Бойтесь своих желаний

      — О, Господи, это детектив L! — забилось в истерике мое подсознание. — Настоящий! Живой! Обними его! Скорее, обними его!              — Сбрендила?! Беги, мля! — заорала рациональная часть меня. — Вам нельзя встречаться и тем более нельзя разговаривать!              Кажется, у Вселенной было свое мнение на этот счет. Потому что я встретилась с L. Я была уверена, что это невозможно. Учитывая, какой образ жизни вел детектив, и какой я сама бестолковый человек, надеющийся лишь на заколдованную тетрадь, наша встреча казалась мне несбыточной мечтой. Но вот, пожалуйста — L стоит напротив меня и предлагает свою помощь. Прекрасное завершение этого безумного денечка.              — Все в порядке? — тихий голос L вывел меня из омута собственных мыслей и ощущений. Я взглянула на него, чувствуя внезапную слабость во всем теле и головокружение. Сгорбленная фигура L расплывалась перед глазами, то раздваиваясь, а то и вовсе исчезая из поля зрения. Похоже, моей психике впечатлений для одного дня было более чем достаточно и мое самообладание достигло своего предела именно в этот момент.              — А ты классный... — пробормотала я севшим голосом, таращась на детектива снизу вверх.              L нахмурился, и на его лице проявились сначала искреннее удивление, а потом обеспокоенность.              — О чем вы? Эй? Вам плохо? — спросил он, наклонившись еще ниже. Я медленно кивнула, не сводя с него расфокусированного взгляда.              Совсем такой же, как в манге. Глаза, волосы, черты лица… Невероятно. Невозможно. Потрясающе.              Это были мои последние связные мысли. А потом все вокруг внезапно заволокло тьмой, и спустя секунду затылок прошила резкая боль.              Последнее, что я успела подумать, перед тем как провалиться в полное забытье — это что-то вроде «Надо было отдать ему визитку». Далее наступила спасительная темнота, которая уберегла мой разум от полного помешательства, а меня саму от тесного контакта с настоящим детективом L.       — Мисс? Мисс, очнитесь! Мэтт, дай мне еще нашатырный спирт. И принеси бинты и йод. Она себе голову до крови расшибла.              — Держи, Линда. Сотрясение мозга?              — Спасибо. Нет, просто сильный ушиб и кожу на голове рассекло.              В нос ударил резкий вонючий запах, перекрывая доступ кислорода. Закашлявшись, я приоткрыла глаза, чувствуя, как сильно болит голова, а остальное тело полностью онемело.              — Наконец-то! — раздался над головой облегченный возглас.              Посмотрев вверх, я увидела незнакомую женщину. Ее карие глаза взволнованно осматривали меня, затем она вскинула свою руку перед моим лицом.              — Мисс, сколько пальцев вы видите?              — Три, — слабо ответила я, и женщина облегченно выдохнула, опуская руку.              — Как я и говорила — сотрясения нет. Но шишка у вас будет огромная.              Я огляделась, понимая, что нахожусь в больничной палате. Рядом с кроватью стояла капельница. В воздухе витал усыпляющий запах лекарств. Женщина, находившаяся возле меня, была одета в белый медицинский халат, на котором висел бейдж «Линда Гаррисон». Мед.сестра». Я попыталась сесть на кровати, но она тут же остановила меня, коснувшись плеча ладонью.              — Нет, подниматься вам еще рано. Сотрясения, конечно, нет, но у вас сильное переутомление. И, похоже, явное нервное истощение. Полежите так еще минут пятнадцать, и станет легче.              — Спасибо, — пробормотала я, откидываясь обратно на подушку. — Но как я здесь оказалась?              — Какой-то парень увидел, как вы упали на улице и набрал 911, — ответила Линда. — Он ждал нас, а потом куда-то исчез, как только мы за вами приехали.              — Вот йод и бинты, — в палату зашел врач, на лице которого красовалась ухоженная бородка, в губе пирсинг, а на носу обыкновенные очки. — О, она очнулась. Дамочка, вы что, не знаете, что нельзя часами гулять на жаре? — сурово обратился он ко мне.              — Мэтт! — одернула его Линда, и снова повернулась ко мне. — Вы что-нибудь помните? Ну, перед тем, как упали в обморок?              — Нет, — солгала я. — Я просто гуляла…              — И получила солнечный удар, — перебил меня Мэтт, протягивая йод и бинты. — Повезло, что сотрясения мозга не случилось. А еще вы явно должны тому бродяге.              — Какому бродяге? — не поняла я.              — Парню, от которого поступил вызов, — сказал Мэтт, снимая с лица очки и протирая их платком. — Он стерег вас и ваши вещи, чтобы их не украли. Я грешным делом подумал, что этот чел сам хочет вас обокрасть.              — Это был не бродяга, — возразила Линда, — слишком чистым он выглядел для обычного уличного попрошайки. Наверное, какой-то студент. И откуда у бродяги может быть такой крутой телефон? Ты видел его, Мэтт? Последняя модель смартфона, запущенная только в этом месяце.              — Ага. Краденная модель, — пожал плечами мед.брат. — Когда я звонил по тому номеру в последний раз, он оказался недоступен. И сейчас, скорее всего, тоже.              — Звонили? Зачем? — с удивлением спросила я.              — У вас мы телефона не нашли, — пояснила Линда, накладывая мне на затылок йод, и перевязывая голову бинтом, — и документов тоже. Только школьную тетрадь, деньги… и визитку какого-то частного детектива. У него еще имя такое странное… вроде, японское…              Я ужаснулась.              — Вы ведь не звонили ему, правда? Этому детективу?! Пожалуйста, скажите, что не звонили!              — Нет, — удивленно сказала мне Линда. — Но мы не знали, как найти ваших родственников, чтобы они забрали вас с больницы…              — И я решил снова набрать того бродягу, а номер уже вне зоны действия, — докончил Мэтт. — Поэтому я уверен, что его смартфон краденый. Вам повезло, что тот парень вас не обокрал. Но лучше проверьте свои вещи, мало ли что.              Линда достала из-под кровати мой порядком испачканный рюкзак. Я ухватилась за него трясущимися руками, быстро расстегнула молнию… и выдохнула с облегчением.              Исполнитель желаний лежал на месте.              Деньги, впрочем, тоже, но мне сейчас плевать было на деньги. Успокоившись, я положила рюкзак под подушку, и снова взглянула на врачей.              — Как долго мне здесь еще нужно находиться?              — Думаю, вы можете уйти через полчаса, если почувствуете себя хорошо, — с улыбкой ответила Линда. — Нет смысла записывать вас в палату, потому что это был лишь обыкновенный обморок.              — И у нас не хватает больничных мест, — добавил Мэтт, — не одна вы из-за жары страдаете. На этой неделе поступило десятка два людей с сердечными проблемами, тепловыми ударами, и телесными ожогами. Местное солнце беспощадно к туристам.              — Я хочу уйти прямо сейчас, — уверенно сказала я. — Я… у меня есть друг, который ждет меня в отеле. Он наверняка очень волнуется, и я хочу убедить его, что со мной все в порядке.              Линда с удивлением посмотрела на меня, но спорить не стала.              — Хорошо, но впредь носите с собой телефон и документы. Вдруг вам опять станет плохо, — предупредила она.              — Да, конечно, — кивнула я, вскакивая с постели, и надевая рюкзак. А потом резко остановилась, проклиная себя за глупость. И снова повернулась к Линде, смущенно теребя макушку, нехотя спросив:              — Извините, а как отсюда добраться до Манзанет-авеню? Я живу в «Патанкоте».              — В фойе больницы есть телефон, вызовите такси — подсказал Мэтт, — а отсюда до «Патанкота» минут пятьдесят ехать, так что приготовьте денежки.              — Спасибо большое! — я буквально выбежала из палаты.       Сидя в такси, и глядя, как над городом занимается рассвет, я поймала себя на том, что довольно улыбаюсь. И нет, дело было вовсе не в ударе головой об асфальт. Причина была в детективе L.              Поначалу я жалела, что хлопнулась в обморок, самый несвоевременный обморок в своей жизни, но потом осознала, как же сильно мне повезло. Уверена, начни я разговор с великим детективом, вряд ли смогла бы держать свои эмоции в узде. Спалилась бы еще быстрее, чем перед предками за распитием алкоголя.              