ГивитеВельт: знакомство

Здесь пожалуй стоит отметить один важный момент: Золотая гавань была названа так отнюдь не за большое количество золота, покрывающего дворцы и одежду знати, а за большое количество золота, протекающего через этот город по торговым путям. Столица королевства была расположена крайне удачно и являлась распределительным узлом всех торговых путей континента. Как следствие, в низменно торговом городе не было ничего, что присуще прочим столицам. Зато было все присущее портовым городам: грязь смрад и разительная разница между бедностью и богатством. Миша обо всем этом не знал, а расспросить о столице поподробнее как-то не удосужился. Поэтому ступив на трап он в первую очередь подумал что его не туда доставили. Огромный многоярусный порт кишел людьми и простирался насколько хватало взгляда. Деревянные доски покрытия скрипели, а ноги то и дело впечатывались в очередную пакость. Стояла характерная для больших скоплений давно не мытых людей вонь. Сам город находился за портом поднимаясь вверх по склону на котором оказалась расположениа столица и скорее напоминал трущебы своими плоскими крышами и серыми выцвевшими цветами. Практически на самой вершине виднелись замки-крепости в одном из них наверняка жил нынешний король. Миша стоял у входа в город подпирая уставшей спиной обшарпанную, некогда зеленую стену и думал, что ему делать. Макат не помог ему ничем кроме перевозки и вообще после того разговора редко обращался к нему с чем-то кроме приказов. Моряки оказались ребятами неразговорчивыми и старались ретироваться подальше от капитанского пассажира. Так что уже добравшись цели Миша абсолютно не представлял что ему делать дальше. Погладив свой выпуклый живот он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул успокаиваясь. Отупение шокированного человека медленно отступало, мысли приобрели связность и Миша решил начать с самого важного — узнать стоимость услуг целителя. А возможно здесь будут предусмотрены целители и для нищих. Попытка была заранее провальной, но бездействие подкармливало беснующийся в душе страх. Он осторожно, стараясь не подскользнуться на скользкой булыжной мостовой и не рухнуть в стекающий поток отходов, Миша поднимался в нижний город. Глазами он шарил по вывескам выискивая единственную ему нужную. Но по большей части вокруг мелькали простенькие прилавки с едой, с разнообразной морской снедью, тканями и прочие торговые лавки. Спустя почти два часа, когда босые ноги начало печь от усталости а живот сдавило спазмами Миша понял, что окончательно потерялся в огромном городе. Трущобы которые во всей красе представали стоит отойти от центральных улиц, вились и перевивались. Дома переходили один в другой, улицы неожиданно заканчивались тупиками а переулки выводил не весть куда. За все время скитаний Миша нашел только одну замшелую аптеку и только взглянув на фармацевта понял, что ему здесь не помогут. Вообще создалось впечатление что в королевстве людям не принято помогать. Было очень много нищих, много больше чем в Империи, так же много больных едва ли не умирающих. Единственным отчличием оказались трупные повозки. В бедных районах империи трупы оставляли гнить на улице, что как думал Миша, и было причиной частых эпидемий и нашествий щетинистых местных грызунов. Здесь же уже к вечеру ему встретились две повозки гружонные телами, рабочие сноровисто затаскивали на них мертвых и увозили. Миша подозревал что на кремацию, или в общий могильник, с погребальными обрядами обоих стран он ознакомиться как-то не удосужился. В первый день он так и не выбрался с трущоб. Столица оказалась не только путанной но и огромной, лишь к полудню следующего дня он смог добраться до среднего города. Там уже было попросторнее, хотя было заметно что трущобы медленно но верно вторгаються в аккураттно расчерченные улицы и теснят живущих здесь людей. Покореженные наспех возведенные строения чередовались с аккуратными двух и трех этажными домами. Проходить под такими зданиями нужно было осторожно, как и в Империи канализации в горде не было ее заменяли траншеи в дорогах и как