Новенький

Я шла. Просто шла по городу. Времени было около восьми вечера, но было светло. Лето, как-никак. За спиной висел тяжеловатый рюкзак со стандартным набором вещей, чтобы переночевать у бабушки на другом конце города. Я не знаю что это было. Нервный срыв, резкое помутнение рассудка или меня довели. Я ощущала, что права, но чувствовала себя так херово, что хоть на стены лезь. Слез уже не было. Просто было паршиво. Город под вечер наполнился народом — не жарко, погулять всем хочется. Вокруг меня были веселящиеся люди, улыбки до ушей. И я понимала, что сегодня я лишняя на этом своеобразном празднике жизни. Медленно подползали сумерки, погода как нельзя лучше, скоро обалденный закат. Мимо меня плыли серые дома и яркие витрины магазинов, радостные прохожие и не менее радостные собачонки. К бабушке идти я пока не хотела, да и не могла сейчас. Вспомнила, как пару месяцев назад Антон показал мне одну многоэтажку. Там восхитительный вид на город, и мы туда даже лавочку с улицы приперли, чтобы удобней было любоваться. Это было что-то вроде нашей маленькой тайны. Мне это безумно нравилось! Спустя минуту размышлений направилась туда, сокращая дорогу через старые дворики с бабульками у подъездов. Добравшись, нажала подожженную кнопку лифта, и задержала дыхание, чтобы не вдыхать застарелый запах мочи. Да уж, не сравнить с подъездом Антона. На фоне этого даже моя парадная кажется холлом в Эрмитаже. Доехала до последнего этажа и, вспомнив, чему учил меня одноклассник, нажала и приподняла «запертую» дверь на чердак, после чего она сразу же отворилась. Вылезла на крышу и вдохнула свежего воздуха. Подойдя к краю, резко отшатнулась — закружилась голова. Благо бортик есть, иначе полетела бы! Снизу доносился гул машин. Туда-сюда сновали люди, словно муравьишки. Но главное не это. Задрав голову вверх, можно было увидеть огромное, с сиреневато-лиловыми оттенками, небо, в редких местах перекрываемое полупрозрачными облаками. Но эдакой верхушкой наслаждения видом, было заходящее солнце, которое пока ещё держалось над горизонтом и во все стороны излучало яркий оранжевый свет. Как же завораживает… Тут только влюбленным парочкам сидеть и целоваться под такое. Я села на лавочку, так предусмотрительно поставленную сюда нами. Снова мысли о произошедшем заполнили голову. Я не моргая смотрела на небо, почувствовала, как ком снова подкатывает к горлу и поняла, что тут меня никто не услышит. Громкие всхлипы разорвали тишину на крыше. Сдерживать себя перестала. Да и зачем? Мне так хотелось, чтобы все было по другому, но нет. Нет! Почему всё должно быть именно так? Почему у других детей нормальные родители, понимающие и поддерживающие в любой ситуации, а у меня все настолько плохо? Слёзы похоже решили вытечь все без остатка, я не могла остановиться. Со злостью стукнула кулаком по скамейке и завыла ещё сильнее. Я тут одна и стесняться, как говорится, незачем. Рыдая, не заметила, как дверь на крышу со скрипом открылась и кто-то подошел к лавке. — Стася? От неожиданности испугалась, резко повернулась и подавилась воздухом. Закашлялась, попутно пытаясь прийти в себя. — Что с тобой? — лицо непонятно как попавшего сюда Вершинина выражало крайнее беспокойство и волнение. — Ничего! Уйди! — не пыталась быть вежливой сейчас. Я закрыла лицо руками, в надежде, что у меня глюки и я не реву на глазах у этого человека! Именно этого человека! Но от осознания ситуации, накатила новая волна слез. Почувствовала, как рядом сели. Мягкое, обжигающее прикосновение вызвало мурашки. Из горла вырвался ещё один всхлип. — Стась, что случилось? — голос Антона был каким-то необычным сегодня. Или мне просто так кажется? — Почему ты сразу думаешь что что-то случилось? — мой самый глупый вопрос когда-либо. Конец фразы был съеден ещё одним всхлипом. — Ты в одиночестве плачешь просто потому, что это интересно? — саркастически, но неизменно мягко спросил