Над облаками

POV Рия. К хорошему быстро привыкаешь, особенно если таковой было немного в твоей жизни. Я родилась и выросла в небольшом провинциальном городке западной Австралии, Леонора, с населением 400 человек, единственной достопримечательностью которого является аэропорт. Как себя помню, мы с моей подругой Беатрис мечтали уехать от сюда, строили планы, мечтали. Она — о сёрфинге, я же — о геологии, меня заботила проблема нехватки воды в нашем регионе. После окончания школы она со своим парнем Тобиасом, уехала в Сидней, точнее, в Бондай Бич покорять волны, я же отправилась в Новый Южный Уельс заниматься спасением мира. С первого же дня я чертовски разочаровалась в студенческой жизни, просто Беатрис с её длинными ногами и блондинистыми волосами удавалось всегда находить друзей и быть в центре внимания. Я же была всегда её тенью, низенькая, полненькая, смуглая. Так к тому же с веснушками. Даже не знаю, как мы могли дружить, не расставаясь хоть на день. Наверное, мы просто дополняли друг друга, как говорится, друг — это душа живущая в двух телах. Вот так и у нас. Когда на предпоследнем семестре я услышала насмешки однокурсников относительно моей внешности, я нисколько не расстроилась. Но чертовски разозлилась. Все каникулы провела занимаясь спортом, в основном танцами и бегом. И уже через три месяца я вернулась легче на 10 килограмм, с модной стрижкой и стильной одеждой. И, конечно, я не обращала внимание на восхищенные взгляды парней и злые девчонок. Но интерес своего профессора Макса Декера я заметила и не пропустила просто так. Он был достаточно привлекателен, с хорошим, подтянутым телом. Вежливый и обходительный. После получения диплома мы поженились. Он во мне души не чаял, у меня было всё, дорогая одежда, красивая машина, салоны красоты. И где-то глубоко внутри я знала, что для него я просто красивая кукла. Которую можно и друзьям показать, и любоваться самому, да и разговор может поддержать — не глупая модель. А для меня? Ну, я его любила. После трёх лет брака его перевели в Мельбурн. И он наконец обещал, что поговорит со своим другом, владельцем золотодобывающей компании и самым влиятельным человеком во всём юге Австралии, с мистером Джеффри Стилсом, о моем желании работать в его фирме и моей диссертационной работе. И, действительно, Макс сделал это. Через месяц у меня собеседование. Ну, а пока я занимаюсь нашим новым прибрежным домом. У меня уходит целая неделя, чтобы довести всё до ума. И наконец я могу наслаждаться утренний прибрежной пробежкой. Встаю рано, натягиваю шорты, майку и, обувшись в кроссовки, выхожу из дома. Пока ещё темно, волны ровно накатывают на берег с успокаивающим шумом. Начинаю тренировку, как правило, по песку сложнее бегать, чем по асфальту, но в разы приятнее. Спустя минут пять я замечаю фигуру, что надвигается в мою сторону, чем ближе подбегаю, тем отчетливее становится силуэт бегуна в предрассветной поре. Ещё через минуту мы пробегаем совсем близко друг от друга, почти чудом избежав столкновения. Не то чтобы он меня не видел, да боже мой, если бы он врезался бы в меня, я бы точно как мячик отлетела. Высокий и накачанный. Гора мышц, но не его тело привлекло моё внимание. Его глаза, вернее, его взгляд, что я поймала за долю секунды. Серые глаза, взгляд хищника. И электрический разряд, что прошелся по всему моему телу. И на протяжении всего дня никак не могу избавится от этого взгляда. Готовлю, прибираюсь в доме, разбираю коробки, оставленные на потом. Говорю с Трис почти час. У них с Тоби свой бич-бар, и, чёрт