Во имя славы

Проверив отчёт, Аарон смотрит на часы и решает отложить оставшиеся папки на завтра. Уже поздно, и его ждут дома. Нет, не коробки. В его небольшой квартире больше нет коробок, папок и снимков с мест преступлений. Копии дел Фойета более не собирают пыль и не умножают её. Теперь этим занимаются игрушки, комиксы, альбомы с детскими рисунками – словом, вещи его мальчика. Аарон Хотчнер вновь отец, но радость его безнадёжно отравлена. Если бы не светлая улыбка и смех Джека, яд реальности давным-давно уничтожил бы специального агента, убив его чувством вины и осознанием, что он не справился… Прерывая безрадостные мысли, в кабинет без стука вваливается курсант академии с пакетом в руках. Это своего рода практика – помогает новичкам научиться ориентироваться в коридорах Бюро и приучает к субординации. Должна, по крайней мере. Разглядев хозяина кабинета и заработав строгий взгляд, молодой агент краснеет, тушуется и мямлит: - Простите, агент Хотчнер. Я думал, вы уже ушли. - Это для меня? – Аарон кивает на пакет. - Да. Час назад принесли. – У проштрафившегося курсанта до того несчастный вид, что Аарону его почти жаль. – Обратного адреса нет. Вообще ничего, кроме вашего имени. Пакет проверили. Похоже, внутри книга. Ни взрывчатки, ни яда, ни токсинов не обнаружено. - Давайте его сюда. Курсант аккуратно кладёт пакет на стол и спрашивает: - Я могу идти? - Идите, агент. И впредь стучите, прежде чем врываться. Или попробуйте себя в спецназе. Там подобное поощряется. - Да, да. Конечно, - сконфуженно бормочет курсант и испаряется, бесшумно прикрыв за собой дверь. Проводив его насмешливым взглядом, Аарон думает, что когда-то очень давно и сам был таким – амбициозным и самоуверенным. Разве что чуть более дисциплинированным. Улыбаясь, он вскрывает пакет, и в руки ему действительно выскальзывает книга. На суперобложке два мужских силуэта и крупные буквы: "Во имя славы". В одно мгновение улыбка пропадает. Не веря глазам, Аарон переворачивает книгу и видит фотографию Рауля Брукса, а ниже, мелким шрифтом, восторженные цитаты из газет и интернет-статей. "В романе есть всё, что может прийтись по вкусу искушённой публике: растущее от страницы к странице напряжение, яркие характеры и взрывной финал, который никого не оставит равнодушным". ""Во имя славы" – роман, созданный покорять сердца и заставлять их замирать от ужаса". "Рауль Брукс не понаслышке знаком с кошмаром, описанным в романе, что придаёт истории достоверность и погружает читателя во мрак". - Господи… - выдыхает Аарон и с минуту сидит неподвижно, разглядывая книгу. После делает над собой усилие и открывает её. На форзаце размашистым почерком Брукса вьётся надпись: "Я в вас верю, агент Хотчнер. Увидимся в кино". Обернувшись к компьютеру, Аарон вбивает в поисковую строку: ""Во имя славы" фильм", - и первая же ссылка выводит его на сайт Брукса. На главной странице висит новость – Рауль продал право на экранизацию романа одному из кабельных телеканалов. Не представляя, что ему делать с чёртовым романом, Аарон вновь открывает пахнущую типографской краской книгу. Вслед за страницей с названием он натыкается на посвящение, и на его скулах выступают алые пятна гнева. Рауль лаконичен: "Моему агенту, Алисии Маркс, за бесценную поддержку в трудные времена. Специальному агенту Аарону Хотчнеру, без которого это была бы совсем другая история". Хотч откладывает книгу, откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. За всеми тяжёлыми, страшными обстоятельствами, что сыплются на него в последние месяцы, он совершенно забыл о братьях Брукс. Говоря начистоту, Аарону сейчас совсем не до них, потому что его страхи и опасения становятся реальностью и воплощают в жизнь самый худший его кошмар. Хэйли погибает… Он не в силах исполнить своё обещание уберечь и защитить её от Фойета. Это его вина! И смерть ублюдка не приносит никакого удовлетворения и ощущения, что Аарон сполна отомстил за убийство любимой женщины. Зато здорово треплет нервы, покуда идёт служебное