ГивитеВельт: знакомство

Уотан проснулся от непривычного тепла под боком. Его замок хоть и был неприступным, но обладал одним неоспоримым недостатком — продувался всеми возможными ветрами. А заботливо положенные в кровать горячие камни выстывали к утру напрочь. Пробуждение в таких условиях становилось быстрым и эффективным. Чем дольше лежишь тем больше мерзнешь. Отец, устав бороться с отпрыском-соней, любившим поспать подольше, а лечь попозже, использовал этот недостаток замка в воспитательных целях. Запретив конопатить окна на зиму, он сделал здание еще более холодным, напрочь убив желание сына валяться в постели. Привычка же — вторая натура. Отец уже 10 лет как не вылезает из дворца, передав управление землей наследнику, а тот по-прежнему спит в холодных покоях. Один из наложников, вертлявый и немного заносчивый, Хенни, периодически пытается задержаться до утра. Но он пресекает эти попытки, каждый раз поражаясь наглости омеги, в своей самоуверенности метящего на место мужа. Судя по такому уютному пробуждению, мелкая задница таки ухитрилась заездить Уотана и осталась в его кровати. Уотан потянулся, тихонечко фыркнул от прохлады окружающего воздуха и прижал источник тепла поближе к себе. Думая о том как бы наказать своевольного омегу, Уотан зарылся носом в приятно пахнущие короткие волосы парня. Короткие? Мужчина недоуменно открыл глаза и уперся взглядом в темный, коротко стриженый затылок. Память вернулась одним толчком. Уотан широко распахнул глаза и, буквально, слетел с кровати. Мысли понеслись ураганом в тут же сбросившем сонную пелену сознании. «Какой наложник?!», мысленно взвыл Уотан, коря себя за рассеянность. Ведь вчера ему, наконец, доставили того самого омегу и он даже повязал его. Если удача на его стороне, то он уже зачал ребенка. Только вот в спешке вовсе позабыл, что брак необходимо зарегистрировать. Мысленно продолжая поражаться собственной, невесть откуда взявшейся, беспечности, Уотан принялся быстро натягивать на себя вчерашние вещи. Одевая короткие нижние штаны, дуке неде поморщился: он любил свежие вещи и менял нательное белье каждый день, да и вообще, ценил чистоту. Но комната, в которую идиот Видящий притащил омегу, была гостевой, и соответственно одежды в ней не было. Вспомнив про вчерашнюю оплошность Видящего, Уотан сделал себе заметку, что стоит назначить отряду сотню плетей, за нерасторопность. В последнее время он слишком много времени уделял работе в лаборатории, да и разъезды по стране не способствуют укреплению уважения среди служащих замка. Полезно иногда устраивать такие показательные наказания, чтобы люди не забывали кто их хозяин. Уотан страдальчески поправил измятую рубашку из тонкой мягкой шерсти и тяжело вздохнул, можно было бы заглянуть в свои покои и спокойно переодеться, но все же стоило поспешить и поженить их пока омега спит. Иначе он рисковал снова напороться на отчаянное сопротивление. В последний раз кинув взгляд на странного омегу, Уотан подтянул сползшее одеяло на плечи парня и вышел в коридор. На ходу шнуруя ворот и заправляя подол, он думал что надо бы придумать омеге имя, а то, похоже, он немой. За весь вечер он не произнес и слова. Голоса. Один скрипучий, старческий, второй низкий и басовитый, даже, хрипловатый немного. Что-то говорят. Что? Миша сонно заворочался и замер. Боль, прострелившая всю нижнюю половину тела, стала отличным стимулом для памяти. А ведь он так надеялся, что это сон. Сжав зубы, чтобы перетерпеть, парень прислушался. — Что значит не произошло?! Басовитый с хрипотцой явно был зол. — То и значит, ваше сиятельство дуке неде. То и значит… Течка у… — здесь голос замялся, видимо чего-то ожидая. — Это мой муж, — резко ответил басовитый. — Что ж. Поздравляю. — Старик явно был немного растерян. — Так вот. Течка у вашего супруга явно первая и, к сожалению, пустая. Так бывает. Обычно первая, а иногда и вторая течки пустые. Цикл настраивается, организм готовится к… — Что за лекцию вы мне здесь читаете! — обладатель басовитого голоса протопал к кровати и с Миши содрали одеяло: орда мурашек тут же пронеслась по согретому телу. — Вы взгляните на него, а если вам не видно так я опишу! Он огромен ему лет 25, не меньше, какая первая течка?! Она проходит до тринадцати лет. До тринадцати! «Вообще-то только 23», — подумалось Мише. Как всегда в минуты волнения, он начинал отвлекаться на мелочи и думать о ерунде. — Я понимаю ваше недоумение, я также несколько удивлен. Но просканировав его детородный аппарат, могу с уверенностью сказать, что течек еще не было. На яичниках ни одного рубчика и толщина внутреннего слоя матки указывает на то, что эта течка первая. Видимо старика, голос которого в начале ощутимо подрагивал от волнения, успокаивали такие нотации и под конец в его интонации прочно вплелась непоколебимость. Миша воочию представил как худосочный старикашка, с реденькой бородкой, упирает руки в бока готовый стоять на своем до конца. — Что ж, тогда пойдемте, — басовитый вздохнул, — следует отменить сто плетей отряду, хватит и пятидесяти, раз уж течка была пустой. Все же Видящие попадаются не