Детектив L — первоклассный физиономист, который годами ловил преступников, изучая их реакции и эмоции. Он раскусил бы меня за пару секунд, даже попробуй я притвориться, что совершенно не знаю его. Да и не стала бы я притворяться, я бы начала пихать ему визитку Бейонда и просить остановить опасного убийцу. И что бы L сделал, узнай он, что мне о нем все прекрасно известно? При том, что мы встретились первый раз в жизни? Наверное, остаток моих дней прошел бы в пыточной камере или тюрьме. L ведь параноик по части скрытности.              Вот только, что, черт побери, он делал один на улице?! И почему вообще подошел ко мне?              Бродяга. Тот мед.брат Мэтт назвал следователя мирового уровня уличным бродягой. И тут я поняла, почему L мог позволить себе такие легкомысленные прогулки. Никто в здравом уме никогда не заподозрил бы в нем загадочного детектива, за чью голову в преступном мире, наверное, готовы отдать миллион баксов. Или больше.              Ладно, с этим вопрос решен. Но какого хрена детективу L вдруг понадобилось подходить ко мне и предлагать помощь? А вдруг он уже знает, кто я на самом деле? Не-е-е-ет, как бы он это узнал? Значит, напрашивается другой, и единственный рациональный вывод — L искренне хотел мне помочь.              И вот это и вызывало у меня умиленную улыбку. В прежней жизни я всегда считала L жестоким эгоцентриком, который привык к тому, что все делается ради него. Я помнила, с какой легкостью он использовал Линда Л. Тейлора, с каким безразличием пытался вытянуть из Амане Мисы признание, и образ великого детектива передо мной представал в довольно мрачном свете. Миру очень повезло, что L решил стать следователем, а не преступником.       И сейчас этот образ никак не вязался с тем рассеянным парнем, который, если верить словам врачей, охранял меня и мои вещи, дожидаясь приезда скорой. Удивительно, что он вообще ее вызвал. Удивительно то, что он вообще помог незнакомому человеку, на которого ему должно быть плевать с высокой колокольни.              Выходит, я все это время ошибалась в L? И он действительно добр по натуре? В этот момент я почувствовала острый когнитивный диссонанс. Вот так получается, много лет считаешь какого-то человека меркантильным ублюдком, и тут оп-ля — он оказывает тебе помощь, не требуя ничего взамен, а потом исчезает, словно призрак.              Интересно, сколько сейчас лет L? Двадцать два? Двадцать три? Эх, гребаная память. Единственное, что я помню точно, так это то, что детектив моложе Бейонда Бездея на несколько лет.              Я вздохнула, разглядывая мелькающие в окне здания и пальмы. Интересно, мы с L еще встретимся? И если да, то при каких безумных обстоятельствах это произойдет? И буду ли я готова в следующий раз? О, черт, я так и не отдала ему визитку ББ. А вдруг он бы смог остановить его? Просто позвонить и сказать что-то типа «Бейонд, прекрати валять дурака, и дуй ко мне в отель, будем совместно работать». Ахаха, нет, конечно, детектив никогда бы так не сказал, и Бейонд вряд ли бы соблазнился таким предложением. Но помечтать о подобном было приятно.              Голова снова разболелась, и я прикрыла глаза, стараясь больше ни о чем не думать. Впереди меня ждали горячий душ, сон, обед, и поиски новой работы. Особенно остро волновало последнее. Я твердо была намерена с этого момента хранить тетрадь в тайнике в номере отеля, а не таскать ее повсюду за собой. Это слишком опасно. Вдруг со мной опять что-то случится, и Исполнитель желаний попадет не в те руки? Да этому миру тогда полный пиздец настанет.              И так, сначала — поиски работы, затем новой квартиры в качестве постоянного места жительства. Не очень хочется мотаться по отелям каждую неделю. Может быть, L от подобного и тащится, но я совершенно точно нет. Я хочу жить, как нормальный человек, пусть даже в чужом мире. Иметь работу, дом, небольшой денежный счет, может быть даже кота заведу и куплю себе комнатный цветочек. И пистолет на всякий случай. В этой Вселенной, которая явно решила развлечься за мой счет, придется быть готовой ко всему.              А самое главное — мне надо вести себя очень осторожно, и насколько это возможно, больше не пересекаться ни с кем из персонажей книги. Не пытаться изменить сюжет. Не нарываться на неприятности. Просто жить и что-то делать. Этого с меня пока вполне достаточно. За вчерашний день я натерпелась страха и шока в таком объеме, что хватит на десять лет вперед. Если я их проживу, конечно.              