возьми, что бы я не делала весь гребаный день, этот взгляд не выходит из головы. Но самое страшное, что, когда ложусь ночью спать, я не могу заснуть, то и дело смотрю на часы. Мне не терпится на пробежку встать и не терпится узнать, будет ли и мой таинственный незнакомец там. Через 7 часов момент истины настаёт, и снова мы пробегаем совсем близко, и снова ловлю его взгляд, но на этот раз ещё что-то мелькает в серых глазах. Но я не знаю, что это и мне всё равно. Улыбаюсь себе как дура, целый день хожу счастливая. И мужа встречаю с работы, и истории рассказываю, и на ужин с его друзьями готовлюсь. И всё это делаю с таким удовольствием, что аж тошно. Всё что угодно лишь бы день закончился быстрее и настало завтра. А завтра я снова рвану в неизвестность сломя голову. Ловить секунды, способные подзарядить меня невероятной энергией на весь день. Так продолжается уже месяц, мы разминаемся на одном и том же месте каждый день. Ни улыбок, ни приветствий, ни кивков. Только взгляд. Я предполагаю, что у него это обратная дорога, так как, возвращаясь, ни разу не встречаю его. Вот и сегодня готовлюсь к пробежке, я даже не думаю о своём долгожданном собеседовании, я думаю, что если меня возьмут на работу, то часы пробежки изменятся и мы больше не встретимся. С этими мыслями выхожу из дома. Когда вижу столь знакомый силуэт у меня мурашки по коже, я замедляю бег. Что, блядь, со мной не так? Пока раздумываю, он пробегает рядом. Я останавливаюсь. Нет, ну это же глупо, думаю, и разворачиваюсь топать назад, домой, готовиться к собеседованию, когда налетаю на него. И, черт возьми, наши тела соприкасаются, и тут я понимаю, что люди имеют в виду говоря: «между нами химия». Мы смотрим друг на друга, и когда я чувствую лёгкое головокружение, то понимаю, что забыла дышать. Делаю глубокий вздох и падаю в бездну. Как прыжок с самолёта, только без парашюта. Да чёрт с ним. Он хватает меня резко, прижимая к себе и впивается в губы. Поцелуй? Нет, это не поцелуй, даже близко нет. Он кусает мои губы, ласкает языком, я повторяю его движения, когда его язык оказывается у меня во рту, мы по-прежнему ведём борьбу. Нет, я не хочу, чтобы он останавливался, я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Его руки, его грубые прикосновения поднимают температуру моего тела донельзя, там, где он касается, остаётся невидимый раскаленный след. И я хочу большего, прижимаясь к его твердому горячему телу. Я стону , и это служит для него знаком, что девушка в его руках на всё готова. Не успеваю опомниться , как мы уже на песке, он нетерпеливо стягивает с меня шорты, я ему помогаю, приподнимая попу и избавляясь от кроссовок, пока мои руки ласкают его спину, плечи, Опускаюсь вниз по позвоночнику, и, даже не стесняясь, сжимаю его упругую попу, заставляя прижаться его возбужденной плотью ко мне между раздвинутых бёдер. Я горю, это похоже на пожар. Такого никогда со мной не было, и когда он входит в меня, так же грубо и нетерпеливо, я просто разлетаюсь на части. Какой бы возбужденной я не была, у него невероятный размер, но боль быстро сменяется лёгким дискомфортом, потом и вовсе исчезает, уступая место наслаждению. Он трахает меня так бесцеремонно, если можно это так назвать, как-будто я для него финишная прямая и только. Без всяких нежностей, откуда им взяться, да и зачем? Это страсть. И это единственное, что нам нужно. Но есть момент, что настораживает — мы забыли предохраниться, и тот факт, что я чувствую в себе его горячее семя, вызывает не однозначные чувства. Макс такого не позволял себе за все