Над облаками

POV Эрик Месть — это блюдо которое подают холодным. Я так увлёкся раздумьями над дальнейшими планами, что пробежал дальше обычного на добрых километров три. Блядь, кто бы мог подумать, что всё так удачно сложится? Мой папаша сам предложил мне место, сука, он из кожи вон лез, чтобы заполучить меня. И это его ошибка. Бегу обратно, когда вижу её, выбегает из предрассветной пелены, как какая-то богиня, кажется, что её ноги вообще не касаются песка, воздушная, лёгкая. Красивая ли? Возникает вопрос и ответ не заставляет себя ждать. Не просто красива, просто идеальна. И грудь, и попа, как я чуть позже подмечаю. Она завораживает меня, будит охотничьи инстинкты. И я уже знаю, что эта женщина разукрасит мою и без того огромную коллекцию. Следующий день я снова бегу до вчерашнего места, и снова вижу её, она кажется неприступной, и с каждым днем хочу её всё больше. Не изнасиловать же. Так продолжается месяц и мне это надоедает, я ещё не за одной девкой так не гонялся, да мать твою, это они за мной ухлестывали. Сегодня решаю поговорить, когда разминаемся, я останавливаюсь, чтобы пойти за ней, но не успеваю, девушка буквально врезается в меня. Вот так начинается безумие. И стоит мне подумать, что она мне понравилась, как вижу её обручальное. Шлюха. Я чертовски зол, не хотелось бы оказаться на месте её мужа. Нет, блядь, это же надо было так попасть. Всё утро думаю о ней, то что я трахнул её, ничуть не умерило мой пыл, хочу суку ещё больше. И когда вижу её у себя в приёмной, не могу нарадоваться своей удаче. Вот так вот, Рия Ривер, жена лучшего друга моего папаши. Ну чем не пешка на моей шахматной доске? Так, по крайней мере, я её хочу видеть. Всё складывается как нельзя лучше, когда мне звонит Кеш, он не многословен, но два слова сказанные им, убивают наповал. Моя Элис в больнице. Единственная женщина, которую я позволил себе полюбить. Женщина, что не предала меня и любила как себя. После её смерти я ещё больше хочу сделать больно отцу за то, что он виноват, что я полюбил бабушку, а теперь её уход убивает, а ещё хочу сделать больно Рие — она такая же лживая сучка как моя мать. Но почему-то когда она рядом, я вдруг хочу обнять её, просто обнять и забыться в её нежных объятиях, на долгие мгновения чувствую себя тем маленьким брошенным мальчиком. Но когда девушка расслабляется в моих руках, я понимаю, что не могу допустить, чтобы она меня жалела, но ещё больше не могу допустить, чтобы я пожалел её. Прошло три долгих дня с нашей последней встречи, ненавижу выходные. Это такие длинные дни, когда не знаешь, куда себя деть. Мой папаша решил устроить приём в честь месторождения нового рудника, поручил мне организовать все как можно лучше, он, блядь, совсем запутался, я — не организатор вечеринок. Так что хорошо всё-таки, что у него есть Донна. Кстати, о ней: она, пожалуй, единственный человек во всём этом гадючнике, кто достоин лавров. Но в ней слишком много сострадания, и это погубит её рано или поздно. Ну, а пока она займётся приемом, я смогу съездить и посмотреть всё вблизи. — Конечно вам нужен помощник, — говорит она, и это намёк, что я должен взять Рию с собой, по её варианту, я должен попросить прощения, по моему — должен трахнуть её. — Конечно нужен. Найди мне Рию, где её черти носят? — я только договариваю, когда слышу её довольный смех, надо же, сучка говорит с одним молодым человеком. И почему-то мне напоминает это флирт. Это не страшно, а вот моя реакция пугает, хочу набить морду чертовому засранцу, а ей влепить хорошую пощечину и забрать к себе в кабинет. Одно лишь непонятно: на кой-чёрт мне это делать? После, когда она у меня, сообщаю ей новость: — Мы едем в Сидней, нужно кое-какие бумаги подписать с