Единственное, что тревожило — я не могла вспомнить, что успела наговорить детективу L перед тем, как упасть в обморок. Я ведь совершенно точно что-то ему сказала. И остается только молиться ёкаю-мудиле о том, чтобы это было что-то безобидное и безопасное для меня. Хотя… судя по тому, что детектив L бесследно исчез, и явно не собирается со мной как-то связываться, я не сказала ему ничего серьезного. Наверное, несла какой-то бред, который он не воспринял всерьез.              А значит, можно расслабиться и заняться своей новой красивой жизнью в Америке.              Следующие два дня прошли сравнительно спокойно, если не сказать идеально. Я не покидала отель и большее время валялась на кровати в своем номере, штудируя газетные объявления и поедая разные вкусности, предусмотрительно купленные заранее. Поиск работы затянулся, потому что я решительно не могла найти такое место, где можно было получить достойную зарплату и не сдохнуть от жесткого графика и адского труда. Но к концу второго дня мне повезло — в одной из газет попалось объявление о поиске продавца-кассира в кондитерскую «Toko Roti». Находилась она далековато от «Патанкота», но у меня, благодаря тетради, было достаточно средств, чтобы потратиться на такси.              Еще через два дня, успешно пройдя собеседование с директором кондитерской (суровой теткой лет сорока, которая носила яркие платья и не менее ярко красила лицо), я стояла за прилавком этой самой кондитерской, с восторгом оглядывая витрины, ломившиеся от количества тортов и пирожных всевозможных видов. На мне была специальная форма — черно-белый передник в полоску с логотипом кондитерской и аккуратный маленький колпак такого же цвета на голове. Был мой первый стажировочный день, и я жутко волновалась и боялась сделать что-нибудь не так. В первую очередь, потому что эта работа разительно отличалась от тех, что я успела перепробовать в родной стране, во вторую — потому что это было классное место, и я хотела остаться здесь работать, как можно дольше. В этой кондитерской мне нравилось все — запах сладостей, пропитавших собой воздух, уютный интерьер в теплых тонах, витрины, нереально красивые и манящие, посетители, которые были очень милыми и интересными людьми. А сколько тут было сладостей! Торты на любой вкус, от шоколадных до творожных, с разнообразными красивыми украшениями из фруктов и крема. Пирожные заставляли глаза разбегаться, очаровывая своим многообразием. Я проработала за кассой этой кондитерской только полтора часа, но уже влюбилась в это место. И старалась сделать все, чтобы понравиться начальству и задержаться здесь подольше.              И у меня получилось. Спустя три дня директор взяла меня на постоянную работу.              Мою новую жизнь можно было бы назвать идеальной, если бы не бессонные ночи, и угрызения совести, от которых никак нельзя было избавиться. Мне удавалось чувствовать себя счастливой и беспечной ровно до того вечера, как в местных новостях рассказали об убийстве Белива Брайндсмейда.              К тому времени я уже жила не в Голливуде, а перебралась в Пасадену, один из пригородов Лос-Анджелеса. Это был спокойный район, где обреталось много старинных особняков, парочка интересных музеев, и уютные маленькие домишки. Из информационного буклета я узнала, что именно в Пасадене проводится ежегодный Парад роз, которые привлекает десятки туристов. Но мне насрать было на Парад роз. Я переехала жить в Пасадену, потому что это был тихий мирный район, где шанс встретить кого-то из персонажей «Другой Тетради» равнялся нулю. И до Лос-Анджелеса, где находилась моя новая работа, ехать было гораздо меньше времени.              Моя мечта — заиметь собственное жилье — наконец-то сбылась. На 3-й авеню продавался маленький домик, чьи хозяева решили переехать в Западный Голливуд, и я, мысленно пообещав вернуть все украденные деньги туда, откуда они исчезли, снова воспользовалась тетрадью. На следующее утро домик был моим. И я, наконец-то расслабилась.              А зря.              