следствие с верхних этажей чтобы не спускаться вниз отходы выплескивали прямо из окон иногда на головы прохожих. Едва не попав под такой поток Миша теперь старался почаще смотреть вверх предупреждая появление особо ретивых хозяек. В среднем городе, во всяком случае в том районе где бродил Миша, нашлось аж два целителя. Они оба разительно отличались от забавного старичка в замке Уотана и требовали за свои услуги немыслимо больших денег. Выйдя из приемной второго целителя, мерзкого и жирного аки боров, Миша присел на щербленные ступени и посмотрел на затянутое тучами небо. Страшно хотелось есть, желудок жалобно скулил, ребенок обеспокоенно шевелился в животе, а вечные переругивания голосов из фонового шума перешли на вполне ощутимый гул. Сильно заболела голова, он прихватил ее ладонями и опустил вниз, закрыв глаза. На что он надеялся ища целителей? На неожиданную помощь?! Сверху спуститься очередное божество и одарит его такими желанными монетами?! Глупости и вздор. Миша помассировал пальцами затекшую шею и тяжело вздохнул. У него еще было немного времени, так что вместо бесплодных поисков стоило обзавестись работой. Искать ее он остался в среднем городе, так как в трущобах наверняка платили меньше и вполне могли облапошить. К тому же, он все еще прилично выглядел и почти не пах, так что мог рассчитывать на что-то не слишком грязное. Долго бродить не пришлось, всюду требовались разнорабочие, но, к сожалению, по большей части всего на один день. Мише тоже пришлось довольствоваться временной подработкой, впрочем, довольно удачной. Хозяин нескольких овощных лавок нанимал людей на чистку свежезавезенного товара и, оценив общий приличный вид, тщательно прилизавшегося, Мишы, поставил его сортировать и выкладывать на прилавок мягкие ягоды и фрукты. Работа была легкой и приятной, все ягоды вкусно пахли, а желудок счастливо переваривал те, что оказались подпорчены. Среди цветного разнообразия попались и яркие ягоды сафанги, Миша помнил их название, так как их оранжевые бочка часто маячили в замке Уотана. Судя по всему, сочная ягода была любимым лакомством альфы. Миша выудил из общей кучи сильно помятую веточку с парой побуревших ягод и с удовольствием закинул в рот лопнувшие тельца. Все такие же сочные и не слишком приторные, как он и помнил. Выплюнув крошечную косточку он вытер губы и продолжил работать, его еще ждало несколько не разобранных тележек, а он уверил хозяина, что справиться и в одиночку, что бы не делить ни с кем оплату. Закончил он уже ночью, столица явно засыпала поздно и в лавку то и дело заходили люди не смотря на уже высыпавшие звезды. Миша забрал свои честно отработанные монетки и предложил хозяину подпорченное не выкидывать, а обрезать и ставить цену поменьше, за что получил еще один медный и рекомендацию прогуляться в соседний квартал, в тамошней пекарне часто требовались помощники. К совету он прислушался, но уже утром ставни пекарни на ночь закрывались, а стуком он боялся разозлить гипотетических работодателей. Так что ночевать вновь пришлось на улице, в этот раз он по крайней мере не был голоден. Воздух ночью быстро остывал, Миша мерз и часто вздрагивал от холода. Сон в таких условиях пришел еще более жуткий нежели обычно. В нем он много бежал в мокром морском тумане, по бедрам текла кровь, а живот скручивали спазмы. Он кричал о помощи, но смутные силуэты людей проскальзывали мимо. И так по кругу аж до самого рассвета, когда стук, открываемой пекарни, разбудил его. На работу его взяли не охотно, румяный, пухлый альфа то и дело неуверенно косился на Мишин живот, но, оценив жилистые, загорелые руки и широкие плечи, все таки согласился. Сама работа была много тяжелее прежней. Скромное «помощник» подразумевало, что его припихивали везде где не хватало людей: от перетаскивания мешков и ворочания тяжелых чанов, после которых неистово тянул живот, до подметания и отдирания липкого теста от рабочей утвари. Единственным плюсом была хорошая по меркам Мишы оплата аж целых три медяка в день, а также ночлег и самое главное питание. Плохонькое, всего один раз в сутки, явно с уже