часто, не хотелось бы покалечить. Послышались шаркающие шаги старика, потянуло сквозняком и хлопнула дверь в комнату. Миша с облегчением выдохнул. Открыв глаза, он первым делом замотался в плотное мягкое одеяло, которое еще не успело остыть, а потому быстро согрело вконец озябшего парня. Усевшись на постели, максимально осторожно, так как задница тонко намекала на наличие в ней как минимум кола, обернутого наждаком, он принялся рассматривать место в котором оказался. Комната была не большой, скудно обставленной и навевала мысли об аскетизме. Вся мебель, простая, впрочем, явно не дешевая располагалась по периметру комнаты, оставляя между дверью и окном свободное пространство. От самого широкого окна сильно тянуло холодом, а отсутствие конденсата на стеклах, говорило о том что температура в комнате не намного выше чем снружи. Вспомнив странный свет льющийся с потолка, Миша поднял взгляд и обомлел. Остро захотелось сбежать из комнаты. На потолке, занимая всю его центральную часть, находилась серо-голубая клякса, при более внимательном рассмотрении, оказавшаяся какой-то разновидностью лишайника. По всей видимости, в темноте он начинал флуоресцировать и, тем самым, заменял привычные лампы. Быстро, насколько позволяла пострадавшая задница, Миша сполз с кровати и тут же поджал пальцы ног, пол был каменным, ничем не покрытым и просто ледяным. Вообще место в которое он попал само по себе было до жути холодным. Постукивая зубами, Миша проверил добротный шкаф, стоявший у противоположной стены, на наличие одежды. Но не обнаружив оной, поспешил, хоть как-то, ретироваться подальше от неприятного растения. Коридор порадовал чуть больше, во всяком случае, из освещения здесь были самые обычные факелы и толстенные свечи в высоких нишах. темный покрытый копотью потолок говорил о том, что огонь был и остается здесь единственным светилом. А вот пол был, по-прежнему, ничем не покрыт и сильно холодил ступни, так что Миша уже практически перестал чувствовать кончики пальцев. Недалеко от его комнаты обнаружилась довольно крутая лестница, которую он преодолел, подобрав одеяло, на манер девушки в бальном платье. Сравнение, особенно ввиду произошедших событий, вогнало в тоску. Похоже, его похитил какой-то псих-извращенец который всерьез считал, что мужчина может забеременеть. Лестница вывела в широкую залу, с двумя темными проходами. Выбрав тот, что показался ему более светлым, Миша решительно, но аккуратно прошлепал в необходимом направлении. Причем шлепанье было буквально оглушающим. Не смотря на то, что он старался идти как можно тише, босые ступни, соприкасаясь с отполированным камнем, издавали такой громкий звук, что, казалось, его слышно за километр. «Да уж акустика в этом здании дай боже.», подумал Миша окидывая взглядом высокие каменные стены. Коридор тем временем вывел к окну и Миша, ускорив шаг, с надеждой выглянул в него. Там, на улице, шел мелкий снежок, тяжелые грузные тучи свинцовым монолитом нависали над бушующим серым морем. Или океаном? Место, где он оказался, находилось на берегу неистового водного монстра. Высокие и сильные волны разбивались о скалы под зданием и опадали, раз за разом повторяя свое действие они словно пытались сломить препятствие и расширить свои владения. Застыв в шоке Миша не расслышал, как сзади к нему подошел хозяин замка. Поэтому, когда его резко схватили за руку, он содрогнулся и попытался вырваться. Его попытку с легкостью пресекли, а сквозь черты мужчины вновь начал проступать образ монстра. Глядя на эту метаморфозу, Миша всерьез начинал переживать за свое психическое здоровье. — Успокоился, омега? Миша слабо кивнул, пытаясь ненавязчиво высвободить руку из тисков. — Еще раз такое учудишь. Выпорю, — тихо и, одновременно с этим, угрожающе произнес мужчина. Он провел уже вполне нормальной рукой по шее Миши вызвав недовольное шипение и болезненную гримасу. Вчерашние непрекращающиеся придушивания отдавались сегодня тупой болью при каждом движении, Мише казалось, что еще немного и ему вполне могли сломать гортань. — Тебя слуги ищут вообще-то. А ты разгуливаешь полуголым и босым. Пошли, провожу тебя в купальни. Он зашагал по направлению к выходу из коридора, а Миша вновь зашлепал пытаясь за ним поспеть. Похоже, это не пол и не акустика, а просто Миша не умеет ходить тихо, стелить шаг так, как его стелит этот великан, на целых полторы головы выше него самого. Купальни оказались огромным помещением под лестницей, на первом этаже. Состояли они из нескольких утопленных в пол чугунных бадей, кучи ведер, ковшиков и другой хозяйственной утвари. В помещении было ощутимо теплее, чем в остальной части замка и все равно по полу гулял неприятный холодок. Особо не церемонясь, мужчина передал Мишу на попечение слугам и быстро раздал необходимые указания. Насколько Миша понял, его собирались избавить от лишней растительности и вообще привести в подобающий приличному омеге вид. Уже у самого выхода, мужчина обернулся и спросил его имя. Миша неожиданно осознал, что, за все время пребывания здесь, он ни произнес и слова. Почему-то казалось, что звук его голоса