Порхающая бабочка

Итак, можете меня звать Рыж, мое имя вам ничего не даст, а вот кличка скажет о многом. На дворе 2132 год, мир электронных технологий и прочей хуйни. Население очень жестко разделено на три касты: альфы - господствующий слой; беты - середнячки; омеги - сплошь шлюхи и подстилки. Сейчас встретить зеленое дерево на улице - такая же редкость, как и найти настоящее мясо или воду. Все - хренова синтетика. Перевернувшись на живот, подгребаю под себя подушку и вспоминаю начало всей истории.

***

Родители мои - оба беты, когда поняли, что их ребенок омега, долго совещались и пришли к идеальному решению: отдать меня на обучение в лучший на тот момент клан убийц «Порхающая бабочка». - Лучше убивай, но не будь тряпкой, - сказал тогда отец на прощание. И сейчас я ему благодарен. Не раз видел, как омег в нашем мире опускают ниже плинтуса, смотреть гадко и противно. Их же за людей не считают, каждый может вытереть ноги и трахнуть, когда и где ему вздумается. От омерзения передергиваюсь. Вдобавок, природа решила наделить меня довольно смазливой внешностью и гибким, как хлыст, телом. Тонкокостный, хрупкий на вид парень, со слегка рыжеватыми прямыми волосами чуть ниже лопаток и пронзительно острым взглядом серо-стального цвета глаз, просто таки манил к себе всяких уродов, желающих зажать и трахнуть его в ближайшем углу. И если бы… если бы не благоразумие родителей, был бы я одной из миллиона шлюх, населяющих наш Земной шар. Хм. Ухмыляюсь. Сейчас, даже если найдется смертник, желающий утвердить свое право на владение симпатичным парнем (то есть мной), то более близкое знакомство и отдых проходит, если повезет, в лечебнице. А вот если же любитель невезучий, то… в местах более уединенных, называемых местным моргом для неопознанных. Там треть таких моих знакомых, это точно. Тренировки… бля, нас гоняли по двадцать четыре часа в сутки, выматывали до голодных обмороков, до синевы под глазами, до переломанных рук, ног и прочих костей, о которых я ранее и не подозревал. Когда мышцы сводит судорогой от многочасовой, постоянно повторяющейся тренировки, то тело, как металл, закаляется и выливается в совершенно иную форму. Нас обучили одной из запретных методик бесконтактного боя. Я могу, не касаясь человека, согнуть его, как говорится, в бараний рог. А могу более направлено, с помощью движения руки переломать все кости. Обучение велось в строжайшем секрете. За раскрытия хотя бы крупицы этой тайны следовала жестокая кара. Нам с мальства вдолбили, что лучше умереть, но никогда не допустить раскрытия этого секрета. Да, я не стал выше или крупнее, все тот же смазливый юноша. Но на этом приятная картинка заканчивается. Тело полностью подчинено мне, пока никто не смог меня заставить что-либо делать без моего на то согласия. И благодаря постоянным пичканьям омег (нас было несколько в клане) разнообразными ингредиентами, я стал практически неподвластным течке: ни запаха; ни сумасшествия, присущего всем омегам; ни желания, чтобы надо мной доминировали. Всего этого почти нет у меня. Я сам себе хозяин. Теперь таких, как я, относят к обычным бетам. И мне это на руку. Как-то вечером, после обычной изматывающей тренировки, меня и еще двоих вызвал к себе глава клана. Положив фото на стол, быстро ввели в курс дела. - Это Фердинанд Меек Триксон, глава и зачинщик движения против детского труда. Ваша задача - завтра убрать его. Все сделать необходимо именно во время его речи. Нужны массовые беспорядки и полный развал этого движения. Все ясно? Коротко кивнув головой, бросаю последний взгляд на жертву. Хм, а он молод, лет двадцать пять - тридцать, черноволосый, с нахмуренными бровями и тяжелым взглядом. Значит, сегодня это твой последний вечер. Надеюсь, ты хорошо проведешь время. Дверь закрылась, и мы разошлись по комнатам. Днем нам выдали Соlt OHWS, занятная штучка. Его создали довольно давно, в далеком 2100 году. Но ничего лучше я не встречал, его конструкция обеспечивала как стрельбу самовзводом, так и ношение оружия со взведенным курком и включенным предохранителем. Это экономило те доли секунды, что в моей профессии ценятся выше чего-либо. Снайперу вручили винтовку с лазерным прицелом. Пара метательных ножей нашли свое место за голенищами ботинок. Любимые два мачете за спиной, прикрытые курткой. Да, мы с ними славно спелись. Длинные ножи, как продолжение рук, мы сливаемся в единое целое, превращаясь в смерч из лезвий. Толпа… ненавижу ее. Все сильнее убеждаюсь, что любая толпа - это стадо тупых баранов, не соображающих, куда их ведут и с какой целью. Проталкиваясь и работая локтями, каждый занял нужную позицию. И в оговоренное время звук выстрела разорвал тишину, в которой слушали великого вождя. Тот замер на полуслове, как-то удивленно обвел глазами своих последователей и, резко завалившись на правый бок, упал на землю. И тут началось ожидаемое. Крики, маты, все рванули на выход, топча и давя своих же. Моей задачей было создать еще больший ажиотаж и переполох. Достав любимые лезвия, просто косил тех, кто оказался ко мне ближе. Люди шарахались, только вот куда убежишь из толпы? Улыбаясь, я переступал через трупы, краем глаза посматривая на часы. Две минуты до отхода, и тут… наступила темнота, кажется, меня банально огрели по голове. Суки, узнаю кто - распотрошу!