подпорченных продуктов, но зато горячее и бесплатное. Многи работники в ущерб зарплате получали еще один прием пищи, но Миша старался продержаться на том что есть, экономя каждую монетку. Глядя как медленно но верно растут его финансы он превозмогал усталость и продолжал работать. В таком надрывном темпе прошло почти две недели ему удалось набрать чуть более пятидесяти медных монет. Но этих денег хватило бы только на знахаря, а ведь потом надо будет на что-то жить. Работать он не сможет еще некоторое время, а на улице зарядили частые ливни и жить там точно будет не лучшей идеей, к тому же с ребенком на руках. Правда один из работников подсказал Мише, что на южной окраине города живет какой-то разжалованный Целитель, который возможно согласился бы поработать за небольшие деньги. Тем злосчастным утром утром Миша проснулся с отчетливым чувством, что времени у него больше нет. Живот, еще накануне разболевшийся пуще прежнего, сильно тянул и, как показалось Мише даже немного сдал в объеме. Под пальцами ощущалась напряженная поверхность по которой раз за разом прокатывались волны сокращений, вызывающие болезненный скулеж. На теле проступила холодная испарина, натруженные пальцы мелко задрожали от страха. Миша осторожно, по стеночке выполз из здания на улицу. Снаружи было еще темно. Хотя солнце должно было уже встать, но его лучи едва пробивались сквозь плотную пелену тяжелых туч заволокших небо. Идти было трудно: темно, в глазах стоит предательская муть, ноги разъезжаются на вязкой жиже, в изобилии заполнившей город с началом дождей. Но надежда на помощь заставляла и дальше упорно переставлять ноги, несмотря на нарастающую боль. Медленно утренняя серость рассеивалась, начал капать дождь. Сначала мелкий, потом он все усиливался пока не превратился в настоящий ливень. Холодные струи давили на плечи заставляя горбиться еще больше, стекали ручьями по спине и ногам, мешая понять - почему он мокрый, потому что вода или потому что из него течет. Миша несколько раз чуть не упал на особенно коварных колдобинах но все равно продолжал продвигаться вперед. Осталось еще чуть-чуть, еще совсем немного. Он уже почти добрался до окраин, когда силы окончательно покинули его. Колени предательски дрогнули, ноги подкосились и Миша рухнул где стоял. Живот резало и адски пекло, в ход пошли настоящие схватки, организм силился избавиться от груза тем самым убивая Мишу. Опять завопили голоса, перекрикивая даже грохот потоков воды. Отчаяние и ужас захватили Мишу и он заплакал, крича от боли на особо сильных сокращениях. Ближе к окраинам мостовая сменялась глинистой землей, в такую погоду превращавшуюся в сплошное месиво. И посреди этого месива Миша измученно скрючился, едва не упираясь лбом в бурую поверхность. Осознание того, что это вероятно конец, отняло последние силы. Убогая, страшная смерть. Миша снова заплакал и закричал от боли, очередная вспышка резанула по животу и он рухнул в лужу потеряв сознание. *** Уотан торопился. Он отчаянно стегал коня, заставляя несчастное животное скакать все быстрее и не прекращал корить себя за глупость. Закончив работу с разломом, он впал в натуральное отчаяние и ушел в запой. День начинался с вина и вином же заканчивался, он превратился в заросшее животное, едва соображающее сквозь пьяный дурман. И сейчас он бы валялся в обнимку с очередным кувшином если бы не Бергтор, который ценой разбитой скулы и отбитых ребер, смог заставить его взять себя в руки. Уотан понял, что затянул с преждевременной скорбью и согласился с тем, что пора было начинать жить дальше. Выбрасывая из кабинета горы бутылок, отчаянных записей и молящих писем, он наткнулся на свои заговоренные карты. Сердце сжалось и, недоконца протрезвевшее, сознание предложило в последний раз поискать омегу. Не на что особо не надеясь он заправил маятник и с потерянным чувством наблюдал как его кончик вращается не над Империей, а затем замирает над Золотой гаванью. Радость, приправленная страхом и неверием захлестнула его с головой. Тогда Уотан опрометью ринулся к более подробным картам, он понимал, что столица большая и