три года нашей совместной жизни, просто он не хочет детей. Боже мой, Макс! Что я наделала?! Осознание моего поступка доходит до меня чуть позже, чем к нему, по тому, как она смотрит на меня в упор, сжимая мне руку. Он убирает её со своей груди, да так сильно, что обручальное кольцо причиняет острую боль. Но я не успеваю что-либо сказать, он выходит с меня и резко встаёт, натягивает штаны. Уходит, так и не сказав ни слова, даже не посмотрев на меня. Ну что ж, я заслужила. Подбираю свою разбросанную одежду, вернее, что нахожу, и быстро одеваясь на ходу, направляюсь домой. И не так страшен факт, что я трусики потеряла, а страшно то, как я их потеряла. Такой дешёвкой я себя никогда ещё не чувствовала. Иду и молюсь, чтобы его дома не было, я не знаю, как смотреть буду в его глаза, да и вообще как я буду теперь. Нет, конечно я знала о интрижках мужа время от времени, но он мужчина, ему всё дозволено, как учила моя бабушка по отцовской линии, заядлая католичка, чтоб ей пусто было. Нет, блядь, он ещё, дома. Как только прихожу домой, захожу в ванную и лезу под душ. Я хочу смыть с себя недавние прикосновения, его поцелуи, запах, такой чисто мужской с нотками парфюма и пота. Но есть ещё и маленькая частичка во мне, что так упорно сопротивляется, и, потакая ей, не пользуюсь зубной пастой. — Дорогая, ты опоздаешь, — слышу голос мужа. Замираю, не зная, что ответить. Как-будто он стоит надо мной, пока я кончаю под незнакомец. — Я скоро, — отвечаю неуверенно. — Рия, я всё знаю, — о чём он, блядь? — Ты волнуешься из-за работы, и это нормально. — Да, — это всё, что могу выдавить из себя. Чуть сердечный приступ не получила. Кое-как уговариваю его уехать, не ждать меня. Выхожу и иду одеваться. Наряд тоже выбираю исходя из чувства вины. Это синее облегающее платье до колен, с неглубоким вырезом, скромнее у меня правда ничего нет. Чёрные туфли на шпильках, и волосы, собранные в строгий пучок на затылке. Доезжаю до здания с пятиминутным опозданием, и потому просто забегаю внутрь. Когда нахожу нужный этаж и нужное отделение, меня встречает очень приятная особа. Высокая, с рыжими волосами и зелёными глазами. Она очень стильно одета, для секретарши-то. Когда сообщаю ей, кто я, она вежливо улыбается и велит мне посидеть подождать. Я собираюсь было отказался, сказать, мол, постою, но она сообщает, что шеф занят, это может затянутся на минут десять, а то и на больше. Оказалось, больше, уже час сижу в ожидании, не удивительно, что у них удобные диваны и интересное чтиво, а то так они всех своих посетителей растеряют. Пока листаю очередной журнал, то и дело смотрю на свою руку, вернее на пальцы. Мало того, что кольцо оставило след на мизинце и среднем пальце, так рука вся болит от его грубости. Как впрочем и между ног. Я снова увлекаюсь воспоминаниями, когда приятный голос секретарши Донны, так её зовут, возвращает меня в реальность. — Он ждёт вас, — ну что ж, быстро он. Думаю, а ей мило улыбаюсь. Она открывает передо мной дверь, и когда я захожу говорит: — Удачи, — затем я остаюсь одна, нет не одна. У окна в чёрном костюме стоит мужчина, и, когда он поворачивается ко мне, я замираю. Дежавю, мать твою. Его хищный взгляд проходит сквозь меня, пригвоздив на месте. Я хочу убежать, но не то чтобы двигаться, я, кажется, даже говорить не способна. — Вы опоздали, миссис Рия Ривер, бурная ночь? Или, вернее сказать, утро? — сука, да ты издеваешься. Надо уйти, думаю, и кое-как делаю шаг назад, потом ещё один, поворачиваюсь к двери, я совсем близко. Но не успеваю ухватится за ручку, как