Во имя славы

Утро начинается с пробежки. Аарон Хотчнер бежит по дорожке парка, куда приезжает каждый день, если нет дождя. На нём тёмный спортивный костюм. Телефон лежит в кармане, слегка оттягивая ткань и легонько постукивая по бедру. Навстречу ему бегут блондинка и брюнетка – подружки в коротких шортах и одной парой наушников на двоих. Блондинка косится на Хотча, что-то шепчет, и девушки смеются. Их смех исчезает за поворотом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, скользят пятнами по лицу Аарона. Подошвы кроссовок пружинят, слегка подталкивая его вверх и вперёд. Его сердце бьётся ровно. Мысли ничем не заняты. Это не соревнование, не сдача норматива, не нужно никому ничего доказывать. Он просто бежит. Аарону чуть за сорок, он в хорошей форме и не собирается опускать руки и сдаваться только потому, что жизнь пошла наперекосяк. Стойкость и упорство – привычки, оставшиеся с тех времён, когда он служил в полицейском спецназе и умел мечтать. На обратном пути телефон начинает гудеть и вибрировать. Не сбавляя темпа, Аарон смотрит на дисплей – смс от Моргана: "Новое дело". Прибавив шаг, он добегает до машины и едет домой. Осматривает квартиру, принимает душ, бреется и спешит в офис. Его поясницу чуть холодит Глок-семнадцать, левую щиколотку – он же, только двадцать шестой. Ещё одна привычка. У Аарона много привычек, но не все они оказываются крепкими и живучими. Например, привычка целовать жену перед тем, как закрыть дверь, умерла ещё до развода. Или банальное – хоть изредка улыбаться. Кажется, он не улыбался уже тысячу лет. Он не помнит, когда и почему так случилось. У лифта его догоняет заспанный Дэвид Росси с кофе в картонном стакане, и Аарон только сейчас вспоминает, что не позавтракал. - Доброе утро, - говорит Росси и отхлебывает свой кофе. - Я получил смс от Моргана. Сильно сомневаюсь, что утро доброе. - Для кого-то оно вообще не наступило. - Тогда соглашусь. Утро и правда доброе. В переговорной Джей-Джей деловито раскладывает папки, Прентисс шепчется с Морганом, а Рид раскачивается на стуле. - Куда летим? – Росси здоровается со всеми, выбрасывает пустой стакан и усаживается. - В Сарасоту, - отвечает Джей-Джей, берёт в руки пульт и разворачивает на экране большого монитора фотографии. – Нас пригласили из местного отделения Бюро. - Сарасота… - тянет Морган и довольно жмурится. – Солнечная Флорида, Мексиканский залив, пляжи… - И три трупа, - спускает его с небес на землю Прентисс. - Верно, - подхватывает Джей-Джей. – Эл Джексон, Майкл Боунс и Лукас Хоуп. Все – белые молодые мужчины в возрасте тридцати пяти-тридцати девяти лет. Трупы Джексона и Боунса нашли две недели назад. Джексон убит в ночь на субботу, Боунс – также ночью, но в воскресенье. Хоупа нашли на этой неделе. Вчера, во вторник. Но в отчёте эксперт указал время смерти – ночь прошлой субботы. В крови всех троих нашли алкоголь. - Если субъект не изменил правила, где-то должен быть ещё труп, - не отрываясь от отчёта, замечает Хотч. - Агент Уоллес из Флориды тоже так думает, но пока тело не найдено. – Дженнифер разводит руками. - Стал лучше прятать? Учится на ошибках? – предполагает Росси. - Что же он тогда перчатки не использует? – возражает Морган. – На телах полно отпечатков! - Зато ДНК нет, - хмурится Хотч. – Хотя все жертвы изнасилованы. Эксперт нашёл следы лубриканта и силиконовой смазки. - Субъект непоследователен. – Рид оборачивается к экрану и поджимает губы. – Оставляет отпечатки, но пользуется презервативом. Выбирает