Новенький

Мы вышли на улицу. Вокруг были веселые компании людей, веселящиеся и радостные. Невольно им позавидовала. Почему я в таком дерьме?! Стояла и смотрела как мужик ищет в карманах ключи от машины… Вдруг капля уверенности упала в мою некую внутреннюю чашу и звук от этого эхом разошёлся по телу. Я же могу сопротивляться в случае чего! Меня же учили! Но страх подступал к горлу при малейшей мысли о том, что может меня ждать. Вздрогнула, увидев как незнакомец достал ключи. Больше не думая ни о чем, сорвалась с места и бросилась наутёк. Нужно хотя бы попытаться. Хотя бы попробовать! Бежала долго, виляя по дворам и закоулкам. Бежала, налетая на прохожих, получая в награду недовольные взгляды и реплики. Адреналин бушевал в крови, в голове пульсировала одна мысль: «Спрятаться», ведь я поняла уже КТО этот мужик и что за человек его послал. Это был тот же самый амбал, что душил Антоху некоторое время назад у заброшенных складских корпусов… Пролетела через открытый люк канализации, рискуя запнуться за ограждение и грохнуться, теряя драгоценное время, но пронесло. Я точно не знала, бежит ли за мной мужчина или нет, но инстинкт некого самосохранения (а он у меня есть вообще?) не позволял остановиться. Ноги устали, дыхание сбилось к чертям, но я продолжала свою бешеную гонку, прекрасно понимая, чем она может закончиться, если мне не удастся скрыться. Пробежала до края микрорайона и, не сбавляя скорость, бросилась в пролесок. В памяти всплыл заброшенный дом за этой небольшой рощицей, где мы с друзьями частенько лазили, будучи в начальной школе. Припустила туда. Оглянувшись, увидела, что за мной никого нет, но пешком не пошла. По инерции продолжила бег, влетая в старые облезлые сени дома, заметив, что дверь валяется выбитая рядом. Лишь тут смогла успокоиться и отдышаться. Шапка съехала на затылок и грозилась упасть с головы. Сняла. Убрала волосы с лица и снова тяжело вздохнула. Тишина… Ветер завывал в щелях окон или вовсе пустых рамах. Пугающе и мрачно. Словно я оказалась в очередном романе Стивена Кинга… Кое-как утихомирила сердце и прошла в глубь дома, стараясь не шуметь. Тут практически ничего не изменилось с тех пор, как я была тут последний раз, разве что пованивало чем-то знатно. Розовые обои в мелкий цветочек так же в некоторых местах были ободранны. Полы, некогда покрытые линолеумом, сохранили его остатки. Обломки мебели валялись устрашающими кучами. Полумрак, сырость и холод давно захватили это место и вряд ли уже его покинут. В углу увидела зеленое, с вылезшими пружинами, кресло, широкий деревянный подлокотник которого был исписан крупным почерком. Подошла ближе. Покорёженное дерево было полностью покрыто печатными буковками, которые незнакомец старательно выцарапывал чем-то острым. «Я лишь счастья хотел в этой жизни поганой, А злодейка судьба очернила мне душу. Не смогу уж укрыться от солнца панамкой, что ж… Жаль, Что болтаюсь безвольно с удушьем… Не кори ты себя, глупая, Не виновна во всём этом ты дерьме. Я тут думаю… Что бы было если б не то, Что годами валялось камнем На плечах моих. Тяжело… Тяжело осознать, что заставил тебя страдать, бедную. Что причинил тебе столько боли… Что не сумею погладить тебя по щеке, по которой слеза одинокая катится Прости, время моё на исходе. Уж оно больно быстро тратится. За мною прийти могут прямо сейчас, Но тебя не хочу оставлять без прощанья, Прости! Ты уж выпей покрепче чего-нибудь дома за нас, За здоровье моё на том свете изгнанья…» 29 октября, 2017 Незаметно меня охватила дрожь. Я вникла в смысл этого произведения и по щекам потекли слезы. Пробирало до мозга костей и прочувствовать на себе переживания того, кто это писал — невыносимо. С каждой секундой воображение все чётче рисовало изображение того, что произошло здесь 29 октября и от этого становилось плохо. 