искать Мишу просто так он может прорву времени, которого у него нет. Еще в самом начале, когда эти карты только разрабатывались ним, совместно с городской стражей он сделал весьма подробную схему улиц столицы, призванную ускорить ловлю преступников и проверить эффективность таких карт. К сожалению, отец его предложение отмел и все наработки так и остались лежать в замке. Сейчас это было как нельзя кстати. Трясущимися руками он развернул тонко выделанную кожу прямо на полу и запустил маятник. Немного подумав тот уверенно осел в среднем городе. Уотан вскочил и, не тратя время на размышления, начал собирать отряд. Выдернул из постели Целителя, поставил в известность что они едут в столицу в срочном порядке, едва не вытряс душу из Бергтора и уже к вечеру того же дня все было готово. Он торопился на пределе возможностей, загоняя коней и людей до кровавой пены и белой мути перед глазам. Путь у гонца занимающий не меньше месяца, при удачном стечении обстоятельств, у них занял вдвое меньше. К исходу второй недели пути они въехали в город сопровождаемые непрекращающимся ливнем. В первую очередь Уотан разослал по району, где предполагаемо находился омега, своих людей. Они опрашивали жителей и всматривались в лица прохожих. Уотан не отставал и тоже бегал от торговца к торговцу, через темные подворотни скрывающие нищих. Тщетно, омегу никто не видел. Уотан взвыл и зло ударил кулаком о стену, заставив тщедушного продавца гончарни отскочить в сторону. Как беременный омега мог просто раствориться, не оставив следов!? -Дуке Неде! - Раздалось сзади и Уотан обернулся. К нему бежал один из солдат. Ноги его смешно разъезжались на мокрой мостовой и от этого он бежал немного вперевалочку. -Мы нашли где он был. Хозяин одной из пекарен вспомнил его, сказал что утром омега ушел. И предположил что на окраины, там где-то есть дешевый Целитель. Парень кричал пытаясь заглушить шум дождя. Уотан еще раз зло ударил несчастную стену, совсем немного не успел. -Если он пошел к знахарю значит времени у нас совсем не осталось. - Пробормотал он и направился за картой надо было узнать по какой дороге ушел омега. Пока он возился с поиском теснясь в небольшой гончарной лавке подошел Целитель. -Учтите, милейший, я бы посоветовал вам торопиться. Вашему супругу это существо не поможет. Знаю я этих шарлатанов, только деньги берут да травки какие ни попадя прикладывают. Врут по чем зря, людей калечат. - Продолжал бухтеть старик, не обращая внимания на все больше бледнеющего альфу. -Прекратите! Целитель замолчал и обижено поджал тонкие губы. Уотан потеснил гончара и прошел в мастерскую, там он вытащил карту и разложил ее на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Тонкий кончик маятника вновь закрутился по большой окружности и уверенно застопорился. Уотан спешно все свернул и выбежал обратно на улицу. Возмущенный гончар едва успел убраться с его пути. -Седлайте коня я нашел его. Весь отряд уже был собран, а Целитель без промедления принялся карабкаться на свою лошадь. Любимая им пегая лошадка, со спокойным нравом, вынужденно осталась в замковых конюшнях, так как совершенно не подходила для такого спешного путешествия. В замен ему дали резвого скакуна, по мнению самого Целителя с непозволительно крутым нравом и длинными ногами. Уотан одним мощным движением запрыгнул в седло, тяжелый плащ выбил веер грязных брызг и тут же приклеился к лошадиному крупу. Альфа не обратил на это и малейшего внимания, он взмахнул рукой и вся процессия двинулась к окраинам. Возмущенные переполохом жители остались позади. Где-то там же голосил гончар, сетуя, что распоясавшаяся знать едва не прикончила его. -Едем по северной дороге, внимательно оглядывайте окресность, заглядываем в каждый закоулок! - Прокричал Уотан, как только они добрались до указной маятником точке. Четко выполняя указания, отряд тащился удручающе медленно. Они оглядывали дорогу, всех нищих и каждый темный уголок. Уотан сетовал на то, что поленился сделать карту еще подробнее и постоянно подгонял остальных. Они едва не проехали скрючившуюся в луже фигуру. Уотан как раз