Одни в тишине

Пока Алисе было некуда идти, Изабелла предложила оставаться у неё, и началось обживание нового места. Это был хрупкий баланс между «добро пожаловать домой» и готовностью в любой момент собрать свой скарб и снова бежать прочь. Изабелла не повышала голоса, не делала резких движений, и было видно, что и быт у неё налажен так же плавно: в холодильнике — правильная еда в достаточном для двоих количестве, но без излишков, вещи лежат на своих местах, но без фанатизма. Алиса вспоминала, как заглядывала в раскрытый корпус часов и видела там размеренное движение шестерёнок. Жизнь в этой квартире чем-то неуловимо напоминала такие часы. Изабелла уходила на работу утром и возвращалась вечером, а Алиса первые дни в основном спала. Кажется, такого с ней раньше не было: она просыпалась вместе с мисс Флинн, пила воду — не чай, не кофе — а потом, проводив её, снова засыпала. В обед она прогуливалась до библиотеки, чтобы выпить кофе с Изабеллой, потом ненадолго задерживалась, чтобы полистать книжки с картинками или просто немного посидеть в одиночку в большом читальном зале, затем шла прогуляться или возвращалась в квартиру. Кирпично-розовые стены гостиной не угнетали, но снова наваливалась сонливость, и Алиса падала на диван и дремала. Жизнь в разъездах научила её моментально просыпаться от звуков, которые означали изменение ситуации. В этой квартире таким звуком стало позвякивание ключей в дверном замке. Они ужинали — Изабелла мимолётно спрашивала о том, как прошёл день, или о чём-то из прошлого, и Алисе казалось, что в эти моменты её взгляд становился чуть пристальнее. Изабелла говорила не слишком много, больше наблюдала, как потихоньку меняется Алиса, живя такой минималистичной жизнью. Алиса в свою очередь интуитивно искала что-то: своё место в этом доме, что-то, о чём она могла сказать «это действительно моё». К концу недели она поняла, что нечто в голове, подсказывающее, настаивающее, диктующее свою волю, вдруг отпустило, исчезло. Впервые за много лет Алиса почувствовала себя принадлежащей себе.