29 октября… Это же позавчера было! Какой кошмар! Совсем недавно. Я заплакала. Стало страшно и очень-очень грустно. Черт меня дёрнул сюда заявиться! Я осторожно провела кончиками пальцев по шершавой поверхности подлокотника и прерывисто вздохнула. Этого человека больше нет… Но он оставил после себя что-то вроде предсмертной записки. Которая почти навечно написана на этом богом забытом кресле. Не выдержала и сфотографировала строчки. Вышла из ставшей зловещей комнаты в коридор и пошла на верх. Ступая, слышала, как неприятно скрипит и стонет прогнившая лестница. Поднялась на второй этаж. Тут было несколько почище. Только воняло сильнее. Каждый шаг сопровождался хрустом мусора и каких-то веточек под ногами. Обнаружила на пальце заусеницу и начала отрывать. Больно, противно, инфекция может попасть, но блин! Меня она бесит и я должна от неё избавиться! Ковыряя омертвевшую кожицу, продолжала идти, изредка смотря под ноги и по сторонам. Боковым зрением увидела ещё один проем в комнату и повернулась. И застыла. Тяжело выдохнула. Затем ещё и ещё. В проёме висел человек. Безумная догадка посетила мой застопорившийся мозг: что, если это и есть тот человек, который написал те стихи? Господи, если это так, то… Всего три дня назад в нем ещё теплилась жизнь! Мозг усиленно думал и работал, в то время как я стояла и не могла пошевелиться, смотря на мертвеца. Рот открыт в безмолвном крике, или в неудачной попытке схватить хоть немного воздуха, когда верёвка уже сдавливала горло. Язык, синий и опухший, прямо как на идиотских картинках из соцсетей, вывалился изо рта. Лицо не сильно отличалось от него: такое же синюшное и одутловатое, словно кто-то вкачал в него воздух и завязал веревочку на шее, чтобы не сдулось. Впрочем, так и было… Глаза… Остекленелые, лишенные жизни смотрели прямо на меня. Прямо мне в душу, заглядывая в самые дальние уголки, тормоша мои самые сильные страхи, заставляя их подниматься из глубин и управлять мной, моим разумом. Я не смогу забыть этот взгляд. Я буду вздрагивать каждый раз, вспоминая этот день, место и его… Тело покачивалось от особенно сильных дуновений. Веревка, держа вес, тихо трещала, как и косяк, на котором была закреплена. Сплошная тишина. Лишь ветер, единственный теперь тут хозяин, выл, балуясь новой «игрушкой». Глаза… Некогда яркие и синие, теперь выражали успокоение и дикий ужас. Я не знаю как два эти чувства вообще можно смешать, но, видимо, смерть способна на многое. Глаза замерли глядя в одну точку и в этой точке оказалась я… Вместо громкого визга из горла вырвался лишь сиплый писк. Я сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. Это послужило неким толчком. Я со всех ног ринулась вниз, на улицу, да хоть куда! Главное подальше. Самое странное, что я уже не думала о перовском амбале, хотя он должен был пугать меня гораздо больше, нежели мертвое нешевелящееся тело. Я срезала дорогу по лесу и выбежала на трассу — въезд в город. Осмотрелась и побежала в нужную сторону. Спустя десять мину бешеного бега, остановилась и пошла пешком. До первых домов было рукой подать. Далеко я ускакала! *** Зашла в квартиру. Лори радостно набросилась на меня, облизывая лицо. Я сняла одежду и, не переодеваясь в домашнее, с головой нырнула под одеяло. Дрожь охватила с новой силой. Снова эти глаза, поза… Громко заплакала. Просто в голос. Настолько тяжело мне ещё не было! И наверное никогда уже не будет. Почувствовала, как беспокойная собака прыгнула ко мне на кровать. Я убрала одеяло и обняла Лори, снова всхлипывая. Та тоже начала поскуливать. Спустя пять минут я уже спала. *** Открыла глаза в восьмом часу. На улице темно. Лори спит. Снова стало страшно. Ещё и амбал вспомнился. До сих пор дрожащими руками схватила телефон и набрала заученный уже наизусть номер. Гудки. Дооолгие гудки, которые лишь добавляли страха. Наконец на другом конце провода взяли трубку. — Слушаю. — раздался грубый взрослый голос. У Антона папа приехал? — Здравствуйте, Максим Викторович! Это Стася. — стараясь придавать голосу как можно больше уверенности, начала я. — Позовите пожалуйста Антона. — Ааа, привет, Стась! Как поживаешь? — он узнал меня, но просьбы будто не слышал. — Все хорошо, дела идут потихоньку, а у вас? — решила быть вежливой и общительной. С ним хорошие отношения нужны. Но всё же хотелось побыстрее услышать Антона. — Да тоже так же! — улыбнулся. — Тоху позвать? Он мобильник в куртке забыл, а сам в комнате сидит. — Да, конечно! Спасибо! — облегченно выдохнула я. — Дарова! — сказал довольный голос Вершинина. — Чаво расскажешь? — Тош, ты можешь прийти? Это важно. Очень. — Что случилось?! — он сразу посерьёзнел и занервничал. Это было прекрасно слышно. — Не по телефону. Прошу тебя, приходи, если не трудно. — Через десять минут буду.