организацией по охране окружающей среды. — Вы едете. Я не собираюсь никуда с вами ехать, — строго, с ноткой гордости. И откуда такое упрямство? Ведь знает же — будет так, как я скажу. — Не обсуждается, через три часа выезжаем. Я заеду за тобой. А там уже тебе решать: с видеозаписью или без. — Вот значит как? Вы меня всегда будете этим пугать? — старается не показывать злость. Уважаю. — Будешь и дальше глупить, пугать не стану, сразу сделаю Максу подарочек. — Вы — бездушная скотина, — она встаёт и направляется к выходу. — Тебе это нравится, не так ли? — останавливается на секунду, сверлит меня взглядом через плечо и уходит молча. Сучка, мы повеселимся. Сижу за огромным столом и наблюдаю за её речью. Блядь. Она в строгом костюме, юбочка чуть ниже колен и с завышенной талией, блузка кремовая с жемчужными пуговицами, что так и манят расстегивать ртом, и каблуки высокие, шпильки, как она вообще умудряется на них ходить? Так ещё и с такой грацией, как пантера. Волосы собраны, и лёгкий макияж. Ничего лишнего. Ничего вульгарного. Но почему-то мой стояк сейчас порвет штаны, вроде говорит по делу, а я всё больше возбуждаюсь, голос, это её голос делает со мной невероятные вещи, хочу встать, наклонить её к столу и трахать в безумном темпе. Чтоб выкрикивала моё имя, а эти кобели, что глаз с неё не сводят, смотрели и захлебывались собственной слюной. Она, блядь, моя. — Мистер Кана, — меня отвлекает пожилой мужчина, что сидит рядом. — Доводы, что вы приводите, отчетливы и ясны. Мы подумаем. — Нечего тут думать, — я строг, даже зол, меня от таких раздумий отвлекли. — Или вы соглашаетесь, или нет. Только такого выгодного плана вам ни одна компания не предложит! — Мужчина собирается возмущается, когда Рия вступает в наш диалог. — Мистер Темз, я лично составляла план и могу вас заверить, что никакая другая компания не согласится платить такие деньги своим рабочим, и уж тем более не будет вкладывать миллионы на защиту среды. Уверяю вас, мистер Кана сделает всё правильно. Не знаю, что меня так тронуло: её вера в меня, или её речь, что заставила подписать бумаги безоговорочно. Похоже старик не устоял перед её шармом. Пока возвращаемся в отель, она с ностальгией смотрит на оперный театр. — Нравится опера? — это скорее констатация факта, чем вопрос. — Да, мы с Беатрис мечтали там выступать, — она задумалась, — но потом выяснилось, что голос не тот. — Ну почему же, мне нравится твой голос, особенно, когда, кончая, кричишь моё имя, — она только качает головой и говорит что-то себе под нос. — Будешь злить меня, пойду на «Норму» один. — Рене Флеминг? Серьёзно? Ты любишь оперу? — её удивление бесит. — Ненавижу, Стилс заставлял слушать, потом давал машину, — Боже, что я несу? Стилсу дела не было до меня, бабушка любила оперу. Вот и после тяжёлого дня на ранчо мы с дедом отдыхали под эти арии. Дальше мы едем молча. Рия к вечеру уже готова, ждёт меня в холле в чёрном длинном платье и с жемчужным колье. Надо же, я думал, она не примет ни того, ни другого. — Прекрасно выглядите, миссис Декер, — хочу позлить её, слишком уж довольная у неё мордашка. Но, похоже, она вырабатывает иммунитет. — Спасибо, мистер Стилс. Ой, простите, у вас же фамилия матери, — вот в лимузине и трахну, только один вопрос остаётся — до оперы, или после. Всю оперу слушает как завороженная, не отводя взгляда. А я смотрю на неё, тоже завороженный, не мигая. Пытаюсь понять, в какой момент эта странная особа заняла все мои мысли, в конце арии Флеминга понимаю, что с самого начала. И это чертовски бесит, мне надо избавиться от этого чувства, не могу допустить, чтобы от всего, что я планировал лет двадцать, вот так запросто отказаться. Когда садимся в машину, она смотрит на меня, и