неуместен в месте которое он считал иллюзией. В душе засела четкая уверенность, что стоит сказать хоть слово и кошмар станет реальностью. Миша закрыл глаза и мысленно дал себе подзатыльник за такие бредовые мысли. — Миша. То ли из-за длительного молчания, то ли из-за того, что он вчера много кричал, звук вылетевший из его горла получился хриплым и не приятным. Миша недовольно прокашлялся, осторожно прижал ладонь к пострадавшей вчера шее и повторил уже куда внятней. — Значит не немой, — улыбнулся мужчина. — Уже хорошо. А речь поправим, выговор у тебя странный. Сразу после ухода хозяина слуги принялись ретиво исполнять указания. Все попытки Миши сопротивляться прекратились, как только он увидел чем его собираются брить. Когда острейшее лезвие опасной бритвы проходилось по поджавшимся от страха яйцам парня, он даже переставал дышать. Бедняга смог почувствовать себя в безопасности только когда ему, наконец, выдали одежду, и он прикрыл заветное местечко. Напрочь лишенной растительности кожей, он чувствовал каждый шов, достаточно грубо пошитой одежды. Натягивая колючую, неприятную к телу рубашку Миша подумал, что ему безумно хочется домой к своим простым и удобным футболкам. Толстенький приземистый мужичок, принесший одежду, оказался управляющим. Все время, что Миша переодевался, он непрестанно объяснял, что все неудобства временные, а комната в которой он провел вчерашнюю ночь, и вовсе, была гостевой. Новая комната, в которую он привел Мишу, оказалась много просторнее предыдущей, а вот обстановка была практически такой же. Большую часть пространства занимала огромных размеров кровать с тяжелым, бордовым балдахином. Но, в отличие от гостевой комнаты, она располагалась в непосредственной близости от высокого двустворчатого окна. Если ее не передвинуть подальше, то Миша рисковал однажды замерзнуть прямо во сне. У противоположной от кровати стены находился невероятных размеров шкаф с большим овальным зеркалом на одной из створок. Кроме того в комнате еще было несколько пуфиков, трюмо с выдвижными ящичками и тремя невысокими зеркальными створками, а так же, прилагающийся к нему стул. В целом комната выдерживала строгий стиль всего замка. Дождавшись когда управляющий уйдет Миша подошел к трюмо и присел на мягкий стул. В зеркалах отразилось его уставшее лицо: синяки под глазами, отметины жестких пальцев на шее. Миша поморщился, такие синяки еще долго будут сходить, напоминая о пережитом. Переведя взгляд на заострившиеся скулы, он вспомнил, что с момента попадания сюда еще ни разу нормально не ел, желудок тут же сжался в голодном спазме, предлагая немедленно этот факт исправить. Миша погладил совсем впавший живот и решил что знакомство с замком неплохо бы начать с кухни. Здание оказалось воистину огромным и до ужаса пустым, так что поиски царства пищи затянулись. По дороге он обнаружил все, что только можно вообразить, от всевозможных кладовок до туалета, который кстати сказать поразил до глубины души. Располагался он на внешней стене здания, а внизу несколько десятков метров пустоты и бушующая стихия. С таким туалетом запор не проблема. А кухня в конце концов оказалась недалеко от купален. По другую сторону от крутой лестницы проходившей как оказалось через все здание. В самой кухне было тепло, шумно и вкусно пахло. Заслышав страшно корявую речь парня, повар сразу понял, что перед ним тот самый унгре манн хозяина. Поэтому уже через несколько минут Миша с удовольствием поглощал вкуснейшее тушеное мясо, происхождение которого не брался угадать. Мимо сновала прислуга тихонько переговариваясь о глупом поведении омеги. Не пристало мужу хозяина на кухне есть. Надо было слугу вызвать и приказать доставить еду в комнату. Некоторые и вовсе усомнились в рассудке повара, посчитав, что тот обознался. Одежда на Мише была простая и дешевая, совсем не подходящая мужу дуке неде. В ответ на шепотки повар потрясая поварешкой, прорычал: — Он же из диких! Откуда ему правила приличия знать?! А что до одежды, так ее еще пошить надо. Вообще повар оказался милым человеком, видя, что Миша с трудом его понимает, он старался говорить медленно и четко. Все убеждал Мишу, что не стоит переживать по поводу внешности, вон наложников у хозяина аж трое и все как на подбор, да только мужем именно он стал. На это парень лишь грустно улыбался и продолжал нагребать кусочки побольше. Еда была умопомрачительно вкусной. Повар аппетиту омеги радовался. Мужчина считал, что омега должен есть именно так. Чтобы быть сильным, здоровым и иметь возможность выносить ребенка. Сам он своего омегу так и выбирал, чтобы крепкий и домовитый, ведь, что те кости родить могут? Он был уверен, что своими сильными и здоровыми сыновьями он обязан супругу, а вот у брата с его красивым мужем уже три года все пусто. То же, что парень дикий он и вовсе проблемой не считал, такой общительный он определенно быстро освоится. К тому же, гилив нынешнего хозяина тоже был из диких. Но к сожалению когда пришло время родов в замке не оказалось Целителя, а таз у него совсем альфий был — узкий. Повар бросил быстрый взгляд на Мишу и