расследование. Его группа в едином порыве смыкает ряды, отгораживая Хотча от комиссии, однако он не собирается прятаться за спинами коллег. Ему просто нечего ответить на вопросы. После того, как он нашёл на полу своего бывшего дома залитую кровью мёртвую Хэйли, всё точно в тумане. Он не помнит нападения. В памяти смутно всплывают окрики Моргана и то, как Дерек оттаскивает его от трупа Бостонского Потрошителя. Кровь на руках… Ярче всего Хотч помнит, как вырвался и метнулся на веранду, поднял сидение лавки и нашёл насмерть перепуганного Джека. Своего мальчика, живого и невредимого!.. Безумно долгий день слушаний завершается вердиктом: "Оправдан", - однако Аарон догадывается, что это вовсе не окончание его мытарств. Вдобавок к прочим неприятностям он запутался и совершенно растерялся. Служба в Бюро – целая жизнь, его жизнь и призвание, но теперь он отец-одиночка, который уже так много пропустил. Забота о сыне – его долг и обязанность, и он не намерен от них отказываться, вот только как быть ему? Как смотреть новости, слышать об убийствах и не думать, что, возможно, смерти этих людей можно было предотвратить? И да, Аарон знает, что мыслит эгоистично. А ещё он случайно слышит, как Морган отвечает на замечание Росси: "В Бюро вся его жизнь", - и это правда. Как же, чёрт возьми, ему стоит поступить? У него два варианта, и оба, что называется, из двух зол… Подозрения, что его не оставят в покое, воплощаются в Эйрин Штраусс с папкой в руках на пороге его квартиры. Она присаживается, с улыбкой смотрит на играющего Джека и протягивает Аарону бумаги. В сухом остатке ему предлагают досрочную отставку с сохранением всех льгот. - Агент Морган отлично себя зарекомендовал. Аарон, у тебя нет причин держаться за Бюро. Ты должен заботиться о сыне. В принципе, она права, и сердце Хотча тоскливо сжимается. - Я… Могу я подумать? – тихо спрашивает он. - Я полагала услышать ответ сейчас. – Штраусс удивлена. – Но да, конечно. Он чувствует себя опустошенным и измотанным как никогда. Визит свояченицы лишь немного отвлекает от тревожных размышлений. Джессика всегда добра к нему, в отличие от тестя, который на поминках смотрит ему в глаза и с придушенной ненавистью говорит, что никогда не простит его. Можно подумать, сам Аарон себя простит… Глядя, как она готовит, Хотч рассказывает о предложении директора. - А чего хочешь ты? – тепло улыбается Джессика. - Я не знаю. Их отвлекает Джек. Сидя рядом с взрослыми, мальчик устраивает шумное сражение, и Джессика интересуется: - Кто кого? - Папа побеждает, - гордо отвечает Джек. - А знаешь, ведь я могла бы помочь, - неожиданно говорит она Хотчу. – Джек может оставаться у меня. Как-никак, он мой любимый племянник… И всё же Аарон колеблется. К непростому выбору примешивается скорбь, которая тесно ворочается и мнётся глубоко внутри. Ей бы вырваться, но Аарон стоически держится, не позволяет себе расклеиться на людях. Печаль в том, что ему не удаётся побыть в одиночестве. Рядом всё время кто-то есть. Даже пустыми мучительными ночами, потому что Джек боится остаться один и спит в спальне отца, и Аарон не хочет тревожить мальчика слезами, которые кипят в уголках глаз. Как он говорит на похоронах? "Утри слезу на обветренной щеке, твои дети рядом – утешение твоё, и с заботой они тянутся к тебе, ведь им невыносимо видеть слёзы отца…" Кто знает, сколько бы ещё он держал в себе горе и боль утраты, но визит Эйрин и осознание, что большая часть его жизни разбита вдребезги, настигают его тем же вечером, когда он принимает душ. Его накрывает так страшно, что он не может удержаться на ногах. Вода глушит его бессилие. Желанное облегчение не наступает, но теперь он хотя бы знает, как ему следует поступить. Следующим утром он звонит Эйрин. - Когда я могу приступить к работе? - Неожиданное решение. – Она в недоумении. – Вы уверены, агент Хотчнер? Думаю, вы понимаете, что директор не станет предлагать дважды. - Я уверен. - Хочу, чтобы вы знали, - после короткой паузы говорит она, и Аарон слышит в её голосе едва