оказываюсь прижата его телом к этой же двери. — В чём дело малышка? Тебе же понравилось? — он шепчет мне в ухо, затем кусает мочку, пока его руки приподнимают полы платья. — Не надо, — шепчу, хотя я умолять готова, лишь бы он не останавливался. И он знает это, понимает по реакции моего тела. Когда он прижимает ладонь к низу живота под кружевом трусиков, я инстинктивно выгибаю спину, теперь чувствую его возбужденную плоть на своей пояснице. Даже сквозь одежду он огромен и твёрд. Я снова вспоминаю, как хорошо он чувствовался во мне. И с моих губ срывается стон, я снова делаю попытку оттолкнуть его. — Не ломайся, я же знаю, ты хочешь, чувствую твой аромат, — его рука, что на животе, опускается ниже, и, одурманенная его словами, я не могу ничего предпринять. Его горячие пальцы касаются клитора и опускаются ещё ниже, пока его другая рука сжимает мою грудь. Не знаю откуда беру силы, но я сопротивляюсь, то есть пытаюсь сдержать его руки и мой стон. — Отпусти, я… Хочу уй… — последнее слово остаётся недосказанным, просто его пальцы входят в меня, причём с помощью моей руки. — Ты хочешь, чтобы я тебя жёстко отделал? — это уже ни капли не смешно, что, блядь, я делаю? — Нет. Отпусти. — Ты. Мокрая, — у него низкий хриплый голос, — хочу попробовать, — рычит он, кусая мне шею. Хочет вытащить пальцы, но я не даю ему этого сделать, давая понять, что не хочу, забывая где я, и кто он. Кусаю губы, впиваясь ногтями в его руки, он нажимает мне на живот, нагибая, заставляя выставить попу поудобней, другой рукой он зажимает мне рот, я пытаюсь протестовать, когда он входит в меня до упора одним толчком. Теперь понимаю, зачем мне рот зажимали — чтобы приглушить крик. Я чертовски чувствительна, учитывая, что он так же грубо трахал меня три часа назад, но почему-то мне не больно, а, наоборот, приятно, да что там, приятно: я кончаю после нескольких фрикций, но мужчина не останавливается, он только ускоряет темп, и через минут десять такого марафона я снова кончаю, на этот раз деля оргазм с ним. И снова мы не предохраняемся, блин. Ладно, мне не до этого, а ему? Он выходит из меня, подходит к своему столу, берёт с коробки на нём влажные салфетки и вытирает свой всё ещё огромный фаллос, затем кидает коробку мне, я еле успеваю поймать, учитывая моё состояние. Он кивает в сторону боковой двери со словами: — Можешь воспользоваться ванной, — я бы могла отказаться, но, следя за его взглядом, что сейчас направлен к моим оголенным ногам, понимаю абсурдность идеи. Его семя стекает по внутренней стороне моих бёдер. И я краснею, мне стыдно, но не от того, что мы только что сделали, а от того, что я хочу ещё. Приспускаю полы платья и на ватных ногах иду в ванную. Я долго сижу на крышке толчка, пытаясь собраться с мыслями. Но потом всё-таки привожу себя в порядок и выхожу. Он стоит у окна, когда я вхожу, он спокойно говорит: — Вы приняты, можете начинать завтра, — он что, шутит? — Я, пожалуй, откажусь, — говорю со всей гордостью, что у меня осталась. — Боюсь, что вы не можете, — Боже, помоги, что он задумал? — Со всем уважением, мистер Стилс… — Кана, Эрик Кана, — поправляет он меня, когда я вопросительно приподнимаю бровь, он добавляет, — Стилс — мой отец, у меня фамилия матери. Но это не важно. Вы не можете отказаться от работы. — Почему это? Мистер Кана? — Потому что я с вами ещё не закончил, — ну что же, откровенно. — Послушайте, вам лучше найти особу лёгкого поведения на эту должность, если планируете так работать. — Я уже нашёл, — да, и это тоже я заслужила. — Вы не понимаете. Я не собираюсь