он. — Не буду я ничего говорить, — я продолжала закрывать лицо руками, и поэтому вместо нормального ответа получался бубнёж. Повисла пауза. — Стась, — парень перешел практически на шепот. — Не хочешь говорить — не надо, но имей ввиду, что в любом случае готов тебя выслушать. Я убрала руки от лица и повернулась на Антона. Сморгнула слёзы с ресниц и шмыгнула носом. Полминуты подбирала слова. — Выговориться надо, значит? — я постепенно начала повышать голос и встала. Выглядело это так, будто я наезжаю на парня. — Если я сейчас начну выговариваться, то мы тут просидим до утра! Если я начну выговариваться, тебе захочется встать и уйти отсюда нахрен! Если я сейчас начну выговариваться, то разревусь ещё больше и лучше, наверное, было сдохнуть, когда я в позапрошлом году попала в больницу с отравлением, чем сейчас терпеть все происходящее со мной! — снова плюхнулась на лавку и уперлась лицом в руки. — Просто расскажи, если хочешь. И никогда не говори, что лучше было бы сдохнуть, поняла меня? — голос прозвучал угрожающе. Да, наверное я перегнула палку. — Поняла… — я прикусила кулак. Снова повернулась к нему. Как он и просил, начала рассказывать всё с самого начала. Про то, что такие ссоры с родителями происходят уже не в первый раз, что мать, видимо, меня ненавидит, что она указывает как мне жить, что, судя по всему, считает, что я ей что-то должна за свое рождение. Может, это мой юношеский максимализм, но вряд ли. Всхлипы некоторое время продолжались, и я делала небольшие паузы. Антон молча сидел и смотрел на меня. Его глаза в лучах заходящего солнца были пьянящего зеленовато-медового цвета. — Я теперь просто не знаю что делать! Я наверное… — телефон завибрировал. — Алло? Привет, Тань! Всё хорошо, просто пальцем о тумбочку шарахнулась, пипец больно! Ага… Что? Да, поняла. Хорошей дороги! — нажала на кнопку отбоя. Ничего не говоря, следом набрала бабулин номер. Она вообще у меня классная! Добрейшей души человек, веселая и мудрая. Очень её люблю! — Бабушка, привет! Я к тебе ночевать сегодня еду, — ответ бабушки меня расстроил ещё сильнее. — Что?! Ладно. Да, кушаю хорошо, сплю… много! Удачи. Пока, — встала с лавки и подошла к краю крыши, смотря на закат. — Хотела поехать к бабушке. Она укатила в санаторий, я забыла, а мать даже не сказала, — пояснила Антону и поставила одну ногу на бортик. Слезы снова потекли. — Таня тоже вот звонила, она на дачу едет. Выхода просто нет. Деньги есть пока что, тысяч десять накопленных. Хостелы тоже существуют. Чувство безысходности просто меня заполнило до краев. Кошмарно. Всхлипнула, понимая, что домой я сейчас не пойду. Телефон завибрировал — звонил папа. Он был намного спокойнее своей жены, чаще мамы находил со мной общий язык. Но говорить сейчас не буду. Кинула ему СМСку, что перезвоню позже. Сзади подошел Антон. Ощутила, как на плечи легли руки. Изо всех сил сдерживала себя, чтобы не разреветься снова. Уверенное, но мягкое движение развернуло меня. — Выход всегда есть, дурная, — он заглянул мне в глаза. Я не знаю, что мной двигало в этот момент. Не рассуждая ни о чем, я обняла его и сильно прижалась. Мне было это нужно, и плевать на то, что он подумает. Казалось, Вершинин отшатнется или просто останется стоять, но он обнял меня в ответ, от чего я буквально растаяла. Почувствовала себя защищённо и спокойно. Кстати, ростом я была ему где-то по ключицы. Уткнулась носом ему в плечо и почувствовала приятный аромат его одеколона, смешанный с табачным дымом и мятной жвачкой. Всё-таки курит! Печально улыбнулась уголком рта. Этот момент длился целую вечность. Казалось, время остановилось и нет ничего и никого, кроме нас двоих. Да, звучит сопливо, но так оно и есть. — Всё будет хорошо, — ласково прошептал Антон. Я сжала парня еще сильней и зажмурила глаза. Сердце бешено колыхалось. Дыхание сбилось. Я понимала, что по-другому уже ничего не будет. — Спасибо, — просипела я.