Преступление и Наказание

Глава пятая. *** — Фух, пронесло, — Первая смахнула со лба капельки пота. — Они нас чуть не раскрыли, — Вторая стянула с головы капюшон, открывая взору тонкие белокурые волосы и ничем не примечательное лицо. Третья пару раз глубоко вдохнула и принялась обмахиваться подвернувшимся под руку листком бумаги. — Кто их вообще туда пустил? Откуда там эта дверь? — Я не знаю. Оно само так получилось, — вяло ответила ей Первая. — Само?! Как оно может "само", если всё, что там вообще происходит – наша работа?! – не унималась Третья. — Ну вот так, может. Сама знаешь, такое сплошь и рядом происходит. — Девочки, хватит ссориться, — встряла Вторая, — лучше давайте как-нибудь «разрулим» сложившуюся ситуацию. *** Открыв тяжёлую дверь, ведущую на вершину маяка, они увидели обширную круглую комнату, с огромным прожектором в центре, какие обычно бывают в маяках. Во всех стенах были большие окна от пола до потолка, сквозь них виднелись, с одной стороны пляж и море, с другой – заросшее сорняками поле и очертания какого-то города вдалеке. — На Сеул не похоже, — проворчал Йесон, прижавшись к окну, чтобы лучше разглядеть силуэт города. — Тогда что это за город? – поинтересовался Кю, подходя к нему. — О, ребята, вы тоже здесь? Какое счастье, — послышался за их спинами голос. И этот голос мог принадлежать только одному человеку – Ли Сонмину. — Сонмин?! – хором поразилась парни. — Ты-то здесь откуда? — поинтересовался ошарашенный Йесон. — Откуда здесь я? Хм… хороший вопрос. Но, думаю, если я отвечу, это вам ничего не даст. Так что, откуда здесь ВЫ? – внезапно ровным, будто загипнотизированным, голосом ответил Сонмин. — Мин, и ты туда же? – чуть не плача воззвал к нему Кю. — Что? Куда? – Мин, словно очнувшись, завертел головой, — О, парни! Как я рад вас тут видеть, вы не представляете! – Минни, обрадовано бросился на шею Кюхёну. Тот от столь яростного напора пошатнулся, и чтоб не упасть схавтился за первое, что попалось под руку. Этим чем-то оказался рукав Йесона, в итоге вся троица оказалась на полу. Повалявшись так некоторое время и выслушав множество несвязных причитаний Мина, парням, наконец, удалость его успокоить и усадить того на пол. — Так, а теперь давай по порядку, Сонмин-а, хорошо? — серьезно сообщил Йесон, глядя в глаза Мина. Тот сглотнул и неуверенно кивнул. — Вот и молодец, — улыбнулся Чонун, — итак, что здесь произошло? — Эээ… я не помню, — виновато опустил голову Минни. — Как не помнишь?! А что ты нам только что тут рассказывал и жаловался? – воскликнул Кю и присел радом. — Ну, я… простите…я, правда, уже забыл. Это место. Оно плохое. Здесь нельзя долго оставаться. Вы должны помочь мне выбраться отсюда! И как можно быстрее. — Стоп. Подожди, Мин. О чем ты говоришь? Это обычный маяк. Что здесь опасного? – заговорил Йесон. — Хён, ты так ничему и не научился, — подал голос Кюхён, — Здесь не бывает безопасных мест. Куда бы ты не пошел, — его голос вдруг стал безликим и словно механическим, — всюду за собой ты будешь оставлять след из своих мертвых товарищей и друзей. И поверь, ты это заслужил. Йесон резко повернулся к нему. — Ну-ка повтори? — Что повторить? – захлопал глазами Кю. — То, что ты сейчас сказал. — Хён, что с тобой? – парень протянул к нему руку и коснулся плеча, — я молчал. — Как же молчал, если ты только что со мной говорил. О том, что я ничему не научился и всё такое… — Хён, я тебя не… — Ты тоже это слышишь, да? – поднял глаза Сонмин, — Поэтому я и сказал, что это место опасно. Оно сведет