заметное разочарование с примесью гордости и крохотной капелькой заботы. – Я предупреждала директора, что вы можете отклонить предложение об отставке и захотите вернуться к работе. Он вновь изучил ваше личное дело, обстоятельства происшедшего и пересмотрел своё мнение на ваш счёт. Вы вернётесь к должности главы группы. И, разумеется, вам придётся какое-то время посещать сеансы психотерапевта. Это стандартная процедура. - Мне известно об этом, - хладнокровно, не выдавая эмоций, отвечает он. – Агент Морган в курсе? - Группа на задании. Когда агент Морган вернётся, я извещу его. Жду вас завтра у себя в кабинете. События нескольких месяцев укладываются в секунды воспоминаний. Память любит выкидывать фокусы, прессуя жизнь в короткие отрезки. Особенно счастливые её моменты. Хотя большим счастьем арест Луки Брукса не назовёшь. Агенты взяли убийцу, но не вдохновителя. С Раулем-то как раз всё в порядке – его книга того и гляди станет бестселлером, по ней снимут сериал. Если очень повезёт, Лука останется единственным, кого Рауль сподвиг на преступления, однако Аарон не привык полагаться на удачу. "Чем кончается роман?" – вспоминает он свой вопрос. И ответ Рауля: - "Я разрываюсь между убийством и самоубийством или финалом, где субъекта не поймают. Первый вариант романтичнее, верно?" Не до конца понимая, зачем ему это нужно, Аарон открывает книгу и пролистывает к последней главе. Взгляд его цепляется за слово "крах", и он сам не замечает, как мало-помалу втягивается в историю, написанную социопатом. "Это был конец всему. Крах всех его надежд, мечтаний и планов. Господи, до чего он устал! Всё, к чему он шёл и чего добивался каторжным трудом, обратилось в пыль. Рассеялось, как дым, как пепел сгоревших на костре осенних листьев. Зябко сунув руки в карманы ветровки, Алан Хотсворт без всякой злобы вспоминает взгляд агента Симонса тремя днями ранее. Джек юлит и изворачивается, оттягивая неизбежное. Для чего? Алан уже знает, что ему скажут, и мысленно прикидывает, где он сегодня напьётся. - Алан, ты должен понять. На меня давят. А тут ещё такие обстоятельства… - Джек выглядит измученным и несчастным. - Я отстранён? – Алан щурится и вздыхает. – Я уволен, - и это утверждение. - Нет, нет, нет, - торопливо, с заметным облегчением машет руками Джек. – Ты отстранён, верно. Я потянул за кой-какие ниточки и намекнул, что Бюро не должно разбрасываться талантливыми агентами. Ты ошибся. С кем не бывает? Вот ребятам Минкса досталось по полной. Уайлд из под носа у них ушёл! - Я их предупреждал: Рэнди умён, - бесстрастно замечает Алан, с тоской размышляя, в какую дыру его сошлют, когда всё это кончится. - Только пончики умеют жрать! – кипит Джек. – Надеюсь, ты переехал, как я просил? – совершенно искренне волнуясь, спрашивает он Алана. - Пресса не отстаёт. И чего я должен бояться? – Тот безразлично пожимает плечами. – Что Рэнди закончит игру и прикончит меня? Очнись, Джек! Я в дерьме по самые уши! Отныне я навсегда останусь "Любовником Стрелка"! – теряя самообладание, кричит Алан. – Мне ли бояться смерти? Этот ублюдок похоронил меня заживо!.. Когда он собирает вещи в коробку и выходит в общий офис, наступает тишина. Молчат все. Даже Питерс. Внезапно этот зубоскал и задира подходит и протягивает Алану руку. - Ты никогда мне не нравился, Хотсворт, и не понравишься. Но я бы и врагу не пожелал… - Поздравляю с будущим повышением, агент Питерс. – Алан жмёт крепкие сухие пальцы коллеги и уходит, не оглядываясь. Заманчивая идея напиться в хлам сталкивается с мощным препятствием – журналисты не дают Алану прохода. Из отдела ему худо-бедно удаётся улизнуть, но рыцари пера и бумаги караулят его у дома, в котором он снимает квартиру. От души матеря прессу, Алан отключает телефон, закрывает комментарии и личные сообщения своих аккаунтов в социальных сетях и просит консьержа никого к нему не пускать. Или хотя бы предупреждать, если кто-то нацелится к нему в гости. Заняв оборонительную позицию, двое суток вообще не выходит на улицу и заказывает