осматривал очередной проулок, когда Целитель заголосил, что все в отряде пустоголовые идиоты и ленивые задницы. Возмущенные крики заставили его вернуться, часть солдат сбилась в кучу, центром которой был сам Целитель спешившийся у огромной лужи. Недоумевая, что ему могло там понадобиться, Уотан подошел ближе и увидел, что в ней кто-то лежит. Серддце его сжалось. Он рванул к грязной фигуре и едва не задавил старика уже примеряющегося перевернуть парня. -Миша! - Крикнул Уотан, подхватывая бесчувственное тело. Это был он, его дорогой унгре манн, с которым он уже успел проститься. Похудевший, загорелый с осунувшимся лицом и ожогом на виске, едва одетый в тонкие лохмотья но живой. Ресницы подрагивали от попадающих на веки капель дождя, грудь рвано вздымалась. Рукой он чувствовал как бьется сердце. Он не удержался и крепко прижал его к себе, целуя холодные щеки. Уотан отстранился. Миша был совсем холодным, за плечо потянули и он понял, что вот уже некоторое время Целитель что-то кричит ему. Он поднял на него озабоченный взгляд. -Он холодный. - Рассеяно сказал он. -Конечно холодный! - Возмутился старик. - Вы на его ноги посмотрите, все в крови, не известно сколько он в этой луже пролежал с кровотечением. Его нужно спасать, а не обнимать! Целитель вопил как умалишенный и это привело Уотана в чувства, он подхватил Мишу под колени и понес на руках к ближайшему дому. Солдаты, опережая своего хозяина, вломились в запертые двери. Из темного провала послышались испуганные выкрики и звучный голос Бергтора. Когда Уотан вошел в помещение хозяева дома уже робко теснились в углу опасливо поглядывая на происходящее. Целитель громко раздавал команды помогая ему раздеть омегу. Солдаты принесли из кухни теплую воду остальные раскладывали вещи старика. Кто-то дал Уотану сухое полотенце и он принялся вытирать омегу. Холодная кожа медленно теплела, но была по прежнему бледной. Когда все приготовления были окончены Уотан, не зная чем еще может помочь, приобнял Мишу, насколько позволяло его положение, и принялся следить за действиями Целителя. Теперь все зависело от него. Целитель вымыл руки и Мишин живот. Затем провел руками над инструментами и что-то быстро зашептал, разлилось холодное голубоватое свечение. Закончив подготавливать необходимое, он положил ладонь на живот парня и требовательно посмотрел на Уотана. -Времени нет, так что ему будет больно. Начнет дергаться - держите. Он примерился, ладони засветились кроваво-красным и тонкое лезвие прошлось по натянутой как барабан коже. Блестящий инструмент наполовину исчез в массиве мышцы и последовал дальше. Миша распахнул глаза и закричал, Уотан крепко прижал его к постели, чувствуя как под ладонями напрягаются жгуты мышц. -Держите ноги. - Закричал Целитель и несколько солдат тут же принялись помогать.. Старик орудовал быстро и ловко, от привычной размеренности и ворчливости не осталось и следа. Уотан отвел взгляд от окровавленных рук и посмотрел на вопящего Мишу. Глаза его покрылись мелкой сеткой лопнувших сосудов, на шее вздулись вены, кожа покрылась испариной. Уотан пригнулся и прикоснулся лбом ко лбу парня, словно в попытке забрать на себя часть боли. Крик постепенно ослаб и Миша обмяк. Уотан открыл зажмуренные от напряжения глаза и взволновано посмотрел на Целителя. -Все в порядке. Ему просто больно. Готовьтесь! Старик запустил Мише в живот обе руки едва ли не по локоть, все снова засветилось неистовым красным, а затем раздался громкий крик. Грязный, окровавленный комочек сжимал ручки и ножки и вопил, что есть мочи. Целитель аккуратно перерезал пуповину, несколько раз провел над мальцом ладонью, излучающей мягкий желтый свет, и передал его подоспевшему с полотенцем Бергтору. Альфа аккуратно принял малыша и направился к Уотану. Убедившись что с крохой все в порядке, и Бергтор не раздавит его своими лапищами, он кивнул и приказал отойти. Ребенок выжил, теперь осталось спасти его гивита. Уотан сосредоточился на дыхании омеги, твердо намереваясь следить за тем чтобы оно не остановилось. *** Миша был в бреду. Он четко понимал, что не умер, но его не покидало