sugar blush

Довольно громкий и упорный звонок в дверь выдернул Чанеля из легкой дремы, которой он предался за собственным рабочим столом, пуская на клавиатуру раскрытого ноутбука слюни. Он вскочил, подбирая свои тапочки по дороге, размышляя, кого бы могло принести к нему. Мелодия не переставала начинаться, не успевая даже проиграться на секунду, пока нагрянувший гость нажимал на кнопку звонка снова и снова. Пак Чанель взглянул на домофон, вспыхнувший у него на глазах. По ту сторону двери самодовольно улыбался Бэкхен, переминаясь на ногах и обольстительно хлопая ресницами. Откуда он-то здесь взялся? — Пак Чанель, открывай! — крикнул он так, что даже сквозь толстую дверь можно было без труда услышать его звонкий голос. В ярко-оранжевом пиджаке, синих брюках и черной кепке, поддерживая ногой забитый до отказа розовый чемодан и размахивая цветастой обложкой для паспорта, Бэкхен вваливается в дверной проем и останавливается на самом пороге, счастливо улыбаясь непонимающему и такому растрепанному Чанелю. Между ними повисает совсем не неловкое молчание, наоборот — такое родное и приятное, и Бэкхен аккуратно тянется к мужчине, чмокая влажными губами шершавую щеку. От хозяина дома исходил явный аромат мужского геля для душа и крепкого кофе, коим, как уже позже заметил незваный гость, пахнет у него в квартире повсюду, а только потом нашел две кофемашины: в кабинете и на кухне. — Почему ты приехал? — интересуется Чанель, запирая дверь и помогая парню закатить багаж через бортик для обуви. Он не ожидал увидеть Бена так скоро, ведь пляжный сезон еще не закончился, а его бы навряд ли отпустили раньше без веской на то причины. На такой вопрос, задевший за живое, Бэкхен разочарованно фыркает: еще спрашивает. Бэкхен беззаботно машет лодыжкой, обутой в миниатюрный, как и сама нога, гипс: — Соскучился, — максимально понятно изъясняется он, мол, додумывай остальное сам, как здесь и почему. Разве не имел права Бэкхен приехать в гости? Имел, причем авторитетное. Как произошел неприятный казус, парень рассказал уже на кухне, сидя за столом и по-хозяйски распоряжаясь подать ему свежезаваренный чай. Чанель не мог не повиноваться, выставляя перед собой две чашки: как раз собирался завтракать. Травмированная нога аккуратно улеглась на соседний стул с бархатной обивкой, и Бэк довольно зашипел, вдыхая аромат свежезаваренного чая. Рассказывать было особо нечего: поскользнулся у бассейна и упал. Сехун тогда долго ржал, словно конь — до тех пор, пока не понял, что встать на ноги Бэкхен не в состоянии. Как следствие — тащил на горбе до медпункта. Чанель наварил себе кофе и уселся рядом. Правда, его совсем не беспокоило, что Бэкхен замолк в ожидании какой-нибудь реакции. Им было комфортно вдвоем, так что даже молчание не создавало неловкости. Пак давно не испытывал этого приятно разливающегося тепла по спине — с тех самых пор, как его бывший парень ушел от него. Они были в одном экипаже, когда Чанель еще работал в гражданской авиации. Все время проводили вместе; новые города, новые страны — все неизведанно и романтично. Жили тоже вместе, на окраине, в маленькой, но очень уютной квартирке. Планировали жизнь наперед. Однако, получив предложение от другой, более престижной авиакомпании, парень Чанеля перевелся в другой экипаж, а впоследствии забрал свои вещи и выехал из их общей квартиры. Не самая счастливая история прошлых отношений Чанеля, но он не перестает напоминать себе о ней, когда мельком бросает взгляды на членов других экипажей в аэропорту. Больше с коллегами он встречаться себе не позволит, зарекся. — Я только вернулся с работы и собирался спать. Скажу больше: мне удалось прикрыть глаза и увидеть кусочек сна прежде, чем ты позвонил в дверь, — сказанное заставило Бэкхена нахмуриться и взглянуть на часы. Хоть и было утро, вина-таки кольнула незаметно за то, что нагло помешал мужчине выспаться своим приездом без предупреждения. — Я тебя разбудил? — Не могу сказать, что совсем нет, — тут же отвечает Чанель. Он ловко умудряется скрыть лукавую улыбку, вспоминая, что уснул совершенно случайно за столом, изучая свой график будущих полетов, и Бэкхен, будто бы совсем не заметил кулака, прислоненного к губам, взволнованно вздохнул. — Я тогда вздремну часик, если ты не против. Вся квартира в твоем