тебя с ума. Нужно уходить отсюда. — Да, нужно уходить, — согласился Йесон. — Ничего не выйдет, — закатный свет, проникавший сквозь огромные окна, вдруг заслонила черная тень, — ты не сможешь их заполучить. Парни повернулись. Перед ними в ярком ореоле солнечного света стоял Донхэ. — О нет… — простонал Сонмин. — Что такое, Мин? Это же Донхэ! Как ты можешь быть не рад? – укоризненно покачал головой Кю, и встав, направился к Фиши. — Нет, Кю! Не подходи к нему! И не верь ничему, что он скажет! – Мин в отчаянии ухватил Кюхёна за штаны, от чего тот опять чуть не упал. — Мин, да что с тобой? Ты меня пугаешь. Отпусти его, — Йесон с трудом отцепил руку упирающегося и ноющего Сонмина от друга. — Да, Сонминни. Отпусти, — фальшиво-ласково проговорил Донхэ и протянул руку Кюхёну, — иди сюда. Кю, как завороженный глядя в глаза, Фиши послушно взял его за руку и подошел ближе. — И ты, Йесон, тоже подойди. Вам не следует с ним говорить, — ещё более ласково возвестил Донхэ. — Не-ет… — Мин залился слезами и попытался остановить Йесона, но тот яростно отбивался. — Сонмин, ты сошел с ума! Отпусти меня! Сейчас же! — Нет, хён, не делай этого! Он же убьёт вас! Это ловушка! Не надо! – всё громче кричал Сонмин и всё отчаянней цеплялся за хёна. — Ловушка? Какая ловушка? – вдруг остановился Чонун, — Донхэ? — Конечно, ловушка, — улыбнулся Донхэ, — только вот это Мин хочет вас уничтожить, а не я. Взгляни на него. Он указал кивком головы на Синмина. Руки того, по-прежнему державшие локоть Йесона тут же затряслись, почернели и стали видоизменяться, медленно превращаясь в некие подобия лезвий, охвативших руку Чонуна и впивавшихся в них всё сильнее с каждым мгновением. Оба с ужасом следили за происходящим, а потом одновременно отпрянули в стороны. Сонмин уставился на тут же пришедшие в норму пальцы, а Йесон переводил взгляд с него на Донхэ, лихорадочно рассуждая у себя в голове, пытаясь решить, кому же всё же верить. — Хён, я… — начал Мин, но не договорил, так как его тело, будто не слушаясь хозяина, вдруг снова выпустило своё оружие и бросилось на Чонуна. Тот едва успел увернуться, чуть не попав под дождь острейших лезвий. Сонмин совершил новый бросок, но теперь ему помешал Донхэ, проворно бросившийся наперерез ему. Парень схватил его за запястья не давая пошевелиться, и скрутил ему руки за спину. — Хён, я не знаю, как это получилось! Это не я! Верь мне! Я не хочу тебя убивать! – слезы отчаяния градом катились из глаз Сонмина, он из последних сил вырывался из захвата Донхэ, но тот держал крепко. Однако, Йесон, казалось, не слышал его оправданий. Он лишь испуганно смотрел на его руки, которые, вопреки его словам продолжали то и дело превращаться в лезвия и пытаться зацепить кого-нибудь. В какой-то момент хватка Донхэ ослабла и Сонмин, тут же вырвавшись, бросился на Йесона и повалил его на пол. — Хён, пожалуйста, поверь мне! – кричал Сонмин, роняя слезы на щёки Чонуна, — пожалуйста… — он вцепился пальцами в его плечи, — прошу тебя… Юноша ошеломленно смотрел на залившегося слезами Мина, который беззвучно шевелил губами и произносил свои мольбы, и изредка встряхивал его за плечи. На какое-то мгновение дальним уголком своего сознания он искренне захотел поверить Сонмину, но это чувство исчезло также быстро, как и появилось, не оставив в его душе и следа. Йесон холодно отодвинул от себя уже не сопротивляющегося Минни и отошел к Донхэ. — Нет… — не делай этого, хён. Прошу, — взмолился Сонмин. — Не делать чего, Мин? Скажи, как я могу тебе верить, если