ощущение, что ад разверзся прямо внутри него. Он помнил разрывающую внутренности боль и дикий холод. А еще он помнил как перед слезящимися глазами тогда возник Уотан, ему показалось, что это галлюцинация, а он уже агонизирует. Потом следовал провал и жаркая тьма, изредка разбавляемая серыми проблесками. Мише показалось, что в таком состоянии он пробыл без малого вечность. Поэтому, когда все успокоилось и перешло в обычный сон, он практически сразу проснулся. Взгляд уперся в дощатый потолок со следами, наскоро сорванной, паутины. В комнате было как-то слишком светло и Миша повел глазами ища источник. Из большого окна завешанного тонким тюлем лился солнечный свет. Солнце редко бывает здесь в эту пору, никак выглянуло чтобы поприветствовать его пробуждение. Словно услышав его мысли, солнечные лучики испугались и спрятались за подоспевшие тучи. Стало ясно, что, на самом деле за окном привычный дождливый день. Миша иррационально обрадовался пасмурной погоде. Значит все вокруг реальность и он действительно не умер. Сбоку зашевелились, прогнулся матрац и перед Мишей появилось взволнованное, бородатое лицо Уотана. Миша слабо улыбнулся, одними уголками губ, он никогда не думал, что может обрадоваться этому человеку. -Как ты? - Спросил альфа. Миша прислушался к себе: по телу гуляла слабость, четко говорящая, что у него был жар, немного ломило ноги и тянул низ живота, а в целом он чувствовал себя хорошо. Поэтому проигнорировав вопрос выдал то, что пришло в голову сразу как только он увидел эти льдистые глаза. -Прости. Шепот вышел едва слышным и Миша, переживая что его не поймут, собрал все силы и поднял руку, уложив ее на отросшие волосы Уотана. Пальцы прошлись по бугру грубого шрама. Уотан мотнул головой и перехватил соскользнувшую руку. Пальцев коснулись жесткие губы. -Давно простил. Миша прикрыл глаза и машинально повел рукой по животу. Плоско, слишком плоско. Он распахнул глаза и испуганно посмотрел на Уотана. -Ребенок! -Все в порядке он спит. Вон, в кроватке. - Уотан указал глазами куда-то в сторону. Миша повернул голову. В небольшой деревянной люльке лежал его малыш. Через частые деревянные решеточки было плохо видно, но Миша разглядел крохотные ножки и ручки, слегка поджимаемые им во сне. От сердца тут же отлегло и он прошептал малышу слова благодарности. За то, что дождался Уотана и не убил своего папу. -Целитель сказал, что все началось немного раньше, но с ним все хорошо. - Уотан тоже положил руку Мише на живот и легонько погладил. - Он крепкий и здоровый. Я пока не выбрал имя, решил может ты захочешь. Уотан закончил говорить уже совсем тихо и вопросительно посмотрел на Мишу, смешно приподнимая густые брови. Миша слабо улыбнулся такому поведению и еще раз посмотрел на кроху. -Лучше ты назови. Хочу чтобы это было что-то сильное. -Хорошо. Уотан выдохнул и наконец-то прилег рядом, он примостился немного выше на подушку, но не рискнул обнять парня. Во время горячки Целитель не раз осматривал его и Уотан, присутствующий при этом, видел многочисленные следы на его теле. Больше всего настораживало рабское клеймо. Не известно, что парень пережил в Империи и сейчас необходимо было всячески его оберегать. Даже от самого себя. Миша подождал когда альфа уляжется и осторожно, стараясь не потревожить живот, перевернулся на бок. Подождал, боль не появлялась, уверившись, что можно более менее спокойно двигаться, он сколько хватило сил оплел замершего альфу руками и ногами и почувствовал как начал засыпать. Вокруг было чисто, тепло и уютно, а над головой не стояли не решенные проблемы и угрозы. -Защищай меня. Ты мне задолжал. - Прошептал Миша, умостив голову на груди альфы, и услышал тихий фырк сверху. В конце концов Уотан был его единственной опорой в этом злом мире и Миша решил, что больше не сбежит и вообще больше не отойдет от этого человека. Слишком страшно было снова остаться один на один с жестокостью и грязью. Страшно беспомощно увязнуть в паутине людского безразличия и похоти. Страшно умереть. Миша вдохнул пряный чистый запах альфы и спокойно уснул, уверенный, что отныне он в безопасности.