Новенький

— Я начну из далека, — начал Антон. — Ты в курсе, я рос без матери, а отец вечно в работе. Считай, что меня воспитала улица, а на первый взгляд не скажешь, не правда ли? — Вершинин забавно поиграл бровями. — На улице мне посчастливилось познакомиться с такими людьми, — он остановился, подбирая слова, — которых светским обществом назвать сложно. Мне повезло — я попал в относительно хорошую компанию, где заимел друзей, кучу знакомых, ну и соответственно неприятелей с других групп. С Соколом мы познакомились там же, он так вообще детдомовский, кстати. Антон задумчиво пощёлкал костяшками пальцев. — Мне тогда было десять лет всего. Я не знал, к чему приведёт это все, но так-то ни о чем не жалею. Был и есть главный — мужик двадцати восьми лет, — парень усмехнулся. — Имеет семью, хорошую работу, но из его окружения никто, кроме жены, не в курсе, кто он такой вообще. Он нас тренирует, обучает восточным единоборствам и прочей штуке, пригождающейся для неспокойной, рискованной жизни. Он многое нам дал. У нас много народу разного возраста и имеющих голову на плечах… — Кто ты? — севшим голосом перебила его я. На мой вопрос Антон не ответил. — Меня начали тренировать через полгода после того, как я присоединился, сначала просто был всегда с ребятами. Прошло шесть лет, кто-то уходил, кто-то до сих пор остался, появлялись новые люди, а сейчас я полноправный член нашего… — он снова помедлил, выбирая нужное слово, — общества, имею определённые статус, да и много раз его подтверждал, однако. — То есть вы убиваете людей? — я нахмурилась, не желая верить. — И каков же твой статус? Вершинин поджал губы. — Случалось всякое, — уклончиво ответив, он рассматривал тыльную сторону ладони. — Я занимаюсь многим, можно сказать, что правая рука нашего главного. Много чего видел, много чего знаю, умею и так далее. Мы не ангелочки, грехи за нами имеются, но есть и те, кто похлеще будет. Что касается мероприятия, которое должно было быть сегодня, — улыбнулся, — тот самый Кириллов — человек не относящийся ни к кому, он просто клиент. Весьма не бедный, но тупорылый и жадный до денег. Саму ситуацию ты помнишь, слышала. Он насолил плохим мальчикам, а теперь его хотят убрать. Сейчас ему дали время, но через месяц, если не выполнит поставленные условия, ему вышибут мозги, которыми он не умеет пользоваться. От нас он банально хочет защиты. Я сидела, обняв себя за плечи, слушала все это и мне казалось, что я попала в какой-то русский сериал-боевик. Мне виделось все это неправдой, и мое выражение лица ясно об том говорила. Заметив мою кислую мину, Антон продолжил. — Все завязано на деньгах, на власти. В нашем городе это есть, да и в любом другом тоже. От этого никуда не деться, и повезло тем детям, кого от этого оградили родители, не давая вникнуть в другую жизнь, какой она может быть с другой стороны. Не спокойная и размеренная с ежедневными походами на работу и учебу, нет, а рискованная и серьезная, где каждый шаг, движение и обычная мысль важны. Я понимаю, возможно, это все не выглядит правдоподобно, но поверь, я бы на раз-два сейчас это не придумал… — Ты бы хотел вернуться назад и все изменить? Не попадать в эту вашу группировку и жить как обычный человек? — Я и так обычный человек, но я бы ничего не изменил. За эти шесть лет я приобрёл бесценные знания, опыт, настоящих друзей и любовь к сигаретам, — снова усмехнулся, прищурился и посмотрел на меня. — Ты сказал что стрелка через месяц. Почему Кириллову дали время? — я подняла на него глаза. Парень вертел в руках не пойми откуда взявшийся карандаш. — У Перова — это тот, кому насолил Кириллов, проблемы. Он не может сейчас пустить своих людей на разборки и сжалился над придурком. Я даже удивлён. Я кивнула головой, принимая. Поначалу, не могла поверить в то, что видела только по НТВ, а потом пришло понимание того, что это жизнь. Да, вот так просто. Все это жизнь и она многогранна. Удивление и шок быстро отпустили меня, осталась лишь их небольшая доля. Проснулся страх. Страх за жизнь и здоровье Антона. Хоть он и прекрасно понимает, что это не шутки, он не застрахован от слова совсем. — Боюсь, я не смогу тебя пустить, как бы глупо это ни звучало, — почти шепотом сказала я. — Что? — Тоха отвлёкся от мыслей. — Что ты имеешь в виду? — Я не переживу, если ты погибнешь, — в очередной раз нахмурила я брови, игнорируя подкативший к горлу ком. Антон подвинулся ко мне и крепко обнял, уткнувшись носом мне в висок. Тепло его тела пробежало по мне легким электрическим разрядом. — Стась, ты не сможешь здесь что-либо изменить, — шёпотом. — Ничего со мной не будет. И… спасибо тебе. — За что? — За то, что отреагировала нормально на услышанное. Не каждый примет. — Мы должны что-нибудь придумать, — мысли сбивались в кучу, в такой своеобразный клубок, который было нереально распутать. — Ничего тут не нужно придумывать, — он удивленно отстранился и посмотрел мне в глаза. Засмотрелась на него. — Да и для чего? Я улыбнулась. Сама не знала. Чувствовала себя очень глупо. — Для чего-нибудь, — прижалась к груди Вершинина. Хочется постоянно его обнимать, трогать и ощущать. Прикрыла глаза и почувствовала поцелуй в районе скулы. Кожу обожгло. Снова побежали мурашки. — Я люблю тебя.

***

Я проснулась рано. Часы показывали всего половину восьмого утра. Нашла на холодильнике записку от папы, что он ушёл и оставил завтрак на плите. Каша. И что делать? Я кашу недолюбливаю, особенно овсяную. Вспомнила, какое обещание дала себе в начале лета. Похудеть! Окей, каша будет кстати. Но перед завтраком появилось настроение побегать. Умылась, накинула футболку, шорты, собрала волосы в смешную гульку на макушке и погнала. Утро выдалось добрым! Солнце, птички, тепло и прочая приятная лабуда. Редкие прохожие сонно смотрели вокруг, собачники с питомцами были то тут, то там. Красота! До парка дошла пешком. Уже на месте включила наушники и рванула по дорожкам. Пробегав около получаса, села на лавочку. Думала про Антона. Сидела долго, в наушниках плавно пела Лана Дел Рей, и мне было хорошо. Вдруг, меня осенило! Подорвавшись с места, как подстреленная, дунула домой. Быстро сходив в душ и позавтракав, побежала к Вершинину. И пускай время девять утра! Пусть просыпается!