у неё глаза горят. — Спасибо, я в восторге, — говорит она, потом добавляет, — вся эта ситуация мне напоминает фильм «Красотка». — Ага, ты права. И лимузин, и опера, и тебя я трахаю где и когда хочу, — она молчит, отворачивается к окну. — Только ты же не думаешь, что я как Ричард Гир припрусь к тебе с букетом? — она всё молчит, но я продолжаю. — Нет, конечно есть разница, она называла себе цену, а ты ещё не сделала этого. Сколько ты стоишь, Рия? — Тебе не по карману, — вот, значит, как? — Ну, если подумать, зачем мне платить? Ты и так моя, — за это получаю звонкую пощечину. — Сейчас на колени поставлю, — она смотрит на меня таким сумасшедшим взглядом, что у меня, блядь, член дергается. — Остановите машину, — Рия поворачивается и стучит по стеклянной перегородке. Но, естественно, водитель и не думает тормозить. Я снимаю пиджак и, расстёгивая кнопки на рукавах рубашки, задаю ей ещё один вопрос: — Рия, тебе нравится рок? — пока до неё доходит смысл вопроса, водитель включает на полную катушку Jared Evan — In love with you. Она выставляет перед собой руки, и мне становится смешно. Как-будто это меня остановит. Хватаю за локти и притягиваю к себе, её ножки путаются в полах платья и она падает на колени перед моими раздвинутыми ногами. Смотрит мне в глаза, а в них нет ничего кроме ненависти и злости. Это чертовски возбуждает. Сжимаю её руки, и она тянется назад, думая, что я хочу поднять её, но она ошибается. Сажусь на колени перед ней, затем и вовсе подминаю её аппетитное тело под себя. Рия пытается бороться со мной, пока я пытаюсь зафиксировать её поудобней, черт возьми, это невыносимое платье надоело, разрываю верх полностью, освобождая груди, пока она прикрывается, нетерпеливо оголяю её ножки и раздвигаю, Рия сопротивляется, но у неё нет шансов. Ложусь меж её бёдер и заламываю ручки над головой. Она пытается укусить мои руки, приподнимаюсь над ней, наслаждаясь её отчаянными попытками. Зачем так стараться, если сама хочешь быть оттраханой? — Прекрати немедленно! — кричу ей в ушко. — Пошёл ты, кретин, — перекрикивает она музыку. Понимаю, что уже не могу ждать, расстегиваю ширинку, освобождая член, и снова возвращаю своё внимание к ней, ласкаю её бедра, поднимаясь всё выше, и, когда дохожу до её киски, она меня приятно удивляет. На ней нет белья. Сучка маленькая, факт отсутствия трусиков на столько меня возбуждает, что не остаётся сил на игры, я просто давлю головкой члена на её горячую промежность и наслаждаюсь ощущением нирваны, когда вхожу в неё, но только на половину. Она может строить из себя недотрогу сколько угодно, да вот только когда бы я не брал её, она всегда готова для меня. Начинаю медленно двигаться, слишком медленно, она упрямо сжимает губы, показывая тем самым, мол, не хочет этого, сама же с каждым моим движением всё больше подается вперёд, пытаясь вобрать в себя мой член всё больше, до основания, как ей нравится. А мне нравится видеть её красивое, сосредоточенное на наслаждении личико. Наконец она не может больше терпеть эту игру и начинает протестующе хныкать: — Эрик, не могу больше! — у неё хриплый, низкий голос, — руки хотя бы отпусти. — Сколько ты стоишь, Рия? — говорю, входя в неё одним сильным толчком. Она вся дрожит, цепляется освобожденными руками мне в плечи. — Нет, у меня нет цены. Эрик. Боже, да. О, не останавливайся! — Рия сжимает меня бедрами сильнее, пока её горячее лоно так же сжимает мой член. Выхожу из неё слишком быстро, она протестует. Я испортил её оргазм. Придя в себя спустя минуты две, она пытается оттолкнуть меня от себя, я улыбаюсь, раздвигаю её бедра шире, надавливая руками. И снова вхожу, теперь уже мне не до игр. Начинаю трахать Рию, так жёстко, что мне кажется, что она