играть в эти игры. Я не собираюсь становится вашей любовницей. — Боюсь, это не вам решать, не явитесь завтра на работу — я отправлю Максу запись с видеокамеры, как я трахаю его жену. Думаете, Рия, ему понравится, как его любимая супруга стонет под сыном его лучшего друга? — Вы, — я ищу слова, и нахожу, — вы богатенький папенькин сыночек, вы думаете, что можете вот так просто получить всё, что захотите. — Не думаю, Рия, я знаю. Долго гуляю по парку, пытаясь понять, как я так влипла. Мне бы Трис позвонить, да не знаю, что ей сказать. Что я наплевала на свои принципы? Что выходила замуж девственницей, чтобы потом изменять мужу? Какой абсурд! «Нет» — думаю, он не сделает этого. Как он посмеет? Может и сделает, вон какой у него безумный взгляд. Смотрю на часы, скоро Макс вернётся, домой пора. Опять провожу в ванной целый час, просто сидя под душем. — Рия? Ты что, заболела? — боже, дай мне сил. — Нет, сейчас иду, — пытаюсь звучать обыденно. — Детка, если ты опять начала курить, то нам надо поговорить. Но не прячься от меня, — дорогой, сигарета — меньшая из зол, что должны тебя беспокоить, теперь и у тебя рога растут. Правда не такие как мои, собирающие облака. Но всё же растут. За ужином говорю ему, что меня приняли, он рад и поздравляет меня. — Ты столько над этим проектом работала, думаю, им не может не понравиться. — Дело не в этом, просто собеседование проводил не мистер Стилс, а его сын. Он странный какой-то, пугает меня до чертиков, — Макс усмехается и говорит: — Да не обращай внимания. Он не такой злой. Просто жизнь была не особо добра к нему. — Шутишь? Его отец самый влиятельный и богатый человек чуть ли не во всей Австралии. — Ну, и всё-таки. Его мать оставила их и ушла с другим мужчиной, когда ему было семь, а его вечно занятой отец оставил мальчика на попечение родителям жены. Вот так он и вырос, без родителей в каком-то богом забытом городке. Пока не окончил школу и поступил в университет. А там выяснилось, что мозги работают как надо. И за пять лет он стал президентом компании. — И всё же, легко стать президентом компании отца. — Нет, родная. Он стал во главе иной компании, его отец многим пожертвовал, чтобы заполучить такого ценного сотрудника себе. Ещё долго не могу уснуть, ни то это чувство вины, ни то факт того, что я впервые отказала мужу в интиме, я, конечно, заявила, что устала, а если честно, то не хочу. Утешаю себя мыслью, что вообще не хочу, хотя стоит мне закрыть глаза, как вспоминаю его и становлюсь влажной. Хочу. Будь он проклят, хотя и не удивительно, что он хочет наказать меня после того, что ему пришлось пережить из-за предательства самой главной для каждого в мире женщины. То есть мамы. Встаю рано, но на пробежку не иду. Сижу за компьютером, подправляя диссертационную. Потом одеваюсь как можно скромнее: юбка ниже колен, обтягивающая блузка на пуговицах, которые застегиваю до последней. Волосы собираю как всегда строго, на затылке. Сегодня я не опаздываю, Донна показывает мой рабочий кабинет, а я в шоке — он вдвое больше, чем вся моя квартира, когда я была в университете. Донна так же сообщает, что шефа не будет два-три дня, и подмигивает, указывая на кафетерий за окном в здании напротив. Я одобрительно улыбаюсь. Кажется, я нашла приятельницу. Работа мне нравится, как и моя новая знакомая. Она, кажется, здесь лет сто работает, всё про всех знает. Но не сплетничает, довольно-таки серьёзная особа, только вот когда она говорит о Стилсе, у неё глаза горят, интересно, она в курсе, что её влюбленность не так хорошо скрыта. Обязательно