пиццу, кисло улыбаясь на шуточки курьеров о знаменитостях. Впрочем, всё не так плохо. У него полно дел. После визита экспертов в квартире всё вверх дном, и поначалу Алан злится на бардак. Затем, в процессе уборки, он понимает, насколько ему повезло. Эксперты забрали всё, что так или иначе принадлежало Рэнди, избавив тем самым Алана от необходимости выбрасывать вещи бывшего любовника и хладнокровного убийцы. Однако уборка окончена, и ему больше нечем себя занять. Ряды журналистов поредели, но недостаточно, чтобы попытаться прорваться через заслон. Поэтому Алан сидит за ноутбуком и планомерно удаляет фотографии, а после запускает программу чистки – хорошую, многоуровневую, – чтобы и следа любовника не осталось. Если бы такую можно было загрузить в мозг… Перед жёстким и горьким взглядом Алана исчезают килобайты счастливых моментов его жизни. Закончив с ноутбуком, он выходит в сеть и понимает, что не в состоянии уничтожить всё. Полтора года тихой, нежной любви… Рэнди Уайлд любил его так, как никто и никогда больше не полюбит, и потому убивал всех этих людей. Во имя любви. Во имя славы… Алан прячет лицо в ладонях. Сумрачную квартиру наполняют приглушенные рыдания. К вечеру третьего дня у подъезда остаются самые стойкие журналисты. Жёлтая пресса. Мало-мальски приличные репортёры разъезжаются снимать сюжеты свежих новостей. Выбрав неприметную одежду, Алан выглядывает на пожарную лестницу – никого. Он спускается, зябко прячет ладони в карманах и идёт по улице в поисках бара. Поначалу он опасается, что его узнают и пристанут с расспросами. Напрасно. Всем плевать. В маленьком баре немноголюдно. Устроившись за стойкой, Алан только собирается заказать выпивку, когда бармен ставит перед ним бокал виски. - Тяжёлые нынче времена, - басит он. – Никому нельзя верить. Больше он не произносит ни слова, и Алан ему благодарен. Он не хочет ни с кем говорить. Всё, о чём он мечтает сейчас, – выпить и чтобы его оставили в покое. К четвёртой порции в голове начинает приятно шуметь, и пальцы наконец-то согреваются. Где-то позади слышатся голоса и смех. Бар постепенно заполняют посетители. Справа и слева от Алана заказывают пиво, орешки, чипсы, а он смотрит на стену, уставленную разноцветными бутылками, и думает о Рэнди. Просто не может перестать думать о нём. И почему любовник не убил его – объект своей страсти? Столько людей осталось бы в живых… И как самому Алану жить с мыслью о том, что он – причина их жестокой смерти? - Любовь причиняет боль. И чем она сильнее, тем больнее. Я люблю тебя. Всегда помни об этом. Я никогда не перестану любить тебя, Алан Хотсворт. Голос за спиной всплывает так внезапно и неожиданно, что Алан решает, будто ослышался. Однако раздаётся до боли знакомый ласковый смех. Алан чувствует лёгкое поглаживание по спине, и тот самый голос продолжает: - Я бы никогда не посмел причинить тебе боль, Алан. Прощай, любовь моя. Оперативный навык срабатывает безотказно, однако Алан уже порядочно пьян и потому едва не падает с высокого барного стула. - Рэнди! – рявкает он в толпу. – Я найду тебя, скотина! Люди замолкают, удивлённо и недоумённо переглядываются. Алан порывается уйти, но его останавливает суровый окрик бармена: - Алё! А заплатить? Время упущено. Рэнди Уайлд слишком умён, чтобы задержаться и поболтать. Особенно если помнить, что его разыскивает ФБР…" Прерывая чтение, Аарон Хотчнер несколько секунд смотрит на стену напротив. Потом отталкивает книгу и, на ходу огибая молчаливого уборщика, спешит к лифтам. Рабочий день закончился, но Аарон всё же надеется застать припозднившегося компьютерного аналитика. Вряд ли Гарсию, но сейчас это не важно. Лифт послушно отсчитывает этажи и останавливается. Двери разъезжаются в стороны, и Аарон нос к носу сталкивается с Кевином Линчем, бойфрендом Гарсии. Завидев начальника подружки, Кевин вздрагивает и нервно поправляет очки. - Мистер Линч. – Аарон кивает ему. – Мне нужна помощь аналитика. Вы не торопитесь? Кевин вспоминает ждущую его Пенелопу. Однако он откровенно боится