подумал, что у него тоже будут проблемы с беременностью. Остается надеяться, что дуке неде Уотан окажется предусмотрительнее своего отца. Тогда старому хозяину пришлось выбирать: или омега, или ребенок. Вот он и выбрал. Поговаривали, что мужчина тогда тяжело переживал потерю супруга. Несмотря на происхождение он любил его и так и не смог забыть. Более в замок диких рабов не брали, суде по всему, старый хозяин боялся, что сын может пережить такую же боль. Только вот, как от судьбы не бегай все равно настигнет. Большой словно из детской сказки взятый мужчина вообще оказался очень словоохотливым. Через час Миша знал про его семью все, а самое главное, он узнал, что с кухни ведет практически не охраняемый проход. Он проходил под землей на протяжении нескольких километров и предназначался для перевоза провизии. На вопрос, почему же он не охраняется повар рассмеялся. Причина, как оказалось, для местных была элементарной, ход не впустит никого, кто не вписан в реестр замка. На удивленный взгляд Миши повар лишь пожал плечами. Как бумага со списком людей может защитить замок от вторжения он не знал, это было одним из многих изобретений Уотана. Слегка задумавшись повар уточнил, что хозяин в отличии от его отца, большой выдумщик. Их семья всегда занималась защитой короны, так как были лучшими боевыми магами. Только вот молодой хозяин стал исключением и в отличие от давно и прочно засевшего в замке отца предпочитал заниматься наукой и защитой границ государства. Именно пренебрежение к традициям семьи стало камнем преткновения в отношениях отца и сына. На моменте с магией Миша подавился. "Надо же, прям как в книге какой-то." - подумал он и по новой взглянул на произошедшую с ним историю. Возможно, он попал в какую-то реконструкцию, а все вокруг актеры, преданные своим ролям? Доев поздний обед, парень, поблагодарил повара за вкусную еду и приятную компанию. Сделав вид, что направился к двери из кухни он, поминутно оборачиваясь, прокрался к продуктовому проходу. Раз тот псих назвал его мужем, то, скорее всего, и в реестр внес. Да и выйти — не войти. «Если это все вообще, правда» — тут же поправил себя Миша. Верить в реальность происходящего он отказывался даже в таких мелочах, версия с реконструкцией представлялась ему вполне обоснованной. Проход действительно никто не охранял. Выбравшись из него Миша припустил, по нетронутому снегу, к маячившим недалеко домикам. Казалось, вот оно спасение, руку протяни. Если в замке и понабрали фанатиков, то вокруг должны были быть нормальные люди, ведь реконструкцию надо как-то снабжать едой, водой и другими необходимыми мелочами. Для этого просто необходима цивилизация. Все надежды рухнули, как только он добежал до первого домика. Люди говорили все на той же странной помеси северогерманских языков и непонимающе таращили глаза, когда Миша пытался их расспросить о телефоне или о милиции. Кто-то закричал, что нужно позвать стражу, кто-то — что в селе сумасшедший и нужно звать самого дуке неде. Мишу даже попытались схватить. В результате парень пробежал все село насквозь. Остановился он только на краю огромного поля, когда последние дома уже скрылись из виду. Мышцы горели и не давали почувствовать холод, сердце стучало в груди испуганным зайцем, горло сдавливало болезненными спазмами, а в голове крутилась прорва вопросов. Может ли быть, что у того психа есть возможность нанять стольких людей для своей сумасшедшей фантазии? Могут ли быть реальны такие масштабы, реконструкции? Могут, кивнул сам себе Миша. Стоит вспомнить все эти изоляции с аборигенами, представления не имеющими о существовании цивилизации. Или те же Амиши, воспитывающие целые поколения вдали от общества. "Нет!" - отдернул себя Миша: "Надо бежать, возможно, в следующем селе повезет больше.". Но силы его быстро иссякли, ведь каким бы тренированным не было тело, таких экстремальных нагрузок оно не выдерживало. Тем более учитывая пережитый стресс. Вскоре ноги налились свинцовой тяжестью, а в душе топотом погони выросло отчаяние. Миша остановился и прислушался, звук, который он принял за результат нервного напряжения, оказался реальным. На горизонте были отчетливо различимы силуэты конного отряда. Миша развернулся и побежал от них из последних сил. В голове у него звучала одна и та же мысль: нет он не вернется обратно к насильнику, к ужасу порождаемому ним. Впереди замаячил обрыв и Миша ускорился. Если повезет, он сможет свеситься с края и спрятаться таким образом от погони. Безумная идея. Или сорвется или сбежит. Все или ничего. Выбежав из леса, у самого края обрыва, Миша замер, колени подогнулись, и он осел в снег. Подоспевшие солдаты без труда сцапали его. Так же беспрепятственно укутали и усадили к Видящему. Хозяин был зол и они спешили вернуть потерю, ведь злой дуке неде плохо себя контролировал. Миша ехал, не обращая внимания ни на тряску, ни на снег, бьющий в лицо, ни на раздраженные разговоры солдат. Перед его широко распахнутыми глазами стояли горы, огромные и сияющие в свете закатного солнца. Эти горы поразили Мишу до глубины души и они словно издевались над ним. Таких — на Земле не было. Это не афера, не игра. Это реальность, в которую он до последнего отказывался верить. И от извращенца в замке его уже ничто не спасет. Осознав, что своим побегом он сам себе подписал смертный приговор Миша принялся вырываться, но в этот раз цапля не собирался осторожничать и попросту приложил его кулаком по затылку. Мир в который раз померк.