минуту назад, ты пытался меня прикончить? — Это был не я! – вскричал парень. — А кто? Кто это был? Ответь мне, Сонмин. Кто. Это. Был? Кто? – допытывался Йесон, черной тучей нависая над сжавшимся в комок Мином. — Я… — прошептал тот, — я… Я не знаю!!! – взревел он и, вскочив, пулей бросился на Йесона. И на этот раз он бы точно не увернулся, но именно в тот момент, когда острые лезвия должны были проткнуть горло Чонуна, за спиной нападавшего раздался звук бьющегося стекла и его вдруг резко потянуло назад и подбросило в воздух. В воздухе зашуршали десятки огромных крыльев, и помещение заполнила лавина черно-белых птиц. Каждая из них норовила оторвать свой кусочек от тела Сонмина, безвольно раскинувшегося на полу комнаты. Бело-черное месиво птиц в мгновение ока превратилось в бело-красное. Яркое кровавое пятно расползалось вместе с птицами, сменявшими одна другую, кричавшими что-то на своем птичьем языке и безжалостно терзавшими остатки Сонмина. Это даже «телом» уже нельзя было назвать, настолько безобразно и жутко выглядело это смешение крови, мяса и внутренностей, с таким упоением раздираемое и растаскиваемое чайками по всем углам комнаты. — Что происходит? – спросил, будто очнувшийся ото сна Кюхён, пытаясь перекричать хлопанье крыльев. — Птицы знают, что нужно делать, — ответствовал Фиши, — хотя… Думаю, нам лучше уйти отсюда. Кто знает, может потом они и нами захотят полакомиться. Парни осторожно спускались по рассыпающимся ступеням. Звуки птичьего пиршества уже давно стихли наверху, лишь изредка тишину нарушали громкие всхлипы запоздалых чаек, прилетевших полакомиться оставшимися кусочками. Шедший впереди Донхэ о чем-то безмятежно рассказывал и то и дело шутил так, будто там, наверху, ничего только что не произошло. Йесон его увлеченно слушал, и лишь иногда его лицо становилось серьезным и слегка напуганным, будто он вспоминал что-то. Что-то далекое и ужасное, как кошмарный сон. Кюхён же, заключавший процессию, внимательно следил за каждым движением Фиши. Пытался поймать любое изменение в его лице. Странное ощущение не покидало его душу. Ещё никогда до этого момента он так сильно не хотел оказаться как можно дальше от этого человека. Всё в нём было странно и не привычно. Всё, от глаз до кончиков пальцев на ногах. То был совершенно другой человек, ни капли не похожий на Донхэ. Он выглядел также, говорил также, рассуждал также. Но это был не Донхэ. Кюхён чувствовал это, и ему хотелось уйти далеко-далеко и, по возможности, забрать с собой хёна. Но тот, казалось, не замечал ничего странного и преспокойно шел за Фиши и ведя с ним какую-то интересную им одним дискуссию. — Кю, ты чего такой кислый? – вырвал его из размышлений оживленный голос Донхэ, — ты смотри, не спи на ходу, а то провалишься. Фиши лукаво улыбнулся и, повернувшись, пошел дальше. Кюхён с подозрением посмотрел ему вслед и обратился к хёну: — Тебе не кажется он странным? — Странным? О чем ты? – не понял тот. — Ну,… он какой-то не такой… я бы не стал ему доверять… — пробурчал макнэ. — Кю, опять ты за свое? Видел, что стало с Сонмином? Хочешь, чтобы и с тобой также было? — Нет, но… — Ну, раз нет, то и не говори глупостей, пожалуйста, — оборвал его Йесон, — Донхэ здесь, по ходу, единственный нормальный человек, ещё не сошедший с ума от всего происходящего. Я не хочу потерять и его тоже. — Тебе виднее, хён, — Кю уставился себе под ноги и молча, погрузившись обратно в пучину раздумий, зашагал за товарищем, не проронив больше ни слова. Конец пятой главы.