её вечно хмурого строгого шефа и потому с некоторой обречённостью разворачивается и топает обратно в кабинет. Будит компьютер, вводит логин, пароль и спрашивает: - Что ищем? - Поднимите для меня последние отчёты по делу номер "два Р", "НИ", "5914 Д", - Хотч диктует, сверяясь с записью в приложении смартфона. - О, дело Грозы клерков? – В стёклах очков Кевина отражается монитор. - Последние отчёты, пожалуйста, - напоминает Хотчнер. - Фига себе! – вскрикивает аналитик и спешно извиняется, однако Аарон не торопится выговаривать ему за несдержанность. Ссылка в найденном отчёте выбрасывает их на официальный сайт ФБР – аккурат на ту страницу, где размещены данные о разыскиваемых преступниках. Изумлённый Кевин и раздосадованный Хотчнер смотрят на фотографии братьев Брукс. - Что там случилось? Я ведь предупреждал Уоллеса, что Брукс умён, и просил быть начеку, - бормочет Аарон, не замечая, как цитирует прочитанные минутами ранее строки романа. Пальцы Кевина порхают над клавиатурой. - Через адвоката Рауль добился судебно-психиатрической экспертизы. Луку признали невменяемым и упекли в больничку для особо опасных. Рауль вызвался помочь этапировать брата. Итог: четыре трупа – офицеры и санитары. Наверное, братья уже дали дёру через границу. Память об оставшемся в кабинете романе наталкивает Аарона на мысль, которую он решает проверить немедленно. - Мистер Линч, найдите записи камер наблюдения кабинета, где оставляют корреспонденцию для агентов, и вернитесь... - Он смотрит на часы. – ...часа на три назад. Весёлому и говорливому Кевину неуютно в компании Хотчнера. Поэтому он старается сделать всё побыстрее. Он не понимает, как Пенелопе хватает смелости непринуждённо говорить о начальнике и даже отпускать шуточки в его адрес. Хотя с недавнего времени она мало о нём говорит. Они смотрят скучное видео в режиме плавной перемотки, когда Хотч протягивает руку и нажимает на пробел. Запись останавливается. На экране застывает в движении белокурая красавица в коротком игривом платье. - Увеличить? – интересуется Кевин. - Нет. Идите домой, мистер Линч. – Хотчнер вынимает телефон, набирает номер и говорит кому-то: - Это специальный агент Хотчнер, ФБР, отдел анализа поведения. У меня есть достоверная информация, что братья Рауль и Лука Брукс находятся в Вирджинии… Да, два часа назад Лука принёс в здание Бюро пакет. И помните – он трансвестит. Держите меня в курсе. – Он сбрасывает звонок и просит Кевина: - Сохраните фрагмент видео и можете быть свободны. - Почему они не смылись? – Кевин вырезает и копирует запись. – Для чего такой риск? - Чтобы закончить одну игру и перейти на другой уровень, - поясняет Аарон. – Связь братьев Брукс слишком сильна. Они нуждаются друг в друге, как творец и муза. Рауль социопат. Он не знает слова "любовь", однако Лука допущен в ближний круг, и Рауль пойдёт на всё, только бы удержать его рядом с собой. Идите домой, мистер Линч, и спасибо за помощь. - Всегда пожалуйста. Поднимаясь в кабинет, Аарон понимает, что звонок в полицию - пустая трата времени. Шанс упущен. Рауль Брукс слишком умён, чтобы задерживаться в городе. Особенно если помнить, что братьев разыскивает ФБР. Лишь теперь перед Аароном разворачивается полная картина уродливой, ненормальной, извращённой созависимости Рауля и Луки. Социопат и психопат. Муза и Творец. Реальность, воплотившая вымысел, и фантазия, обретшая действительность. "Реальность, агент Хотчнер? А что, если всё вокруг – и вы тоже – чей-то вымысел? Что, если кто-то пишет эту историю? И когда она поставит многоточие, вы освободитесь…" Локтем сталкивая книгу в пакет для улик, Аарон размышляет о том, что у него нет причин опасаться за себя или своего сына. Рауль закончил роман, и отныне специальный агент Аарон Хотчнер для него пустое место. Как и для Луки. Напоминая себе завтра отдать книгу экспертам (и не забыть забрать, когда они закончат с ней), Аарон выключает свет и закрывает кабинет. Джек ждёт его дома… "Хотел бы я знать - что, собственно, такое книга?" Михаэль Энде.