распоряжении. И холодильник тоже, — взгляд многозначительно падает на кухонный гарнитур, за одной из панелей которого, скорее всего, и скрывался этот громадина. Аниматор выдерживает паузу, словно было о чем подумать, но вскоре радостно кивает, свешивая ноги, чтобы тут же отправиться на экскурсию. За несколько секунд Чанель отправляет грязные кружки в посудомойку и идет в спальню. Впрочем, спать он действительно собирался, пока не пришел Бэкхен, которого он совсем не ждал, но, тем не менее, был рад его появлению. Одно только оставалось нерешенным между ними — как теперь вести себя друг с другом. Прошло уже больше двух месяцев с момента их расставания в лобби тайского отеля, Чанель снова нашел себя в работе, в спортивном ориентировании по субботам и одиноком просмотре футбола по воскресеньям. Жизнь обоих вернулась в прежнее русло, хоть и у Бэкхена все стало иначе из-за отсутствия Кенсу. Они больше не на море, нет той настраивающей на романтику атмосферы, как и бури, беснующейся в их взглядах, стоило им пересечься. Сейчас все было до кошмарного просто и по-обычному, будто их курортного безумия никогда не существовало. Сердце с трепетом отзывается на мысли, что, возможно, время уже потеряно и что не следовало оставлять зарождающуюся влюбленность на такой тревожной ноте. Но подумав здраво, Чанель понял, что вариантов не было никаких, потому что любовь любовью, а его рабочая командировка с элементами отдыха не предполагала возможности остаться в Таиланде. Как и забрать Бэкхена с собой. Громко вздохнув, Чанель бухается на не заправленную кровать и прикрывает глаза. Разум почти сразу проваливается в сон. Когда он просыпается, за окном уже темнеет. Мужчина с ужасом вскакивает и смотрит на часы: шесть вечера. Бэкхен мог от скуки сдохнуть за время его ожидания. А обещал всего час вздремнуть. — Уже проснулся? — парень, свернувшийся калачиком на большом диване, тут же отрывает взгляд от экрана телевизора и приподнимается, сонно улыбаясь. Должно быть, тоже спал. И хотя Чанелю уже доводилось наблюдать заспанную моську аниматора, в этот раз он с трудом сдержал порыв засмеяться в голос от открывшейся перед ним картины. Бэкхен торопливо ворошит челку и разминает шею, заметив боевой настрой хозяина квартиры. С воодушевлением он встречает и появившиеся планы мужчины, сладко потягивается и топчется у двери с прямым намерением выйти уже на свежий воздух. — Так, говоришь, мы идем на встречу с твоим боссом? — уже на улице интересуется Бэкхен, на что получает утвердительный кивок головой. Он еще сам не определился, как будет относиться к начальнику Чанеля: по-дружески ли, официально ли, просто помолчит, сидя в сторонке. Сам Чанель, может, и ожидал от него чего-то, но спросить напрямую парень не отважился. По мере приближения к непонятной точке, заданной на карте в голове Чанеля, Бэкхеном овладевали сомнения и смутные переживания. Он все еще не разобрался с собой, со своими чувствами, с мужчиной. И хотя он изначально приехал именно за этим, и ожидать скорейших результатов после одного дня в разных концах квартиры было глупо, Бэкхен все равно ощущал себя как-то неправильно, словно только портит все. Не осталось ничего. Ничего, что могло бы напоминать о тайском сумасшествии. Бэк стал сомневаться, а было ли что-либо вовсе, ведь теперь Чанель, казалось, был совершенно к нему холоден, хоть и смотрел с легкой улыбкой и блеском в глазах. Этот полный жизни взгляд он дарил каждому, а потому аниматор просто перестал ощущать себя важным. Неужели все, что произошло с Кенсу, забыто и растоптано? Их летний роман ничего не значил? Похоже, Чанель принимал приезд Бэкхена за данное, как часть рутины. Даже спать отправился, несмотря на присутствие гостя. Это оказывается обыкновенной пивнушкой — из тех, где пахнет дрожжами и чипсами, играет быстрая музыка и шумно разговаривает народ. Бэкхен и не ожидал увидеть здесь ресторан или милое кафе с пирожными. Когда они вошли, мужчина неподалеку громко окликнул их, поднимая вверх руку, чтобы его заметили, и Чанель, найдя взглядом начальника, безмолвно двигается в его сторону. Они здороваются дружескими похлопываниями по спинам друг друга, Бэк лишь только стеснительно протискивается между столом и стеной, собираясь усесться в самое узкое место. Тот самый босс тут же