***

Уотан был в ярости, вторая ипостась наползала на облик мужчины, разрезая пространство призрачными крыльями, доводя, казалось, ко всему привыкшую прислугу до полуобморочного состояния. Когда этого Ми-ши не оказалось в отведенных для него покоях, он не заволновался, ведь омега мог просто изучать замок. Хотя любопытство и не свойственно диким. Впрочем, парень на них похож весьма отдаленно. Но когда управляющий доложил, что его нигде нет пришлось подключать магический поиск. Зря отец смеялся над сыном выдумщиком. Стандартный обряд поиска крайне трудоемкий процесс и занимает огромное количество времени. Начиная с поиска подходящей жертвы и заканчивая сложным, многоэтапным ритуалом разброса щупалец по зоне поиска. В сумме, тратится не менее шести часов и требуется огромная трата энергии. Уотан эту схему не любил и считал свой метод поиска по заговоренной карте куда более удобным. Конечно, сам процесс изготовления такой карты весьма кровавый и куда более энергозатратный. Но зато потом тебе нужен только маятник, частица человека которого ты ищешь и несколько минут времени. Трезво рассудив, что парень далеко уйти не мог, Уотан использовал только карту своих земель, не став разворачивать подробную карту королевства. Омега нашелся в селе, больше других снабжавшем замок провизией. Значит кто-то растрезвонил про проход. Уотан устало потер глаза и подумал что неплохо бы найти кто и назначить плетей. В последнее время, он слишком много пропадал в лаборатории и слуги уже успели забыть каким он бывает в гневе. Во внутреннем дворе послышался приглушенный топот копыт. Отряд поспешил выполнить приказ. Уотан удовлетворенно взмахнул эфемерными крыльями. Ну вот, он уже и отряд отправил, а отец бы только с какой овечкой подходящей начинал возиться. Уотан сложил карту в специальный сундук и улыбнулся. Пусть на само создание карты понадобилось несколько десятков человеческих жертв. Пусть кроваво, низко, грязно, но зато с разрешения самого короля. Отец думает, что его сын бесполезен? Что ж, его заблуждение — свобода действий для Уотана. Правда, поставок подопытных давно не было, а люди нужны. И нужны здоровые, иначе ничего не выйдет. Мужчина тяжело и раздраженно вздохнул и, отбросив тяжелые мысли, отправился за кнутом. Беглеца следует наказать и объяснить, что он теперь принадлежит ему, так что передвигаться без разрешения имеет право только по замку. Омегу доставили уже затемно. Его грубо стащили с коня и облили ведром ледяной воды, чтобы привести в чувство. На улице, как раз, ударил крепкий мороз и мокрая одежда быстро забрала остатки тепла. Миша медленно, едва справляясь с быстро немеющими конечностями, встал с каменной кладки двора и, обхватив себя за плечи, крупно затрясся. Краем глаза он заметил что стекла на окнах покрыты едва заметным ледяным узором. Холодно. Уотан видел всю эту сцену в окно своей спальни, расположенной в правом крыле третьего этажа. Понаблюдав еще немного как Видящий пытается совладать с отчаянно сопротивляющимся омегой, он отошел к двери позвал слугу. - Беги вниз. Скажешь господину Видящему, чтобы вел омегу ко мне. Расторопный малый с приплюснутым лицом резво кивнул и припустил выполнять поручение. Уотан провел его взглядом и улыбнулся, сегодня он лишний раз доказал, что лучше отца знает, что делать со своей жизнью. И соответственно, более он не будет следовать старым правилам. А начнет он, пожалуй, с того, что сегодня будет спать обнимая этого строптивого омегу. Не смотря на внешность, парень пах так, как не пах ни один омега на памяти альфы. Слабо, так что нюхать приходилось буквально у самой кожи на затылке, но так приятно, что начинало щекотать в груди. Дожидаясь Видящего Уотан принялся оглаживать длинное тело кнута, в голову его закралась мысль, станет ли кожа на спине парня обжигающе горячей, если использовать эту гибкую змею. Кнут вообще вещь интересная: в умелых руках он может порвать кожу и раздробить кости, а может погладить, всего лишь окрасив ее в приятный интенсивно розовый цвет. От приятных размышлений его отвлек шум доносящийся из коридора. Омега орал. Причем что-то совершенно непонятное. Уотан нахмурился, этот язык был ему совершенно не знаком. В свое время он посвятил несколько лет изучению диких народов, так как его гилив сам был родом оттуда. Но такого наречия там не было. Да что там наречия, структура у этого языка была совсем другой. Язык диких в большинстве своем, похож на свист и шипение. Но он никак не похож на то, что сейчас выкрикивал парень. В дверной проем влетел Видящий и громко возмущаясь принялся стряхивать с себя остатки фруктов. Мягкие плоды сафанги не поддавались цепким пальцам, все больше и больше марая одежду светло-желтым соком. Уотан расстроено