***

Башка раскалывается, глаза слепит яркий свет. - Вставай, сучка, - слышу голос где-то рядом и поворачиваю к источнику голову. Стены, выкрашенные в противный желто-серый оттенок, такой приятный дизайн может быть только в местах очень отдаленных. Фокусирую глаза на стоящем рядом шкафообразном мудиле, затянутом в униформу мента и довольно скалящем зубы. И с чего это он? Может, того… челюсть ему проредить? А то от его позолоченных зубов башка раскалывается еще больше. - Ты что, падла, не слышишь?! - опять он ревет как самка гиббона. Меня вздергивают, и потолок с полом меняются местами. Какого хуя? Руки привычно заработали, и громила отлетел к стене, тупо тряся головой и хлопая глазами. Разминаю шею, кажется, отлежал, зараза. Сколько же я тут нахожусь? - Ты что, уебок, себе… - начинает орать охранник. Дверь тут же раскрылась, впуская еще три таких же шкафа. Я философски пожал плечами: чем больше шкаф, тем громче он падает. Минута - и эти идиоты прилегли рядом с напарником, раскинув конечности и прикрыв глаза. А что, мне нравится такая картина, умиротворяет, знаете ли. Затем что-то зашипело, и нос уловил запах эфира. Еб твою мать! И сознание вырубилось опять.