обращает на него внимание, по-доброму улыбаясь во все тридцать два. Вблизи он кажется еще безобиднее, и Бэкхен вспоминает, как Чанель говорил о начальнике в отеле, что его незачем бояться. Теперь ноги парня не так сильно дергаются от напряжения, когда он осознал, что не встретится с неприязнью в лице приятного молодого человека. У мужчины очень беглый английский, и аниматор застывает на пару секунд после того, как его о чем-то быстро спрашивают. — С приездом. Что с ногой? Я заметил гипс. Прости, если смущаю такими вопросами сразу, — босс хрипло смеется, переводя взгляд на Чанеля, который только улыбается. Бэкхен подвисает. — Неудачно поскользнулся у бассейна, — после недолгой паузы отвечает парень, чувствуя себя более уверенно, когда слова возвращаются в голову. Мужчина понятливо кивает, говоря в следующий раз быть более осторожным на скользкой плитке, и тут же переключается на пилота, чуть заскучавшего в стороне. Бэкхен не знает, был ли это жест из вежливости или настоящий интерес, но все-таки поставил на первое, замечая, как быстро внимание перешло на Чанеля. Они выпивают по кружке пива, Чанель заметно хмелеет и перестает каждые несколько минут смотреть на Бэкхена так беспокойно, словно тот был маленьким ребенком на детской площадке среди других детей. Когда разговор плавно перетек на тему работы, Бэкхен быстро потерял интерес, переводя взгляд под стол и замечая засветившийся телефон.

Бэк, ты как там???

Аниматор зыркает в сторону разговорившихся мужчин, боясь быть замеченным. Все-таки Бэкхен чувствовал неловкость от того, что не принимает участия в беседе, но с другой стороны Чанель всем своим видом показывал, что все его устраивает. Другого парню было не нужно. Позвони мне чуть позже, Сехун. Здесь очень шумно. — …И, представляешь, Наташа мне сказала, что моя новая девушка та еще фифа и я должен от нее поскорее избавиться! Я даже забыл, как дышать, на секунду! — воодушевленно рассказывает босс, иногда отвлекаясь на идущий по телевизору бейсбол. — Жаль, что ты не можешь слышать, что она мне иногда говорит. Ведет себя прямо как моя мать. Иногда аж в дрожь бросает! — Если учесть, что она работает на тебя намного дольше меня, то она и правда тебе как мать, — с улыбкой произносит Чанель, и Бэкхен тоже позволяет себе растянуть губы в усмешке от воспоминаний о женщине, которая слишком много на себя берет и всех опекает. Тогда на острове всем хватило заботы бортпроводницы. — Иногда мне кажется, что я должен ее уволить. Особенно меня посещают такие мысли, когда Наташа комментирует каждое мое действие. Но потом мне приходит в голову, что не на кого будет оставить хозяйство без нее, — мужчина постукивает пальцами по столу. В его глазах несложно разглядеть сожаление и некоторое разочарование, и Бэк даже не знает, что больше расстроило начальника Чанеля: слишком длинный нос стюардессы или отсутствие подходящего кандидата на ее место. Если бы Бэкхен был честен с самим собой и перестал подавлять в себе желание вклиниться в разговор, то мог бы уже найти себе более серьезную и перспективную работенку, однако продолжал кусать щеку и молчать. Чанель не обращал на него никакого внимания, что давало лишние поводы думать, что нахождение парня в Америке в принципе было бесполезным. В самолете аниматор переживал, что возобновление чего-то забытого и навеянного окружающей атмосферой в другой обстановке только погубит приятные воспоминания, отнюдь не поможет повернуть время вспять и возвратить то, что было, но несмотря на это уверенно застегнул ремень безопасности на животе и настроился на долгий полет. Есть ли вообще сейчас смысл пытаться все вернуть? Подумав, Бэкхен решил, что стоит.  — Мне Наташа не мешает, — хохоча, признался Чанель. — Но я в кабине сижу. Может, взять стажера, чтобы она заботу свою распыляла? — Может, у Вас для меня работа найдется? — несмело спросил Бэкхен, привлекая внимание двух мужчин. По взгляду Пака и недобро исказившемуся выражению лица было ясно, что идея ему сразу не понравилась, но аниматор решил, что разберется с этим позднее, ведь в этом нет никакого смысла, пока босс не дал своего ответа. Старший мужчина удивленно приподнял брови, молча оценивая парня. Видимо, внешность играла одну из главных ролей, иначе босс бы не уделял столько внимания не слишком аккуратной прическе Бэка. — Может быть, — наконец выдает начальник Чанеля после недолгой паузы, в которую позволил себе вдоволь рассмотреть претендента на место нового бортпроводника и бросить на Чанеля многозначительный взгляд. Пилот на удивление со сжатой челюстью отреагировал на изъявленное желание парня. Был готов прямо сейчас сорваться с места. Бэкхен неловко улыбнулся, прикрывая глаза. Возможно, он поступил не совсем правильно. Точнее, совсем не правильно, но жалеть о содеянном было уже поздно, как и забирать слова назад. — Не шутите? — Ни в коем случае. Напряженной рукой Чанель хватается за кружку с пивом и в мгновенье шумно опустошает ее, с глухим стуком возвращая на стол. Бэк из-под опущенных ресниц поглядывает на озадаченного мужчину и не понимает, чем разбудил зверя внутри него. — Так это значит, что вы возьмете меня на должность Наташи? — не унимается Бэкхен, чувствуя минутный прилив уверенности и наглости, которым тут же воспользовался. — Не думаю. Скорее, вы будете работать вместе, — с улыбкой отвечает босс, с интересом наблюдая за развернувшейся сценой ревности. По крайней мере, так ему казалось. Что это могло быть еще?

***

Чанель наскоро попрощался с начальником через несколько минут разговора, ссылаясь на то, что у них с Бэкхеном еще были планы. Мужчина понятливо кивнул, оплачивая напитки пополам с подчиненным, и вышел из заведения, скрываясь за поворотом на дорогой иномарке. Чанель остался стоять на тротуаре с Бэком наедине, ожидая, пока последняя машина уедет с парковки. Бэкхен устало перебирал в ладони визитку начальника из плотного глянцевого картона, на котором золотистой краской были нанесены основные контактные данные Джейсона Филипса, генерального директора какой-то инвестиционной компании. Брошенные в спешке слова о том, что американец будет рад видеть симпатичного парня с опытом в сфере услуг в ряду своих подчиненных, — единственное, что вселяло Бэкхену веру в себя, в остальном аниматор был разочарован реакцией Чанеля, ожидая чего-то прямо противоположного. Надеялся, что работа вместе наоборот скрепит полуразрушенные отношения или хотя бы создаст их иллюзию. И только тогда, когда холодный поток воздуха грубо коснулся разгоряченной кожи под тонкой футболкой, Бэк окончательно осознал, что ничего уже не спасти. — Что это было? — в конце концов спрашивает пилот. Руки ныряют в карманы, добавляя виду мужчины излишней суровости. Такого эффекта он и добивался. — Зачем ты пытался устроиться туда, где работаю я? Голос Чанеля медленно переходил на крик, доводя до слуха Бэкхена то, что хотелось сказать еще в баре. Парень с сожалением уставился на дорожную плитку, не находя себе оправдания. Но в тот же момент в висках билась мысль, что такого противозаконного сделал Бэк, чем заслужил злость на простое желание быть ближе? — Не говори, что хотел вернуть наши прежние отношения. Это не то, о чем ты думаешь! — в ярости закричал Чанель. — Выглядит так, будто ты приехал сюда для того, чтобы воспользоваться тем, что мы переспали. Не отрицай, я все понял. То, что у нас был секс, вовсе не значит, что у тебя есть право отбирать чью-то любимую работу, стелиться перед моим боссом и… — Что?! — все, что смог произнести Бэкхен. Слова Чанеля выводили из себя, бесили и заставляли задуматься. Действительно он выглядел со стороны так? Сердце застучало быстрее, практически выпрыгивая из груди парня, и кулак неосознанно рассек воздушное пространство между собой и носом мужчины. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы вызвать кровотечение, но его хватило, чтобы глаза невольно заслезились. Бэкхен с ужасом попятился назад, боясь получить в ответ, но Чанель остался стоять на своем месте, потирая ушибленную переносицу. — Жаль, что ты так подумал, — с сожалением тихо произносит Бэк, а после уже для себя проговаривает: — И жаль, что я приехал. Это была ошибка. Кто же знал… Удар словно приводит Чанеля в чувства: он смаргивает выступившую на глаза влагу и, закусив губу, пристально смотрит на парня. От выпитого алкоголя в крови не остается ничего, и теперь мужчина мог мыслить здраво, а не быть ведомым мимолетными чувствами, вспыхнувшими не то от стыда перед боссом, не то от свалившейся снегом на голову новости. Он глубоко вздохнул, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице младшего. — Ты разозлил меня, — начинает пилот, подходя чуть ближе, но аккуратно, чтобы не спугнуть Бэка. Тот не дает ему и слова сказать. — Чем? Тем, что я, в самом деле, пытался подобраться ближе к тебе, потому что переживаю за нас? Если для тебя, как я понял, то, что было в Таиланде, — не больше чем шутка, то для меня это был шаг через себя. Кенсу, кража часов, расставание… право, это все ничего не значит для тебя. А для меня — да, — нижняя губа Бэкхена затряслась, выдавая его крайне шаткое психическое состояние. Но отдышавшись, он продолжил: — Сдалась мне работа бортпроводником! Я позвоню твоему боссу и отменю все, если это такая проблема. Главное, — Бэкхен шмыгнул носом, — не хочу, чтобы ты обо мне так плохо думал. Завтра же уеду в Корею, и мы, надеюсь, больше никогда не увидимся. Тебе не хочется иметь дело с продажным мной, а мне… просто больно будет тебя видеть. Спасибо за прекрасное лето. На этих словах парень разворачивается на пятках и быстро уходит, насколько позволяет ему гипс на лодыжке. Не пройдя и пятидесяти метров, Бэк чертыхается, пытаясь достать из кармана разрывающийся телефон. На дисплее отображается фотография, сделанная пару месяцев назад: Сехун, сидящий на пляже с счастливой улыбкой, был закопан по пояс в золотистый песок, на котором сверху был нарисован хвост русалки. Это был их общий выходной, который они провели без сожалений у моря, хотя находятся там каждый день. Но Бэк понимал, что что-то близится, почему придавал особое значение фотографии, что теперь появлялась на глаза каждый раз, когда друг звонит. Бэк был рассержен, сбит с толку, разочарован. Палец нерешительно потянулся к кнопке принятия звонка, но за несколько сантиметров остановился, а Бэкхен прекращает свои попытки удрать с гипсом куда подальше. И он уж точно не собирается оборачиваться, чтобы посмотреть, остался ли стоять на тротуаре Чанель или давно плюнул и отправился в другую сторону. В конце концов, Бэкхен прикладывает телефон к уху, молчаливо ожидая услышать знакомый голос на той стороне. — Доброе утро, — бодро отвечают на той стороне, и где-то сзади Бэк едва различает шум воды и чей-то не слишком знакомый смех. — У меня вечер, — парень напряженно садится на попавшуюся под ноги скамейку и устало потирает переносицу. Теперь ему в голову приходит, что, все-таки, то была не последняя их с Чанелем встреча — ему предстоит еще забрать свои вещи и, как минимум, попрощаться по-нормальному, хоть не очень-то и хотелось этого делать после совершенно уродского поведения пилота. Знал бы Бэкхен, что все так выйдет, не стал бы ждать весь день перед телевизором, как преданный песик, а сбежал бы во время сна мужчины. Тогда бы можно было всего избежать. — Не столь важно. Как Штаты, Бэк? — Сехун, видимо, решает делать два дела одновременно: разговаривать с кем-то и узнавать про жизнь Бэкхена, — что не очень воодушевляет, а, наоборот, злит. — Херово, возвращаюсь, — коротко и емко. Но что еще парень мог сказать? Не сошлись в характерах, взглядах на жизнь, возрастах, наконец. В любом случае, конфликт с Чанелем — далеко не телефонный разговор, а настроение аниматора — катализатор чего-то непоправимого, как, например, на эмоциях сказанных слов. — Что? Надеюсь, я неправильно услышал или ты шутишь… — Нет, все именно так, как я сказал. Мы поругались, и мне нет смысла задерживаться, — с сожалением произносит Бэкхен, а после уже для себя, по-видимому, добавляет: — И ждать с моря погоды. — Боже, Чонин, ты слышишь? Они поругались, — Сехун эмоционально делится с парнем, что все это время стоял рядом. По голосу Бэкхен узнает массажиста, от которого ничего не слышал целый месяц, и тут же про себя удивляется, с каких пор эти двое ошиваются вместе. С каких пор Чонин знает о них с Чанелем? — Поеду в Сеул, а потом к маме, когда закончится сезон, чтобы она ничего не заподозрила. Уже и гипс к тому времени не понадобится. — Постой, не планируй все наперед. Что хоть случилось? — обеспокоенно прерывает Сехун, за секунду до этого заткнув болтающего без умолку Чонина. — Небось поругались из-за пустяков, а уже разбежались… — Не из-за пустяков, — он принял довольно взвешенное решение, хоть и в спешке, но сейчас уже не пожалеет. — Здесь нечего обсуждать, Се, я уезжаю. — Поступай, как знаешь.