покачал головой, плоды эти были его любимыми и привозились аж из Королевства Солнца. Стоили они, при этом, баснословных денег, но он всегда старался, чтобы фрукты были в зоне досягаемости. Похоже, теперь лучше держать их у себя в кабинете, в целях безопасности. К тому же, пятна, оставленные этим сладким фруктом, невозможно вывести. Так что теперь придется тратиться еще и на новый плащ Видящему. - Дуке неде, он же совершенно дикий! Чуть не скинулся с обрыва и пытался соскочить с коня на полном ходу! Пришлось приложить его по голове, чтобы успокоился. А теперь он орет что-то несусветное и бросается чем попало. Сломал нос одному солдату и чуть не вывихнул мне пальцы пока я тащил его сюда! Взмахнув рукой, Уотан отправил возмущенного мужчину в полет через всю комнату. Мощная стена воздуха, припечатавшая его об пол больной спиной, выбила из того все желание возмущается. Из пострадавшего накануне глаза потекла влага. Мужчина согнулся, почти упираясь лбом в пол, и с трудом сделал вдох. - Запомни, Хоире, ты можешь оскорблять любого в этом замке, за исключением меня и моего мужа. Наказывать его и объяснять правила поведения моя обязанность. Но с ледяной водой это ты хорошо придумал, только лишь за это ты сегодня пойдешь к себе, а не к палачу на очередные 50 плетей. - Спасибо ваше сиятельство. Усталость затмила мой разум. Больше такого не повторится. - Иди. Дальше я сам. И скажи, чтобы принесли заживляющую мазь. Ту, которую прогревать надо. - Будет исполнено. Хоире достаточно резво, как для человека только что приложенного о стену, поднялся на ноги и не веря своей удаче поторопился выполнить приказ. После его ухода в комнате воцарилась напряженная тишина. Омега стоял посреди комнаты, сжимая в руках перо для вскрывания конвертов. Смешное оружие. Мокрый и дрожащий он не представлял собой даже минимальной угрозы. Уотан, не желая церемониться, просто молча сплел воздушную удавку и накинул ее на и без того синюю шею строптивца. Тот захрипел и выронив свое оружие принялся безуспешно скрести ногтями шею. В глазах у парня застыл ужас. Уотан продолжал, пока лицо его не приобрело пунцовый оттенок, а ноги более не могли удерживать тело. - Я прекращу, если ты пообещаешь, что будешь слушаться. Кивни если понял. Несмотря на явно незавидное положение, парень сопротивлялся еще целую минуту, тем самым, заставив Уотана поразится силе его легких. Затем его губы посинели и, будучи уже на грани обморока, он все-таки кивнул. Удавка тут же исчезла и неожиданно ставшее невыносимо тяжелым тело рухнуло на подкосившихся ногах. Лежа на каменном полу, хрипя и втягивая прохладный воздух через спазмированное горло, Миша пытался прийти в себя от мысли, что он только что едва не умер. - Раздевайся и иди к стене, руки на нее, ноги на ширине плеч, - спокойно произнес Уотан. - Сам понимаешь, наказать тебя просто необходимо, так что терпи. Тридцать ударов. Поверь, это еще не много. Миша вздрогнул и перевел взгляд на скрученный кольцами кнут в руках у мужчины. Даже на вид тяжелые петли, наталкивали на воспоминания о том, как накануне сгибался от силы удара долговязый. Ему начинало казаться, что его усталый организм просто не переживет эту ночь. Стало страшно, еще страшнее, чем было до этого. Плотная кожаная змея раскрутила свое черное тело и со свистом разрезала воздух. Кончик ее хвоста щелкнул у самого носа Миши. Этой демонстрацией мужчина явно намекал, что не намерен долго ждать. Отскочив от опасной вещи, Миша принялся судорожно сдирать с себя мокрую одежду. Получалось плохо, все липло и скатывалось в немыслимые жгуты. Влажная кожа, лишенная даже такой защиты как мокрая одежда, покрывалась мурашками, соприкасаясь с воздухом. Если бы ему оставили волоски на теле, то те давно уже стояли бы дыбом. Сейчас же Миша сам себе напоминал мокрого ежа. Успевшая отрасти щетина венчала каждую пупырышку на его теле, заставляя всю кожу нестерпимо зудеть. Морщась от фантастических ощущений он выпрямился и прикрыл руками, скукожившийся от холода, мешочек мошонки. - Не надо. Пожалуйста. Я просто хотел проверить, просто не ожидал, что все взаправду… - К стене. Быстро. Грозный рык отмел все мольбы и сквозь черты человека вновь начал проступать образ демона. Миша вздрогнул и попятился к стене. Бесконечные обмороки и адреналиновые всплески стали причиной того, что все время пребывания здесь слилось для него в один не прекращающийся кошмарный день. Все вдруг снова стало иллюзорным и не настоящим. Вновь появилось убеждение, что все это сон, кошмар, который скоро закончится. Свист тонкого кончика кнута, вырвал Мишу из своеобразного состояния транса, в который он успел себя вогнать. На спину обрушился первый удар. От его силы он впечатался грудью в стену перед собой и взвыл через сжатые челюсти. Боль разрушила все иллюзии. Все происходящее реальность и она начинала все прочнее ассоциироваться у Миши с болью. Наказывать омегу оказалось неожиданно неприятно. Рука то и дело вздрагивала, будто не желая причинять трясущемуся у стены существу боль. Спина парня уже покрылась красными полосами от плеч до ягодиц, а сам он