предупрежу её как-нибудь. Сегодня идёт дождь, как назло опаздываю на работу, а он там. Донна взволнованно сообщает, что он хочет меня видеть. Иду, сама не зная, чего ожидать. Стучусь, но так ответа и не получив, всё же вхожу. Он сидит за столом, разбираясь с бумагами. Он небритый и совсем не выглядит отдохнувшим, его безупречно выглаженный костюм не может скрыть помятость хозяина. Он смотрит на меня несколько долгих секунд и потом говорит: — Ты опять опоздала. — Простите, — я не оправдываюсь, не умею. Он указывает мне сесть на диване у стены напротив, когда я подчиняюсь, Эрик садится рядом. И то, что он говорит, так неожиданно: — Скажи, Рия, он тебя трахал? — он что, и вправду спросил это? Я встаю, собираясь уходить, когда он резко дергает меня на себя. Я падаю ему на колени, и, когда пытаюсь встать, он сажает меня поудобнее: как наездницу. Я готовлюсь отпираться от его приставаний, но он ничего не делает, смотрит на меня, потом устало закрывает глаза, притягивая меня ближе, и зарывается лицом между моих грудей. Минуту замираю в замешательстве, затем, откинув прочь все предрассудки, обнимаю его, сперва нежно еле касаясь, проверяя его реакцию, но, когда он сильнее прижимается, я смелее провожу руками по его спине, плечам и обратно, успокаивая, сама не зная от чего. — Эрик? Что случилось? — пытаюсь не звучать навязчиво. И когда получаю ответ, у меня сердце разбивается, не знаю почему. Но его тихое: «Она умерла. Элис.» отдаётся в моей душе так громко, что становится невыносимо. Донна как-то упоминала это имя. Его бабушка. Когда пытаюсь подобрать слава, он резко поднимает меня и отталкивает, я еле удерживаюсь на ногах от неожиданности. — Не смей жалеть меня, — и это снова он, ледяной человек. — И не думала, — говорю, поправляя юбку. И кажется зря, так как он встаёт и, подойдя вплотную, сажает меня на свой стол. — Так трахал он тебя пока меня не было или нет? — хочу ответить правду, но я слишком зла, он, блядь, не имеет права. — Конечно же, он мой муж, как же иначе? — зря я. Он хватает меня за волосы и впивается в мои губы, кусая до крови, затем целуя. От его прикосновений, грубых и приятных одновременно, снова я вся горю. Когда он начинает срывать с меня одежду я помогаю, мы так и не прекращаем поцелуй. Когда он входит в меня, я кричу в его губы, он только довольно рычит, вбиваясь в меня с такой силой, что я еле успеваю делать вдохи, меня на долго не хватает: ещё пара толчков, и от сильного оргазма я почти теряю голову, пока моё тело бьётся в конвульсиях, повторяю его имя, одними губами. Но стоит мне прийти в себя, как он опять целует. Когда я снова на грани, Эрик сжимает мне горло, ждёт, пока я в шоке пялюсь на него, царапая его руку и, ослабив захват, говорит: — Он не будет тебя трахать, — сука, издеваешься? Но я что угодно скажу, лишь бы дал кончить. — Да, — шепчу. — Ты моя, пока тебя трахаю я, он не будет к тебе прикасаться, — он доводит меня до оргазма, но его слова причинили ужасную боль. Я какая-то вещь. — Я не шучу, — говорит он, вытираясь, выйдя из меня. — И как, по-твоему, я ему не дам? — ну очень хотелось спросить. — Плевать. А то оставлю такие следы, детка, внешние и внутренние, что и слепой поймёт, что тебя имеют на стороне. — Ты козёл, — я, блядь, злая. — Как ты поймёшь, что я с ним трахалась? — я, кажется, кричу. Плевать. — Как только что. Ты становишься мокрой, когда я трогаю тебя, — идиот. — Это моя реакция на тебя если даже ты просто рядом! — с этими словами я направляюсь в ванную, когда выхожу его уже нет на месте. Как и Донны.