***

Устроив поврежденную лодыжку на противоположном стуле, Бэк позволил себе откинуться и прикрыть глаза, устало вздыхая. Он пробыл на улице около полутора часов, телефон издавал последние мольбы о помощи, а живот скулил, прося влить или закинуть в себя что-нибудь. В кафе пахло булочками и ароматным кофе, и Бэк подумал, что без угрызений совести потратит завалявшиеся в кармане доллары на еду, которая заставит его на секунду прервать свои бесконечные тягостные размышления. Пока несли его заказ, он наблюдал за пустующей ночной улицей и редкими пешеходами, плывущими мимо панорамных окон. Бэкхен никогда не понимал, что может сподвигнуть двух любящих друг друга людей поставить крест на своих чувствах и разорвать все связи. В книгах и фильмах все происходило иначе — не так, как парень представлял себе на самом деле. Ему казалось, ради любви можно было поступиться собственными принципами, только чтобы быть рядом с любимым человеком. В жизни же все оказалось иначе. Не потому ли, что у них с Чанелем вовсе не любовь, размышлял Бэкхен, все больше погружаясь в свои печальные мысли. Хотелось стереть прошедшие сутки, чтобы начать все заново и не говорить ничего, что поспособствовало тому, чтобы все случилось так, как случилось. А если бы Бэк смог избежать ссоры, знал бы он тогда, какие мысли кроются в голове Чанеля? Не переросло бы это в конфликт покрупнее? Продолжал бы слепо следовать за ним? Наверное, если бы у Бэкхена появилась возможность все переиграть, он бы не стал. Лишь из тех соображений, что все, по его мнению, уже потеряно. Есть ли смысл возвращать заведомо провальные отношения, которые не зашли бы дальше секса? О какой любви он думал, когда Чанель только искал повод расстаться? Впредь аниматору стоило быть внимательнее. В детстве Бэкхен ездил с родителями к морю и до самого вечера возился в песке, пока тот не станет совсем холодным, долго следил за закатывающимся оранжево-алым шаром солнца и сдирал с носа сгоревшую кожу, пленкой сходившей с красного ожога. Бэк смутно помнит то время, но на всю жизнь ему запомнились сувенирные лавки прямо на набережной. В таких продавались головные уборы, косметика, детские игрушки. Какая-то женщина заманила его посмотреть на красивые драгоценные камни, переливающиеся в свете закатного солнца. Он долго выбирал, пытаясь остановиться на одном, но внимание всегда привлекали несколько, разноцветные и блестящие. Папа тогда купил один, говоря не терять и хранить, чтобы запомнить поездку. Но не прошло и несколько дней, как Бэкхен, будучи очень неаккуратным маленьким мальчиком, уронил свой подарок, и тот разлетелся на мельчайшие осколки. Драгоценный камень оказался не больше чем просто стекляшкой, красивой, но пустой. Совершенно ничего не представляющей из себя. Таким был для него Чанель. Покончив с едой, Бэкхен опустил голову на сложенные на столе руки. Спать было нельзя — по крайней мере, не здесь, но веки потяжелели, становясь буквально свинцовыми, и парень подумал, что отдохнет совсем немного, а потом пойдет за вещами, чтобы уехать домой. И больше не возвращаться. Не прошло и получаса, как Бэкхену вежливо указали на выход. Он медленно отсыпал монет на стойку за еду и напиток, стараясь отсрочить момент, когда придется позвонить в дверь и еще раз поговорить с Паком. Официантка улыбнулась и помахала ему, тут же снимая фартук и забирая свои вещи, уже лежавшие наготове. Они вышли почти одновременно, Бэкхен затормозил на улице, задумчиво наблюдая, как девушка закрывает кафе, и они отправились в противоположные стороны: девушка, очевидно, домой, а Бэкхен — к Чанелю.

