Новенький

Папа заехал за мной в десять утра. Зашёл поздороваться к маме, которая, проснувшись, допивала остатки вина. Я пошла с ним. Мама подняла опухшие глаза и пьяно улыбнулась. — Вы оба мне нахуй не нужны, — сидя за столом и уперев руки в него, она всё равно покачивалась. Пьяная усмешка. — Зачем я вообще тебя родила? — она допила вино, которое было налито уже не в бокал, а в кружку. — Знаешь, мам, — я не выдержала. — Какой бы ты ни была и что бы ни говорила, я тебя люблю, — ком подкатил к горлу, пришлось громко сглотнуть. — Прости, но я уеду с папой. Так будет лучше, мам. Пока… Я развернулась и, надев рюкзаки спереди и сзади, спустилась вниз. Папа спустился минутой позже с моим чемоданом. Ни слова не говоря, мы погрузили все в машину и тронулись. Я кинула последний взгляд на подъезд, в котором прожила шестнадцать лет. И пускай шестнадцать мне будет только послезавтра. В дороге отец рассказал о подробностях предстоящего судебного процесса. Я могу написать расписку о том, что по своей воле соглашаюсь жить с отцом, мне не обязательно присутствовать на заседании. Сказал, что это уже их с мамой дела. Было больно. Через некоторое время папа притормозил у высокого дома, окружённого забором. Да, действительно не далеко. Дом новый, из желто-коричневого кирпича и с огромными балконами. Решила забыть про все и принять случившееся. Теперь оставалось только радоваться переменам. С трудом, конечно. Ну что ж, дом мне уже нравится. Особенно притягивал взгляд двор. Несколько лавочек, поставленных вдоль небольшой аллейки из берёз, красочная детская площадка и аккуратные многоярусные клумбы с бархацами и маргаритками. — Пойдём, — сказал папа и махнул рукой на второй подъезд. — Машину в гараж потом поставим. — Какой гараж? — удивилась я. У нас гаража с роду не было. — Тут подземный гараж, Стась, — улыбнулся папа и, взяв у меня чемодан и один рюкзак, направился к двери. В подъезде, как и у Антона, был консьерж и современный ремонт в светлых тонах. Только консьерж без усов и чуть помоложе. Лифта было два, но к сожалению оба без панорамного окна, зато с зеркалом. Поднялись на одиннадцатый этаж. Папа подошёл к серой двери, отделанной в качестве украшения какими-то блестящими квадратиками. Три раза повернул ключ, мое сердце резко ускорило ход. Вот он, момент, определяющий… А собственно что этот момент определяет? Лишь то место, где я буду жить теперь вместе с папой. Но ведь оно должно понравиться! Точно понравиться! Дверь открылась и моему взгляду предстала небольшая, но уютная прихожая. — Добро пожаловать домой, — улыбнулся папа и я прошла внутрь. Отложила рюкзак и отправилась исследовать квартиру. Гостиная. Большущая комната, совмещённая с кухней. Как у Антона дома. Сейчас во всех новых домах так делают? Нет, мне очень нравится такое дизайнерское решение, но просто интересно. Угловой, кофейного цвета диван, стоял в правом углу комнаты. Перед ним прозрачный стеклянный столик и большая плазма. — Три де,  — внезапно произнёс папа, увидев мои удивленные глаза. — Кино смотреть будешь. — А я смотрю, ты в теме, — улыбнулась я. — А то! Мы оба старались оставить за дверью квартиры недавние ужасные события. Оба старались поддержать друг друга хоть как-нибудь. Гостиная и кухня разделены барной стойкой, заменяющей обеденный стол, что очень классно смотрелось. Современная техника и кухонный гарнитур в стиле хайтек. Дальше шла ванная. Душевая кабина, сушилка для полотенец, шкафчик, большая раковина и мягкий коврик на полу. Все в бежевом цвете. Затем папа повёл меня в свою спальню. Ей оказалась комната с минимумом необходимых мужчине вещей. Кровать, шкаф, рабочий стол с лампой, уютно примостившийся у окна, зеркало и прикроватные тумбочки. Тоже с лампами. Комната, на мой вкус, была темноватой. В темно-синем цвете, с кляксами чёрного. — Симпатично, но темновато, — улыбнулась я отцу. — А мне нравится. Строго, наталкивает на спокойствие и крепкий здоровый сон, — усмехнулся он. Кульминацией экскурсии стала моя комната. Здесь меня захлестнул восторг! Средних размеров помещение, с нереальных размеров кроватью, письменным столом и гигантским шкафом! Полы были светлые, кованая кровать с высоким матрасом и пышной подушкой покрыта нежным, мятного цвета стеганым покрывалом. Мебель, как сказал папа, дубовая, холодного белого цвета. Коврик у кровати представлял из себя сердечко такого же оттенка, как и покрывало. Такие же шторы на окне и белый тюль. На прикроватной тумбочке красовалась большая лампа с абажуром, тоже мятным. Куча полочек, шкафчиков, комод. Шкаф разделён на несколько отсеков. Я обняла папу. — Для обстановки всех владений я специально звал знакомого дизайнера, — начал папа, обнимая меня в ответ. — Изначально хотел, чтобы мы переехали сюда все вместе, ещё давным давно, но, как видишь, судьба распорядилась иначе. Я лишь шепотом поблагодарила и крепко обняла его в ответ. В голове эхом отдавались его слова «переехали сюда все вместе». Как же больно. Следующие два часа я располагалась в комнате. Очень радовали глаз вещички мятного цвета. Я развесила одежду, расставила прихваченные статуэтки, разложила по полочкам и ящичкам прочую мелочевку. Книги бережно поставила на полку в центре стеллажика. Оформила остальные полки, чтобы тоже радовали глаз. Принялась за тумбочку. Там было все необходимое. Особо нужная косметика, наушники, книга. Рядом с лампой оказался подаренный сегодня папой ангелочек. В конце усадила любимые игрушки на полки и кровать. Я закончила и счастливо легла на кровать. Матрас оказался удобным, а покрывало было очень приятным на ощупь. Нежный материал заставлял каждый раз прикасаться к нему. Подушка, правда, слишком мягкая, но я привыкну. Позвала в комнату папу. Он, кстати, принялся за обед и сварил макароны с сосисками. В доме вкусно запахло. — Ничего себе, как ты тут обосновалась! Молодец! — папа удовлетворенно оглядел комнату. — Спасибо! Но у меня вопрос, — замялась я. — Слушаю. — Откуда у тебя на все это деньги? Как оказалось, папа копил. Долго, с ранней молодости! Просто копил деньги в банке на чёрный день. Купил квартиру около четырех лет назад, сделал втихаря ремонт и обставил мебелью. Потом, как он уже сказал, хотел переехать сюда всем вместе, но… В общем, да. Вторая квартира, по итогу, вступила в игру, как место, где можно спрятаться. Пообедав, папа сообщил, что сегодня у него дежурство в больнице и я остаюсь одна. Я не сильно расстроилась. Пойду гулять. Точнее, пойду к Антону. Закрывшись за папой, который выдал мне связку ключей, вздохнула, переваривая события этого дня. Я рада, что мой папа лучший человек в мире, но беспокоюсь за маму. Не знаю, как дальше пойдёт с ней общение. Начала собираться и через час была уже у Антона.