***

Где я? Приняв вертикальное положение тела, осматриваю комнатушку. Лампочка на самом верху, дающая не то свет, не то тень, стены, оштукатуренные лет эдак триста назад. Местами штукатурка отвалилась, обнажая холодный камень. Бетонный пол, такой точно делали не позднее прошлого века, и разумеется, запах из последней коллекции модных кутюрье "Маде ин дыра", именуемая местным сортиром. Ха, кажется, меня решили поселить в пансионате под названием карцер. Метр на метр, негусто. Тело затекло, и я начинаю привычными уже за столько лет упражнениями разгонять кровь и разминаться. Судя по всему - СИЗО. Только странное, такой древности я что-то не припомню. А мне приходилось вытаскивать наших из самых разных дыр. Так куда же меня занесло? Окошко на дверях открылось, являя довольную харю моего первого охранника. - Ну что, сученыш, попал ты по самые яйца, - он ухмыльнулся, а я с удовлетворением заметил, что у него не хватает передних зубов. - Тут теперь твой дом родной на семь лет. А я уж побеспокоюсь, чтобы ты вообще не вышел. Будешь подстилкой для нашего брата. Я оскалился. Что ж, пускай помечтает, в следующую встречу выбью ему не только челюсть, но и вправлю мозги, если не сильно по стеночке разлетятся. - Че лыбишься? - взъерепенился шкаф, - ты че, меня не слышал? Так могу подойти и прочистить уши. - Рискни здоровьем, - тихо отвечаю, наблюдая из-под ресниц за его мордой. Он какое-то время раздумывал, а потом загремел ключами. Стоило щелкнуть замку, как тело моментально отреагировало. Охранник не успел даже толком ничего сообразить, как тяжеленная металлическая дверь отлетела и впечаталась в него. Перешагнув через тушу, осмотрел с обоих сторон коридор, который был с кучей наглухо закрытых дверей. Ну, это неинтересно, пора выбираться. Иду не крадучись, смысла нет… Меня и так никто и никогда не услышит. Ноги, как кошачьи лапы, не произведут ни единого звука, это моя фишка в клане. Спускаюсь по лестнице на этаж ниже, очередной толстомордый охранник. Дождавшись, когда он отвернется в другую сторону, подхожу и спокойно, как куренку, скручиваю ему шею. Шейные позвонки противно хрустнули под руками, и тело обмякло, плюхнувшись мешком на пол. Бля, и у этого нет нормального оружия. С неохотой забираю дубинку, пригодится. Так я прошел три этажа, похожих как близнецы, а затем пронеслась оглушительная сирена, и пришлось ускорить свое продвижение. Задержки в этот милом местечке в мои планы не входили. - Блять! - вырывается, - тупик. Разворот и поиск новых путей. Слышу уже топот приближающейся охраны и, судя по звуку, их там не менее пятидесяти. Нет, количество меня не обеспокоило, а вот то, что… из-за поворота вышли первые громилы в противогазах. Задерживаю инстинктивно дыхание и тут же слышу звук пускаемого газа. Кажись, здесь я таки задержусь. Скольких отправил на тот свет, не помню, но, думаю, многим досталась моя метка. И вот я опять в карцере… острый камень упирается в лопатку, руки и ноги прикованы, заставляя тело распластаться на неровной стене навытяжку. Осматриваю цепи. Постарались, зараза, литые, такие, сходу не разорвешь. Двери напротив снова раскрылись, и вошел худой высокий хлыщ с черной папкой, которую нес подмышкой. Подойдя ко мне на расстояние шага, он открыл папку и извлек лист, исчерканный чьим-то мелким почерком. - Я зачитаю вам приговор, вынесенный судом четвертого Шесткенского района восьмого марта 2132 года. Итак, подсудимый Тишков Александр Харитонович за участие в массовых драках был уже осужден на три года… "Сука, - мелькнуло в голове, - а та жирная морда сказал, что на семь". - За побег и сопротивление при аресте, а так же за… Он читал и читал, а я прикидывал года. Интересно, мы сойдемся в сумме? - Итак, в связи с выше перечисленным, Тишков Александр Харитонович приговаривается к… - мы одновременно выдаем, - пожизненному сроку пребывания в тюрьме особого режима. Обана?! Вот особый режим-то я и не учел. Ну и фиг с ним, все равно, думаю, я тут на весь срок не задержусь. Хлыщ захлопнул папочку и удалился. Тут же выключили свет, и вокруг, казалось, воцарилась мертвая тишина. Но это только казалось… Губы дернулись в улыбке, и я сосредоточился на слухе. Ага, вот метрах в двадцати от меня прохаживается очередной толстопуз. А еще дальше, в их бытовке, трое играют, шмякая замусоленные карты на стол. Еще чуть дальше двое какого-то беднягу избивают. Слышу его едва трепыхающийся пульс, хана зеку, и очень скоро. Прикрываю глаза, расслабляя сосредоточенность. Тогда мне дали от силы два часа, быстро пустив очередную порцию газа, усыпили. Очнулся я уже в тюряге, как выяснил чуть позже - в Охтырке, крайний север. Суровый край. Отсюда просто так сбежать не получится. Значит, пора обустраиваться и готовить план на эвакуацию своей тушки отсель.