Сны на двоих

Вечер. В подземельях всегда темно, но когда в наколдованных основателями окнах прячется солнце, в комнатах декана Слизерина сложно разглядеть что-либо дальше собственного носа. В волшебном подсвечнике ещё тускло тлеет свеча, двое сидят в комнате: один на маленькой старой оттоманке, накрытой клетчатым одеялом, второй за столом, одной рукой что-то размашисто пишет на пергаменте, другой держит свечку. Мужчиной был хозяин комнаты, на оттоманке же был ученик, принадлежащей к враждебному факультету Гриффиндор. Старший был в зеленом безрукавном плаще, под которым была чёрная туника, короткие штаны и тканевые чулки, подчеркивавшие мощные ноги мужчины, на поясе висел омоньер — кошель, где хранилась мелочь, подаваемая беднякам, на ногах — пулены — символы флирта на балах, остроносая обувь, ставшая популярной благодаря графу Анжуйскому, распутному магу, связавшемуся с магглой по собственной воле. Юноша был в серой тунике, невзрачных штанах да пуленах, выделявшихся на фоне наряда колокольчиками и ярким цветом. В школе, как и в любом порядочном учебном заведении полагалось носить форму. Снейп занимался проверкой работ бестолковых учеников, Поттер дожидался своего наказания за своеволие. Никто бы и подумать не мог, что глупый мальчишка мог осмелится перечить учителю. Гриффиндор всегда отличался безрассудством. Поттер — юноша из бедного рода, отец которого прокутил всё наследство покойного дядюшки и был изгнан из семьи за неподобающую партию. Когда в годовалом возрасте родители погибли, мальчишку отдали тётке, дочери кухарки графа, что всеми силами старалась сделать приличного человека из племянника. А потому прийдя в Хогвартс, тощий мальчишка даже и читать не умел — ни образования, ни происхождения. Да и чему могла научить маггла? Только готовить да подчиняться. Северус Снейп — аристократ по происхождению, но отец которого — маггл. Матушка, сбегая из-под венца, подлила Снейпу старшему амортенцию, что ни к чему хорошему ни привело. Сын был нежеланным, измены и скандалы были часты. Но происхождение, а потому и хорошее образование (тут постаралась матушка в магическом плане, а отец обучил экономике), привели к тому, что в Хогвартсе юноша смог добиться профессорства и, хоть и малого, но уважения. Профессор встал, спина его затекла от долгого сидения, и потянулся. Поттер тяжело вздохнул, он не боялся учителя, тетушка была, порой, более жестока, но чувствовал свою вину перед Северусом. — Я надеюсь, Вы понимаете, что должно проследовать за вашим проступком? — учитель начинал издалека, растягивая удовольствие «казни». — Да, сэр, — мальчишка стыдливо опустил глаза. Снейп достал свою палочку из эбенового дерева и прошептал заклинания, в левой руке появилась плеть, замок на двери защелкнулся, комната покрылась прозрачным звуконепроницаемым куполом. — Почему я всё ещё вижу на Вас одежду? Как бы ни старался Гарри, но понять профессора не мог, ежели мальчик сразу раздевался, то Учитель после ворчал о перерасходе противопростудного зелья на глупого воспитанника, ежели оставался в плаще, то доставалось ещё по три удара сверху. Туника же после долгого сидения, хотя и не слишком согревала, но не давала простыть, к тому же, если везло, то учитель мог уменьшить количество взмахов плетью. Профессор подошёл ближе к юноше, который, сняв, наконец, одеяние, лёг на кушетку. Снейп смотрел на юнца: выпячивающиеся лопатки, тонкое тело, на котором из-за частого физического труда были уже сформировавшиеся мышцы, и старый след от кнута на пояснице. Этот явно был причинен не Северусом, потому что Учитель, хоть и был строг, но всегда давал восстанавливающее спустя пару дней. Этот шрам был причинен мальчику «доброй» тётушкой. — Ленивый дурень! Старого монаха на тебя нет! Раздался характерный звук хлыста, рассекающего воздух. — За лесть, мальчишка! Чресло гриффиндорца дрогнуло. Профессор бил неслабо, но от него доставалось меньше, чем от старика Филча или декана Макгонагалл. — Строптивый и бестолковый! Северус умело бил по одному и тому же месту, гневно наказывая Поттера. — Знаешь, что было бы, прознай про твою встречу с этим клятвопреступником! А ты только Блэка и ищешь! Повезло, что директор за тебя заступился, а иначе… Министр, хоть видел тебя, а не простил… Запрещено тебе с крестным видеться! Радуйся, что нынче тот вряд ли вернётся из арки! Ещё пятью! Пять болезненных ударов. Впрочем, Снейп умел добивать своими словами. Сириус — единственный родственник, позаботившийся о Гарри, а потому его потерю мальчик переживал тяжело. На восьмой удар Поттер не выдержал и расплакался. Плеть исчезла из рук профессора, и он, присев на оттоманку, обнял юношу, аккуратно погладив того по голове, чтобы не задеть раны от кнута. Слезы застилали Гарри глаза и он, сидя на коленях учителя, для чего пришлось сместиться и поменять позу, тихо плакал в плечо старшему. Снейпа только сейчас начало отпускать нервное напряжение, полученное от страха за проступок юноши пред королевской семьёй. Попасть в министерский замок, задержать Преступного Лорда… Маленький безумец. Гарри поднял своё заплаканное лицо, и близорукие глаза заприметили столь запретные губы профессора. Он осмелился. Поцелуй вышел неловким, Гарри не умел, а Снейп не сразу ответил, но оба так давно хотели этого, что даже сомнений не было — научатся синхронности. Это были и страх друг за друга, и горечь потери, и запретное желание. Северус не стал призывать мазь — этот урок мальчишка должен запомнить, поэтому, если они и заденут спину Гарри, то это будет даже полезно. Руки мальчика уже блуждали под профессорским плащом, стараясь снять его, добиться желанного. Северусу удалось сделать это шустрее: туника полетела вслед за верхней одеждой на пол, туда же попало и все остальное. В подземельях прохладно, поэтому легкие утепляющие чары не помешали. Он целовал мальчишку везде: его тонкую шею, ямочки под ключицами, особое внимание уделил соскам, пробуя на вкус эти горошины, облизнул палец Гарри, будто показывая, что будет после и, опустившись на колени перед оттоманкой, уделил особое внимание уже давно возбужденному члену Поттера. Северус смотрел прямо в глаза ученику, который громко стонал от удовольствия. Гарри направил голову профессора руками, пытаясь все глубже погрузится в его горло, желая почувствовать губы Северуса у самого основания. К счастью, даже в средневековье существовали заклинания против рвотных рефлексов. Спина Поттера болела, и это острое чувство запретного наслаждения и ноющей боли сводили с ума. Долго это продолжатся не могло, уже истощенный переживаниями и наказанием Гарри кончил, не предупредив профессора. Северус, поморщившись, достал платок и выплюнул сперму, попросив впредь предупреждать о таком, а после сел на оттоманку рядом с мальчиком. Снейп все ещё был возбуждён, Гарри глядел на него, будто прося разрешение, а после прикоснулся к члену Северуса, начиная так, как любил сам. От этого манящего взгляда, розовых щёк и худых мальчишечьих рук, постепенно ускоряющих ритм, профессор кончил, не сумев растянуть долгожданное удовольствие на всю ночь. И проснулся.