***

После того, как Бэкхен ушел, Чанель тут же отправился домой. Он ни о чем не думал — просто шел, быстро и без остановок, уже через пару минут заходя в квартиру. В спальне было прохладно, и мужчина с удовольствием утонул в одеяле, чувствуя, как слипаются веки. Но сон так и не пришел, что ощущалось еще мучительнее, чем если бы Чанель провалился и моментально забыл обо всем. Он стеклянным взглядом смотрел в потолок, видя не огромные тени от люстры, а Бэкхена, его хрупкого Бэкхена, стоящего в слезах. Чанель и сам не понимал, зачем накричал и обидел его. У шкафа все еще стоял его чемодан, не тронутый после приезда. Мужчина грустно пробежался взглядом по его глянцевой поверхности и отвернулся, думая, что Бэкхен просто не может не вернуться, оставив свои вещи в квартире. Однако факт, что он не приходил уже в течение нескольких часов, заставил насторожиться. Время позднее. Телефон на тумбочке завибрировал, и Чанель подорвался, хватая девайс со столешницы. «Босс» было написано на экране, и мужчина быстро мазнул пальцем по зеленой кнопке. — Еще не спишь? — обеспокоенно раздалось с той стороны. Чанель отрицательно замычал, возвращая голову на подушку. — Мне только что Бэкхен кинул сообщение, что его больше не интересует мое предложение по работе. У вас там что-то случилось? Не интересует? Теперь Пак чувствовал еще большую вину за то, что поругался с Бэкхеном. — Нет. — А я думаю, что да, — уверенно проговорил начальник. — Нет же. — Да же. Чанель, ты на него так убийственно смотрел, что я даже не удивлен, что бедный мальчик сдался. — Ладно, может быть. Но сейчас я уже жалею, что не разрешил ему. — Так ты запретил Бэкхену работать у меня? — удивленно переспрашивает Джейсон, едва сдерживаясь от того, чтобы начать учить Чанеля жизни. — Запретил, но на то были причины, — Чанель пытается оправдываться не столько перед начальником, сколько перед самим собой. И припоминая давнюю историю с бывшим парнем, мужчина в который раз ловил себя на мысли, что Бэк даже на четверть не был похож на него. — А Бэкхен знает об этих причинах? Уверен, что нет. Я тоже не знаю. И в текущих обстоятельствах весь твой цирк выглядит, как простое нежелание брать на себя ответственность, — легко произносит босс, прокашливаясь. — Тебе лучше сейчас же сказать ему, что он вправе сам решать, где и с кем ему работать, а ты примешь любое его решение. И пусть он уже не станет моим бортпроводником вместо Наташи, вы хотя бы не будете в ссоре. А то я чувствую себя виновником всего этого. Чанель кивает, задумываясь на секунду о том, что собирается предпринять, чтобы помириться с Бэкхеном, но после осознает, что так ничего не ответил, и произносит коротко: — Понял. Спасибо. — Пожалуйста. Не смей все испортить. Джейсон сбрасывает, а в голове у Чанеля гудит. Сон совсем отошел на второй план, а на переднем осталось лишь желание найти Бэкхена. Сердце мужчины не находило места в груди от мыслей, что он где-то не рядом, обижен и совсем одинок в чужом городе. Чанель так облажался. Мысли в голове вьются шумным роем, что он даже не замечает непрекращающиеся звонки в дверь: такие же нетерпеливые, как когда Бэкхен впервые переступил порог его квартиры, такие неожиданные. И только тогда, когда беспрестанно начинающаяся мелодия вырывает Чанеля из своих каких-то самоуничижительных размышлений, он оглядывается по сторонам, ища источник звука, и медленно, постепенно догадываясь, кто тот поздний гость, бредет в коридор. Собирается с мыслями, занеся руку над дверным замком. Когда дверь открывается, Бэкхен не торопится входить. Он стоит у стены, сжавшись и смотря в пол. — Я пришел за чемоданом. — Бэк… — Просто отдай мне мои вещи, — с каждым словом его голос становится громче и уверенней, и Чанелю кажется, что тот может в любой момент сорваться. — Или я настолько тебе противен, что ты не можешь мой чемодан сюда выкатить? В его взгляде не мелькает ни обида, ни