лет назад, когда Хотча отстранили от работы, Штраусс предлагала Прентисс возглавить группу, а Эмили в ответ подала в отставку. Окажись он тогда на её месте, он бы не колебался.