глухо скулил и едва держался на заметно дрожащих ногах. До конца оставалось еще пятнадцать ударов и Уотан замахнулся в шестнадцатый раз. Рука его так и замерла в воздухе, он медленно опустил ее и подумал, что в конце-концов, не смотря на свою жесткость, садистом он не был и чужая боль сама по себе никогда не возбуждала его. Решение пришло неожиданно, ему просто вспомнилось, как тренируют диких ульвов. Бьют и гладят. Кнут и мясо. - Скажи мне, ты понял как ты был не прав? - строго спросил он, не отрывая взгляда от исполосованной спины. Миша застыл и покосился на замершего мужчину. Тот тяжело дышал, его руки подрагивали, а в глазах читалась надежда, надежда на его утвердительный ответ. Взгляд Миши соскользнул к паху мужчины, там все было спокойно. Ему и самому не нравится это, понял он и выдохнул с облегчением. - Я все понял. - Тогда подойди и встань на колени и поцелуй. Мужчина быстро ослабил шнуровку укороченных сапог и вытянул ногу. Миша обомлел. Разум подсказывал, что это часть наказания финальная и что ему еще и сделали поблажку сняв обувь. Но гордость вопила, что его в очередной раз хотят унизить. Он неловко переступил босыми ступнями по ледяному полу и поднял на мужчину вопросительный взгляд. - Если я сделаю это, то ты больше не будешь бить меня? Уотан удивленно вздернул брови: «Этот омега еще смеет своим корявым языком ставить условия!». - Тебе мало досталось? Еще желаешь, раз указывать вздумал?! - Нет, просто я хочу быть уверен, что если я — Миша замялся — подчинюсь, то меня не ждет ежедневная порка… этим. Он бросил взгляд на кнут, удары которого теперь разливались по спине жидким огнем, и замер в ожидании. Все требовалось решить сейчас, регулярных побоев он не выдержит. То, что мужчина не возбудился, наказывая его, давало надежду — все можно решить мирно. Уотан улыбнулся. Этот омега определенно не с диких земель, вон торгуется, а те только в лоб действовать умеют. - Если ты не будешь больше проявлять непослушание, и обо всем будешь спрашивать у меня, то это — он демонстративно положил кнут на пестрый сундук у изножья постели — не понадобиться. Проследив взглядом за его действиями, Миша затолкал гордость куда подальше и, выпихнув на первый план инстинкт самосохранения, подошел к мужчине. Аккуратно, шипя от боли в натянувшейся коже спины, он опустился на колени и пригнулся ниже. Нога, предоставленная ему для поцелуя, оказалась на удивление чистой, что было странно, учитывая, что по прикидкам парня, он попал в мир сродни земному средневековью, где гигиеной не особо интересовались. Кожа была сухой и теплой, прикасаться к ней губами было не столь отвратительно, как могло бы быть попади он в реальные темные века. Впрочем, там бы его уже казнили. На этой, как показалось Мише, оптимистичной ноте он попытался встать. Но спина вновь напомнила о себе вспышкой боли, руки подкосились и он в буквальном смысле рухнул мужчине под ноги. «Надо же! Просили поцелуй, а я в ногах валяюсь. Вон какое рвение проявляю.» — иронично подумал Миша. Уотану же зрелище целующего его ноги парня понравилось. Сильная перевитая мышцами спина, красно-багровая от пережитой порки, неожиданно возбуждала. К ней хотелось прикоснуться, огладить полыхающую кожу, провести пальцами вдоль сильных мышц по обе стороны от позвоночника и скользнуть в ложбинку между крепких, но совсем бледных ягодиц. Потекшие густым горячим киселем, мысли прервало падение парня: тот, явно обессиленный, лежал на полу, шипел и все ни как не мог встать. Недолго думая, Уотан поднял его на руки и, прошлепав к кровати, сгрузил на простыни, предварительно перевернув на живот. Позиция, явно уязвимая, и не выгодная в свете недавних событий, Мише не понравилась. Он попытался вывернуться, но его не церемонясь придавили к матрацу. В виде разнообразия не за многострадальную шею, а просто широкой рукой надавив на лопатки, обе сразу. Лапища была выдающаяся. Свободной рукой мужчина провел вдоль позвоночника и, остановившись на линии чуть выше ягодиц, спросил. - Почему ты смуглый как жители южных королевств, а здесь — он обвел треугольник на ягодицах — белый как снег, спереди тоже так, когда тебя выбрили, стало хорошо заметно. Миша аж застыл. Кажется, насиловать его не собирались, а собирались просто изучить. Похоже, этот здоровяк редко видел загар. Впрочем, не удивительно, наверняка солнце в этих краях не частый гость. - Эм… - неуверенно начал Миша. - Просто я провел на солнце много времени в одних трусах. Вот и загорел так. - Но ведь загар бывает только летом. У селян он появляется во время работы в поле и выглядит не так. Ты что, работал в поле в этих — трусах? В голосе мужчины сквозило удивление. Рука исчезла, а сам он встал с кровати и вернулся через несколько минут. Повернув голову, Миша разглядел, что в руках у него небольшая шкатулочка с замысловатой резьбой. Когда мужчина "Уотан", вспомнил Миша, откинул крышечку, по комнате разлился приятный травянистый аромат. На вопросительный взгляд Миши он выцепил из шкатулочки приличную горсть плотной зеленоватой массы и принялся растирать ее в руках. - Это заживляющая мазь. Ты хоть