Новенький

«Ну, как дела?»

«Сносно, пирожок с картошкой ем!»

Зашла к парню на страницу. Записей нет, две фотографии, вся личная информация скрыта, а в подписках неплохие паблики. Фото на аватарке мне понравилось: Антона кто-то сфотографировал на набережной на фоне заходящего солнца. Красиво. Написала Вершинину про аватарку. Обменялись любезностями. Мы поговорили с ним ещё минут двадцать, в течение которых я сидела и улыбалась дурочкой, и потом он пошёл спать. Время уже одиннадцать вечера, а мы с первой смены учимся. Плюс, ему Джонни выгуливать. Мне бы тоже спать лечь, но перехотелось. Хочется музыку. Но нет. Написала Танюха.

«Привет! Ну что? Как там дела?»

«Всё нормально! Даже больше чем нормально! Я тебе завтра расскажу всё!»

«Смотрю, у тебя счастья полные штаны»

Улыбнулась, оторвавшись от телефона. Ну полные и полные, что теперь.

«С чего ты взяла?»

«По стилю речи видно. Ладно, не буду сейчас грузить, завтра расскажешь

Мои брови поползли вверх, хотя чему я удивляюсь? Это же Таня. Но в любом случае, она права. Рано утром меня разбудил вибрирующий телефон. — Да! — я сердито буркнула в трубку. — О, так ты ещё спишь, — из динамика донёсся насмешливый голос. — Хочешь Джонни ещё разок повидать? — Какого Дж… А, Антон, доброе утро. Конечно хочу! Мы договорились встретиться с Вершининым у входа в парк через тридцать минут. Так быстро я ещё не собиралась. Перед самым выходом взглянула на часы. Двадцать минут седьмого. Отлично! Мама с папой на работу ушли сегодня пораньше, так что вопросов не будет. Схватила сумку, застегнула куртку, по ступенькам слетела в два счета и быстрым шагом направилась к парку. Антон уже был на месте и тискал собаку, которая в ответ, играючи, хватала его за рукава куртки и ворчала. Каждый раз, видя подобное, у меня внутри что-то дергается. Я очень хочу собаку, но не абы какую, конечно, а такую, с которой можно побегать, покидать ей палку, поваляться в траве. Ну не признаю я крохотных собачонок! Однако родители не разрешают. И если папу я практически уже уломала, то маму будет возможно, но нереально сложно! Джонни увидел меня, замер на секунду, а потом всей своей тушкой понёсся на меня. Я присела, чтобы он не врезался мне в ноги, но питбуль, даже не затормозив, влетел в меня и свалил на землю, облизывая лицо. Мой громкий хохот прервал внезапно грубый голос Антона. — Джонни! — одно слово и понурый пес уже сидит у ног хозяина. Я поднялась. — Ну зачем ты его так грубо? Он же просто играл, — с веселым возмущением начала я. — И да, привет. — Привет, — парень улыбнулся и кивнул. — Дело в том, что не все люди видят добрейшую душу, и пугаются, когда Джон летит на них, чтобы облизать. Тем более, порода считается не самой добродушной, хоть это и глупые стереотипы. Поэтому мы воспитываемся, да, Джонни? — собака подняла полный вины взгляд на Антона. — Чтобы контролировать свою доброту. Но пока как-то не очень, — он снова улыбнулся. И мы пошли вглубь парка. Пока гуляли, поочерёдно кидали Джонни палки, я играла с питбулем в догонялки и пряталась за кустами. Болтали с Антоном о всяких мелочах, и каждый раз на середине темы нас прерывали громким лаем. Спустя тридцать минут, Антон повёл набегавшегося пса домой. Мы вошли в небольшой дворик, обнесённый чёрным кованым забором, с детской площадкой. У подъезда я остановилась. — Идите, я подожду, — подошла к лавке, готовая сесть. — Заходи уже, а, — Антон открыл дверь. — Мёрзнуть будешь? — он посмотрел на меня. Ничего не осталось, кроме как подчиниться. Подъезд оказался очень чистым и светлым. Аккуратные почтовые ящики, вежливый усатый консьерж, пол, выложенный крупной глянцевой плиткой, и высокие растения в больших горшках, расставленные по углам. Лифт не простой и загаженный, а большой, зеркальный и, самое главное, с окном во всю боковую стену! То есть ты едешь и можешь видеть, как земля уходит вниз, а панорама города предстаёт перед тобой во всей своей красе! Антон нажал кнопку восемнадцатого этажа. Вид — с ума сойти можно. В общем, я припала к окну и как заворожённая наблюдала за тем, как мы поднимаемся. Лифт пропищал — приехали. Я с трудом отлипла от стекла и проскользнула мимо начавшей закрываться двери. И всё это молча. Восемнадцатый этаж был похож на первый, где сидел консьерж. Тут тоже было очень светло, стояли цветы и была глянцевая плитка, но у стены был кожаный диванчик. Зачем — не знаю. Парень отцепил Джонни с поводка и тот, стуча когтями по полу, прошёл к двери. — Хороший мальчик, — вдруг похвалил его Антон и повернулся ко мне, поясняя, — своего рода команда без слов. Я кивнула. — Заходи, — сказал одноклассник, поворачивая ключ в замке. Попыталась запихнуть неловкость поглубже и переступила порог. Оказавшись внутри, сразу почувствовала яркий запах мужского парфюма. Антон уже успел вытереть лапы своему другу и снимал верхнюю одежду. — Погоди пару секунд, ладно? Мне переодеться и все, — Вершинин скрылся за дверью комнаты слева. А я начала рассматривать прихожую. Точнее сказать, целый холл, потому что помещение было таким большим, что любые звуки отдавались гулким эхом. Все выдержано в минимализме и строгих серых тонах, прямо-таки сплошные пятьдесят оттенков серого. Серая плитка, светло-серые обои, белые плоские люстры на потолке, шкаф и небольшой диванчик — цвета сухого асфальта, серый коврик у двери. Хотя ремонт в этой комнате и в одной цветовой гамме, все смотрится очень красиво и совсем не скучно, как могло бы показаться. Короче говоря, находиться здесь более чем приятно. Вышел Антон с рюкзаком. Толстовку сменил на темный джемпер. — Долго? — голос отдался эхом. Отрицательно помотала головой. — Тогда вперёд, — Антон показал рукой на дверь и хотел было уже пойти, но вдруг, судя по всему из кухни, притопал Джонни. — Пока, зайчик, — я не могла упустить шанс привлечь внимание собаки к себе. Пес радостно махнул хвостом и снова ушёл на кухню.