определённый тип жертвы, один общий способ убийства, но в первых двух случаях не прячет тела, а с последующими – наоборот. - Оружие одно и то же во всех случаях? – уточняет у Джей-Джей Росси. - Да. И всегда два выстрела – в голову и в пах. - Выстрел в пах – это личное, - задумчиво говорит Морган. – Жертвы были гомосексуалами? - Хоуп – да. Прочие – нет. Боунс вообще прилетел в Сарасоту на собственную свадьбу, - с плохо скрытой печалью вздыхает Дженнифер. - Странно, что на телах нет следов борьбы. Все травмы носят оборонительный характер. Жертвы отбивались, но не сопротивлялись, - говорит Росси и откидывается на спинку кресла. – На запястьях отметины от стяжек, но никто из убитых не попытался дать отпор. - Может, они знали убийцу? – Морган отталкивает папку, и та легонько скользит по столешнице. - Или по какой-то причине не считали его угрозой, - добавляет Аарон. – Спокойно ушли с ним, не боялись повернуться к нему спиной. Не ждали нападения. - И все жертвы что-то объединяет, кроме цвета кожи. Что-то важное для субъекта. Как-то же он их выбрал! – говорит Прентисс, выстукивая по папке кончиком карандаша простенький мотивчик. - Есть кое-что. – Аарон вглядывается в снимки. – В отчёте об этом ни слова, но стоит расспросить родственников и знакомых жертв насчёт их одежды. - Что с ней не так? – Морган внимательно смотрит, но отказывается понимать, на что намекает Хотч. - Все трое одеты с прицелом на деловой стиль, однако пиджак Джексона мал минимум на размер, - поясняет Аарон. – И я никогда не слышал, чтобы пиджак надевали поверх майки, да к тому же такой пёстрой. – Он указывает на снимок Хоупа. - Выходит, он их переодевает? – недоумевает Прентисс. – Для чего? Или жертвы – суррогаты? Но они не похожи внешне. - Возможно, это часть фантазии, - говорит Рид. - Разберёмся на месте. Сегодня среда. Времени у нас до пятницы. Готовность через час, - командует Морган. Остальным странно слышать распоряжения от него. Всем, кроме Хотчнера. И дело не в том, что Аарон примирился с неизбежностью, что отныне он не босс и даже не зам, а обычный рядовой агент. Он просто не видит смысла возражать. Решение принято, всё останется, как есть, пока его не пересмотрят. Если пересмотрят… Его обязанность – подчиняться. Не нравится – вали на все четыре. Агент может быть сколь угодно предан Бюро, но Бюро не обязано отвечать ему взаимностью. По большому счёту, ему чертовски повезло, что он вообще остался в этом отделе, со своими людьми. Попасть в головное отделение ФБР, да к тому же в Отдел анализа поведения – мечта многих агентов, однако нужно не только попасть в него, но и удержаться. Вот здесь и начинаются основные сложности и подводные камни. Агенты всегда под прицелом и давлением. На начальников групп давят ещё сильнее. Слабакам в Бюро попросту нет места. Здесь каждый хочет выслужиться, но стоит лишь споткнуться, и тебя растерзают – начальство или пресса, которой начальство тебя сдаст, лишь бы самому увернуться. Помня об этом, Аарон Хотчнер также понимает, что его оставили в отделе, и значит, его судьба и карьера на карандаше у кого-то в кабинете выше, чем его собственный. И это точно не Эйрин Штраусс. За ним пристально наблюдают и ждут, что будет дальше. Будь на его месте другой человек, он, наверное, плюнул бы и подал в отставку, но Аарон служит всю жизнь и не представляет себя вне стен Бюро. Он не спорит – бесполезно. Ему не привыкать подчиняться чужим приказам. Это не унижение. Он просто делает свою работу и терпеливо ждёт перемен…