***

— Жесть, — выдал парень, выслушав мой рассказ о произошедшем. — Уверен, ваши отношения с матерью наладятся так или иначе. Зато теперь у нас больше общего. Надо ведь во всем искать плюсы, не так ли? Я кивнула и улыбнулась. Да уж, хорошее «общее». Переживу, стерплю, приму. Но улыбка тут же исчезла с моего лица. Я вспомнила какой сегодня день. Я посмотрела на Тоху, который пытался отобрать игрушку у Джонни. — Антон! — воскликнула я. — Я никуда тебя не пущу, понял меня? Ты никуда не поедешь! — я прижалась к парню. — Ты о чем, нервная? — он не отрываясь от Джонни, обнял меня свободной рукой. — О том, что сегодня у вас драка где-то за городом! И я тебя не пущу! Либо ты не едешь, либо я еду с тобой! И что это вообще за драка, что должна быть за городом? Что за стрела? — начиналась истерика. Понимала, что веду себя неправильно, но ничего не могла поделать. Забоялась. В лице парня отразились понимание и малая доля злости. Он замер, отдав победу питомцу. — Во-первых, эта стрела перенесена, а во-вторых, что значит либо я не еду, либо ты едешь со мной? Ты хоть понимаешь о чем ты говоришь? — Да! — твёрдо сказала я, уверенная, что не понимаю. — Нет, — возразил он упрямо. — Тебя задавят, как мышь в погребе! Ты хочешь, чтобы тебя пристрелили? Он хочет меня напугать? Я полностью уверена, что это обычная драка шпаны, но я приняла правила его… Игры? — Если там могут убить, то ты тем более никуда не едешь! — захотелось поплакать. — Я не переживу, если тебя убьёт какой-то наркоман! Он грустно засмеялся, качая головой. — Нет, Стась. Эти люди не нарки. Они ими управляют, — он запустил руку в волосы и встал. — Видимо, стоит тебе кое-что рассказать.