злость, лишь какое-то смирение, которое только бесит Чанеля. Не так он должен себя чувствовать, не так. — Прости, я не должен был… срываться на тебя, — тихо произносит Пак, делая шаг навстречу, достаточно большой, чтобы оказаться за пределами квартиры в нескольких сантиметрах от Бэкхена. Хрупкая стена притворной силы парня рушится на глазах; в его взгляде растерянность граничит с непониманием и обидой. Чанель осторожно тянется к подбородку аниматора, касаясь пальчиком и заставляя того опустить взгляд на свои руки. Влажная малиновая губа обнажает нижний ряд зубов, и Бэкхен вдыхает через рот. — Просто вспомнился один похожий случай, и я… Чанель осмотрительно приближается к его лицу, смотря в глаза и почти соприкасаясь с ним носами. Но ладонь ложится на его грудь, чуть отталкивая. Бэкхен отрывается от созерцания паковских губ. — И сколько у тебя таких случаев? — Бэкхену стоит титанических усилий выговорить вопрос и оттолкнуть мужчину. Внутри все еще тлеет обида, и он просто не может позволить себе сдаться без боя. — Всего один, — шепчет Чанель, придвигаясь, несмотря на преграду в виде выставленной руки. Горячее дыхание опаляет губы напротив, и сил сопротивляться не остается ни у одного из них. Не разрывая зрительный контакт, мужчина властно соединяет их губы, сперва нежно лаская, после — нетерпеливо врываясь внутрь. Сердце пропускает несколько ударов. И, когда аниматор окончательно перестает сдерживаться, он стремительно обхватывает Чанеля за затылок, притягивая ближе. Буквально дышат друг другом, бешено целуясь. — Один, говоришь, — тянет Бэк, отрываясь. Он шажками наступает, заставляя Пака так же медленно зайти спиной обратно через порог. — Это чистая правда, я могу тебе все объяснить. — Обязательно. Ты мне все объяснишь, — строго говорит Бэкхен и тянет Чанеля вглубь квартиры.

***

2 года спустя

— Пока-пока, Сюзи! Хорошо проведи выходные. Встретимся в понедельник, — Бэкхен с ласковой улыбкой машет уходящей маленькой девочке, сжимающей в руках плюшевого пингвина. На часах около семи вечера: последнего ребенка забрали поздновато, да и Бэкхен задержался, развешивая нарисованные после обеда рисунки, чтобы на следующей неделе детишки могли радоваться своим шедеврам, занимающим добрую часть стены. Игровая опустела, а вместе с тем на душе стало немного грустно. Грустно, что приходится расставаться с любимыми детьми на целых два дня. Бэкхен теперь работал в детском саду и искренне обожал все, что с ним связано. Дети любили его, а он любил детей — что еще может быть нужно? Чанель все еще летал раз в несколько недель с Джейсоном, с которым удалось позже подружиться. Наташа так же, как и раньше, работала бортпроводницей, несмотря на все претензии к ней. Все-таки, она была хороша в том, что делала. И все конфликты на их пути, что были, забылись, оставив только легкие воспоминания. Теперь уже воспитатель упал на стул, потирая уставшие веки подушечками пальцев. «Еще минутку, и пойду домой», — пообещал Бэкхен себе, вздыхая. Но не прошло и нескольких секунд, как послышались шаги в коридоре, где еще недавно топталась счастливая Сюзи, которую мама забирала домой. Бэкхен неохотно, но в то же время любопытно оглянулся, тут же расплываясь в улыбке. — А почему этого малыша никто не забрал? — смеясь, спрашивает Чанель. Щеки воспитателя тут же покрываются румянцем, и мужчина тут же чмокает розовощекого ребенка, смущенно прикусившего язык. — Пойдем домой, заяц. Я приготовил нам ужин, — теперь Чанель бесцеремонно покушается на сладкие губы, целует в нос и в лоб. — Ну Чанель! — Бэкхен запоздало вспоминает о камерах, натыканных повсюду в этом помещении. — Все-все, не буду больше, — мужчина поднимает руки в знак капитуляции и отходит на несколько шагов. — Просто ты такой хороший, когда смущен. — Чан! — улыбка пропадает, и Бэкхен угрожающе трясет пальчиком, как маленькому мальчику. — Молчу. — Вот и правильно.