и похож на альфу, но совсем не такой выносливый, а мазь снимет боль и поможет зажить коже. Так что за трусы? Первый раз слышу. От такого глупого вопроса захотелось рассмеяться, настолько он был неуместен из уст человека, который, несколько минут назад, отходил его кнутом до красных кругов перед глазами. Но решив, что за такое неуважение, вполне может получить еще плетей, парень принялся объяснять, беря за пример привычные Уотану нательные штаны. Прервался он, только когда мужчина опустил на его больную спину покрытые мазью ладони. Сначала ощущения были не самые приятные, мазь почти жгла. Но постепенно жжение уменьшилось, превратившись в приятное тепло, и спина почти перестала болеть. От облегчения Миша даже не обратил должного внимания на то, что руки, скользящие по спине, то и дело опускались ниже поясницы. - Ты ведь не с диких земель? - Нет. Под мерными поглаживаниями он настолько расслабился, что почти заснул и, потеряв бдительность, ответил на русском. Руки на спине замерли, мужчина вопросительно вздернул бровь. - Нет. Повторил парень уже на привычном местным языке, успев укорить себя за непозволительную рассеяность. - И откуда же ты? Только не смей врать, что из диких или откуда еще, такого языка, нет ни там, ни на континенте. Да и твоя внешность просто не возможна в нашем мире. Миша буквально закаменел. Руки мужчины ожидающего ответа вновь пришли в движение, размазывая уже новую порцию мази. Теперь захватывая и так часто страдавшую шею. Проходясь по тонкой коже над сосудами, пальцы то и дело сжимались чуть сильнее, будто бы намекая. - Из другого мира, насколько я успел понять, — сдался Миша, решив — будь, что будет. Уотан удовлетворенно вздохнул, значит его выводы были верны. Что ж, это радовало. Встав с кровати он предварительно обтер измазанные руки о бедра парня и прошлепал к столу. Положил на него уже закрытую шкатулочку и принялся раздеваться. Мазь, которую он попросил принести, была очень хорошей, но имела одну особенность, которая для вознамерившегося пригреется под боком у своего омеги мужчины стала настоящим подарком. Мазь эта действовала только, если ее постоянно разогревать. Обычно ее использовали для лечения потянутой спины, слуга ночь напролет массировал спину и к утру больной прыгал, как молодой заяц. Уотан же решил просто прижать омегу к своей груди. Будет греть и сможет вдыхать его запах, хорошо слышный в ложбинке на затылке, в которую так удобно зарываться носом. Словив самого себя на столь бредовых мыслях, Уотан раздраженно взрыкнул. Этот омега определенно странно на него влиял, возможно, стоит завтра поговорить с Целителем, спросить — в чем причина и можно ли как-то это предотвратить? А пока, можно и отпустить себя немного, совсем чуть-чуть. Миша же даже не сразу заметил, что мужчина раздевается. В попытке отвлечься, от вновь нарастающей боли, мозг парня уцепился за нехарактерное для здоровяка шлепанье по полу. Определив его причину парень усмехнулся. Это только в книгах все красиво выходит, словно само собой, а в реальности же мужчина стоял с одной босой ногой, которая и стала источником шлепающего звука. Видимо, он просто не стал заморачиватся натягиванием обуви, так и ходил в одном… Башмаке? Или это все-таки сапог? Мысли вновь уползли куда-то не туда, зато бодренько так вернулись в реальность когда, означенная обувь, со второй ноги исчезла, а за ней потянулись и штаны. Крупный, полувозбужденный член, с небольшим утолщением у основания, угрожающе покачивался, пока мужчина приближался к кровати. Миша, которого это покачивание вывело из своеобразного оцепенения, попытался отползти подальше, не тревожа при этом спину. - Пожалуйста, не надо. У меня еще с прошлого раза все болит. Не надо…не надо… Все повторял он, наблюдая, как мужчина подходит ближе и медленно опускает свое покрытое темными волосками колено на край кровати. - Не трясись ты так. Мазь, которую я нанес тебе на спину, надо греть, иначе не будет работать. Или не чувствуешь, что уже опять болеть начинает? - Чувствую, — буркнул Миша осознавая, что действительно весь трясется от страха. - И вообще, — мужчина вновь двинулся к парню, через всю кровать - ты теперь мой муж и я вполне могу возжелать разделить с тобой ложе, так что не сопротивляйся, хуже будет. Он придвинулся вплотную к дрожащему парню и, притянув его поближе, прижал к груди, обвив крепкой рукой поперек торса. Миша испугано замер в ожидании. Прошла минута, другая, но ничего не происходило. Боль в спине ушла, а новоявленный муж активных действий не предпринимал. Более того, потянув за какой-то шнурок у изголовья кровати, он погрузил комнату в темноту и, уткнувшись носом Мише куда-то в затылок, удовлетворенно засопел. Усталый мозг парня еще некоторое время ждал подвоха от чужого члена, но инструмент спокойно лежал в ложбинке меж его ягодиц, и даже стал немного меньше, в конце концов, соскользнув с нее. Миша слегка двинул задницей, отодвигаясь еще дальше и, избавившись от неприятного прикосновения, наконец-то, впервые за все время пребывания в этом сумасшедшем мире, не провалился в обморок, а просто заснул.