Новости о жестоком убийстве Белива Брайнсмейда буквально преследовали меня везде, делая месиво из моей совести и сминая ее в кровавое мясо. Телевизор, газеты, разговоры покупателей и коллег… казалось, будто весь мир пихает мне под нос мучительную смерть бедолаги-журналиста, и кричит «Это все ты виновата! Почему ты ничего не сделала?!»              Я перестала спокойно спать, потому что память, эта бессердечная сука, то и дело подсовывала жуткие фотографии тела журналиста, увиденные в газете или подробности о его ужасной смерти. Дергалась, когда кто-то слишком громко хлопал дверью кондитерской. А однажды едва не херакнула заказные пирожные на пол, когда Пол, коллега, шутливо стукнул кулаком по моей спине, подкравшись сзади. Еще хуже было осознавать, что в начале августа будет убита маленькая девочка Квотер Квин. Вторая жертва кровавой мести ББ. Иногда я часами сидела в своей уютной постели и мяла в пальцах визитку, раздумывая стоит ли позвонить Бейонду. Часами придумывала слова, которые могли бы заставить его остановиться. И понимала, что таких слов у меня нет. ББ сможет остановить только L. А займется он этим нескоро.              Ощущение счастья от перемен в моей жизни исчезло, я стала более настороженной и постоянно ждала нового подвоха от чужой Вселенной. Возможно, причиной этому было потрясение, которое я испытала в первый день своего пребывания в Голливуде. Возможно, некое шестое чувство подсказывало — не расслабляйся, впереди будет еще сложней.              Но ничего не происходило, и вопреки собственному решению, я забила на все и просто наслаждалась жизнью. Работала, ходила в бар со своими коллегами после тяжелого дня, проводила выходные, не показывая носа из своего нового дома, и завела себе комнатное растение. Даже задумалась над покупкой кота, но в итоге ограничилась небольшим аквариумом с рыбками. И нервы успокаивает и мороки меньше. И вообще я не люблю котов.              Моя красивая новая жизнь, о которой я мечтала много лет, наконец взяла свое начало.              — А они говорят «Мы что, каждый день в Испанию летаем?! Быстро собирай вещи и на самолет!» — тараторила мне в ухо Меган. — Ну, Барб, ну, выручай, когда еще я туда попаду?! Всего пару деньков поработай за меня, а там Дженис подключится! Ты же моя лучшая подруга!              — Не подлизывайся, Мегги, — парировала я, сидя на веранде. Поддерживая телефонную трубку плечом, я с аппетитом уплетала шоколадное мороженое и разглядывала освещаемый утренним солнцем задний дворик.              — Хватит звать меня Мегги! Ненавижу эту кличку! Я — Меган! — возмутилась в трубку коллега.              — А ты не зови меня Барб, — отозвалась я, — на слух звучит ужасно. Как отрыжка слона, ей-богу!              — Хорошо, не буду. И за тебя неделю потом отработаю. И даже оплачу тебе отпуск! Только выручай!              — Ладно, ладно, — пробурчала я, отставляя в сторону вазочку с мороженым, и нехотя поднимаясь с кресла. — Я приеду через сорок минут и отработаю смену за тебя. Беги на свой самолет, детка.              — Барбара Браун, ты самый лучший, самый замечательный друг в мире! — радостно заверещала Меган, а потом крикнула куда-то вдаль. — Чарли, танцуй! Мы летим в Испанию!              — Желаю приятного отдыха с горячими испанскими мужчинами, — с сарказмом протянула я, и Меган снова возмутилась:              — Да, ну тебя, Барб! Я же замужем! И обожаю Чарли, так что не нужны мне всякие испанские мачо!              С этими словами она прервала связь. Я положила телефон на столик, медленно потянулась и нехотя пошла собираться на работу. До Лос-Анджелеса ехать почти тридцать минут, на душ остается только пятнадцать.              — И надо же было мне назваться Барбарой, — проворчала я, заходя в дом. — Знала бы, какую кличку дадут, придумала бы имя получше. Барб. Фу. Хуже только Барби, мать ее так.              Кинув корм рыбкам, я ушла в душ, напевая про себя что-то из репертуара группы «Аэросмит». В глубине души я была даже рада, что не придется весь выходной просидеть дома, пялясь на аквариумных рыбок и набивать себя мороженым. Настроение было на высоте, и я была уверена, что этот рабочий день, как и предыдущие, пройдет гладко и спокойно.