вот-вот пожалуется на боль. Но ничего такого не происходит — она обнимает меня за шею и, притянув к себе, целует, поцелуй не особо крепкий, учитывая скорость, с которой я вбиваюсь в мою женщину, и потому мы просто касаемся языками. Облизываем губы друг другу, кладу в её горячий ротик палец, и она сразу же начинает лизать и посасывать. Я сейчас кончу, и правда, как только её тело сотрясает новый оргазм, я следую за ней. После падаю на спину и притягиваю её на себя. Она ложится, пытаясь отдышаться. — Эрик, почему тебе важно так унизить меня? — Называть вещи своими именами не может быть унизительным, — говорю ей, она только устало смотрит на меня. Пока она ещё лежит на моей груди, я пытаюсь запомнить ощущения, даже не знаю зачем. Музыку нам уменьшают, теперь можно общаться не крича. Рия отдаляется, прислонившись к сидению, пытается сделать что-то с испорченным наспех нарядом. Но ясно, что с этим ничего не сделаешь. Потом смотрит на меня, на то, как наблюдаю за ней. — Вещи своими именами? Вы слепой, мистер Кана. Я не вещь. Я человек, личность, даже не смотря на то, что меня трахает такое чудовище, как вы! — да, насмешила сучка. — Ты не меньше хочешь быть оттраханной, — констатирую факт. Она почему-то злится. Так и не придумав, что с платьем сделать, Рия рассматривает мой пиджак, что на сидении напротив. Встаёт на колени, кидая на меня презрительный взгляд, и направляется к пиджаку. У баб странная логика, думаю, вот она, значит, раком может вставать передо мной, а я должен железным быть. Может и должен, но не буду. Встаю сзади неё, прижимая Рию к сидению. — Чудовище, говоришь? — она пытается сопротивляться, когда начинаю сжимать её бёдра и ласкаю клитор. — Не надо, Эрик, — я не слушаю, я уже настроен. Вхожу в неё опять грубо, срывая крик с её губ, она вцепляется в мои руки, что теперь сжимают её бедра, подстраивая Рию под свой темп. Она чертовски тесная, и это сводит с ума. После, когда машина паркуется у чёрного входа, я выхожу и открываю ей дверь. С растрепанными локонами, выбивающимися из причёски, и в моём пиджаке она выглядит не менее эффектно, чем любая чертова королева красоты. На меня даже не смотрит, идёт к себе. Даже не пытаюсь останавливать её, но, доходя до своей двери, понимаю, что в кармане пиджака мой ключ. Я, конечно, могу взять другой на ресепшене, но хочу её увидеть, убедиться, что она в порядке после потери мной контроля. Стою минут десять перед её дверью, пока наконец не решаю постучать. Проходят долгие минуты, прежде чем Рия открывает мне. Она в халате, волосы влажные. Не знаю почему, но меня не радует тот факт, что она сразу же в ванную пошла — смывать следы нашего соития. — Чего вам, мистер Кана? — её усталый, голос отдаёт горечью, — если вы ещё не закончили, то давайте побыстрее, я устала, — смотрю на неё и не знаю, что сказать. Ненавижу чувство неопределённости. — Думаю, на сегодня с тебя хватит, — смотрю, как она закатывает глаза. — Я за своим ключом. — Пока она идёт за ним, я решаю, что хочу провести эту ночь с ней. Ведь скоро всё закончится. Когда она протягивает мне то, за чем я пришёл, хватаю Рию за руку и прижимаю к себе, снова жду сопротивлений на свою грубость, но то, что она говорит, даёт мне лучший отпор. — Только не делай мне больно. — Я думал, тебе нравится то, чем мы занимаемся, — говорю уже помягче. — Нравится, но с непривычки такое количество интима причиняет дискомфорт. — Ты льстишь мне, Рия. Только не говори, что я один из твоих любовников требую слишком многого, — она медленно отстраняется от меня, кажется, я снова всё испортил. — Если это всё, пожалуйста, уходите, — я так и делаю, вообще, мне нет дела до неё, скоро я вообще забуду, что она была в моей жизни. Но забуду ли?