Бойтесь своих желаний

      В ожидании приезда Ватари я покорно изображала из себя арестантку, и делала вид, что смотрю в окно. Но на самом деле исподтишка наблюдала за L, сидевшим на стуле. Он о чем-то думал, не делая попыток снова заговорить со мной. Я же мысленно уже была далеко и от детектива и от больницы, со здоровой ногой, в нормальной одежде и с деньгами в карманах. Сбежать будет непросто, но это вполне возможно провернуть благодаря тому, что L ничего не известно об Исполнителе желаний. Проблема была лишь в одном — я не хотела больше никуда бежать.              С удивлением я вдруг осознала, что хочу довериться детективу. Он все еще был для меня образцом для подражания, и я все еще считала его умнейшим гением, который способен разгрести любую кучу дерьма, благодаря своему аналитическому, но восприимчивому буквально ко всему мышлению. С какой легкостью он принял тот факт, что я из другого мира? А то, что я знаю про его детство и детство Бейонда Бездея? Не сразу, но принял все это, как само собой разумеющееся. Вот почему мне хотелось вывалить на голову этого паренька всю правду о мистической шизотетради, и молча ждать и надеться, что L сделает что-нибудь правильное. Даст мне моральных пиздюлей, поймает ёкая, спасет мир, найдет способ вернуть меня домой. Мысль снять с себя все обязательства и водрузить их на плечи великого детектива казалась такой соблазнительной, что я, возможно, и не устояла бы перед ней.              К счастью (хотя, скорее, к беде), голос моей совести, порядком забитой и еле дышащей, но все еще живой, старательно долбил мне мозг воплями — «ТЫ НАПОРТАЧИЛА! ТЫ И ИСПРАВЛЯЙ!». И был бесконечно прав.              В случившемся была исключительно моя вина. Я явилась в этот мир с похмельем и ярым желанием обрести богатство и известность, вклинилась в основные события с грацией слона, исковеркала все, что только можно и нельзя… А теперь сижу и мечтаю, что L разгребет весь бардак вместо меня. Это нечестно. А самое главное, детектив не сможет что-либо сделать со всем этим.              Да и не станет он мне помогать. Едва тетрадь попадет в его руки, этот лохматый гений тут же начнет с ней экспериментировать, что в свою очередь не приведет к добру. А я даже не смогу его остановить по той простой причине, что L запрет меня либо в бронированной камере, либо в комнате с мягкими стенами. Детектив, может быть, и не видит во мне угрозы, но узнав о тетради, сделает все возможное, чтобы она не попала ко мне снова.              — Значит, я каким-то образом произвел впечатление? — раздался тихий голос, и я отвлеклась от мыслей, взглянув на L. Он внимательно смотрел на меня, приложив указательный палец к губам.              — Чего? — не врубилась я в смысл вопроса.              — Ты сказала, что обожала меня. Значит, я произвел на тебя впечатление? — немного перефразировал детектив.              Я растерялась, не понимая, почему он вдруг решил заговорить об этом. А затем осторожно сказала, невольно отводя взгляд в сторону:              — Ну, да… Да, думаю, произвел.              L чуть нахмурился, явно недовольный таким лаконичным ответом.              — Ты… Ну, ты ведь знаменитый великий детектив, одна из самых загадочных личностей века, — попыталась выкрутиться я. — На твоем счету тысячи раскрытых преступлений и запутанных дел, сам Интерпол пляшет перед тобой на задних лапках. И ты довольно эксцентричен и имеешь забавные привычки. И еще эта твоя любовь к сладостям. В общем, эмм… Перед твоим обаянием сложно устоять.              — Обаянием, — недоверчиво повторил L, продолжая меня разглядывать.              — Ага, — кивнула я, и тут же попыталась сменить тему, потому что с досадой поняла, что снова начинаю нервничать. — Слушай, раз уж мы тут застряли, можно задать тебе парочку вопросов? Очень давно хотелось кое-что о тебе узнать, и вот наконец-то, представился случай.              Детектив замер на месте, перестав поглаживать губы указательным пальцем, смерил меня недоверчивым взглядом. Я уж думала, что он пошлет меня куда подальше, в вежливой форме, разумеется, но неожиданно L произнес:              — Задавай.              Я взглянула на него с радостью.              — Окей! Но учти, они могут показаться тебе странными.              Детектив тихонько фыркнул.              — Ты странная. То, что твои вопросы окажутся такими же, довольно ожидаемо.              Проигнорировав сарказм в его голосе, я поспешила задать первый вопрос:              — Сколько тебе сейчас лет?              — Двадцать два, — с неохотой ответил L, чуть прищурившись.              — Ты действительно можешь не спать сто двадцать часов, пока работаешь?              — Это зависит от сложности дела. Мой рекорд в данный момент составляет сто два часа, — меланхолично ответил детектив.              — У тебя есть аллергия на клубнику?              В этот раз L посмотрел на меня с удивлением.              — Нет.              — Так и знала! — я выбросила вперед кулак, — Едем дальше — тебе нравится рок-музыка?              — Скорее да, чем нет, — задумчиво сказал детектив. — Но когда я ездил на рок-концерт, то почти ничего не увидел, потому что весь вид загораживали люди, стоявшие впереди. С тех пор я почти не слушаю рок-музыку.              — Тебе нравится гулять в городе?              — Я делаю это довольно редко.              — Ты был влюблен хоть раз? — не удержалась я, и тут же перестала улыбаться, заметив взгляд L.              — Нет, — лаконично ответил он, отведя взгляд в сторону.              — Вообще никогда? — изумилась я. — И у тебя никогда не было девушки? В смысле… эээ… чем ты занимался, когда тебе было лет шестнадцать-семнадцать?              — Когда мне было семнадцать, две серьезные мафиозные организации объявили охоту на фальшивого детектива, под именем которого я успешно скрывал свою личность, как L, — сказал детектив, поднимая на меня взгляд. — И у меня ушло полтора года, чтобы найти заказчиков и сдать их властям, а затем уничтожить обе их группировки.              — Абзац, — сказала я, почесывая в затылке и чувствуя себя весьма глупо.              А на какой ответ я вообще надеялась? Нечто в духе слезливой истории о короткой романтичной любви с трагическим концом? Бред. Нет, детектив и на этот раз оправдал мои ожидания. Он действительно был асоциальным гением, посвятившим свою жизнь делу, а именно — расследованиям. Уж не знаю, что движет им — жажда справедливости или желание развеять скуку — но работа для L, как и было описано в книге, являлась его единственным и главным приоритетом.              — Но к чему все эти вопросы? — спросил детектив, отвлекая меня от мыслей.              — Мне просто интересно, — с невинным видом ответила я, невольно любуясь растерянным выражением его лица. — Я о тебе так мало знаю… Да, да, не удивляйся. На самом деле я тебя практически не знаю, хоть мне и известно про тебя довольно много.              — Насколько много? — судя по интонациям голоса L, мои слова явно ему не понравились.              — Ой, расслабься, — махнула я рукой. — Как человек ты для меня до сих пор остаешься загадкой. И я не собираюсь выяснять, какой ты на самом деле, не до этого мне сейчас, чувак.              — Хоть одна хорошая новость, — саркастично пробормотал детектив.              В дверь палаты раздался стук, и мы с L синхронно повернули головы, прекратив разговор. Внутрь вошел Ватари, держа в одной руке мою сумку. Я изо всех сил попыталась сдержать волнение, зная, что детектив может это заметить. Исполнитель желаний вот-вот снова окажется у меня, а вместе с ним и долгожданная свобода. Я смогу излечиться и сбежать, L не узнает про магическую шизотетрадь, у меня появится шанс исправить свои ошибки, и моя совесть, наконец, заткнется.              — Добрый день, Барбара, — склонил голову Ватари, окидывая меня внимательным взглядом. Я нервно улыбнулась, стараясь не слишком пялиться на свои вещи. Детектив вскочил со стула и подошел к своему опекуну, забрал у него сумку и явно с неохотой передал ее мне.              — Спасибо! — искренне поблагодарила я, хватаясь за нее обеими руками. L прищурился, запуская ладони рук в карманы джинсов.              — Завтра утром тебя выпишут и поместят в специальное помещение для допросов. Ты будешь находиться там, пока я не выясню, откуда именно ты явилась и что еще тебе может быть известно, — сказал он мне.              — Договорились, — с готовностью сказала я. — Уж лучше я посижу в камере, чем в больнице. Ненавижу больницы.              — Я тоже, — внезапно признался L, но сразу отвел взгляд, — если ты попытаешься сбежать, я узнаю об этом, так что давай без глупостей.              — Со сломанной ногой? Думаешь, я буду удирать от тебя по всему Лос-Анджелесу на костылях? — поинтересовалась я у детектива. Он нахмурился.              — Я думаю, что ты способна на все. Повторяю — давай без глупостей. В больнице есть мои люди, которые следят за каждым твоим движением.              — О, как, — пробормотала я.              — Если ты попробуешь сбежать, они доложат мне, — «порадовал» меня L. — И тогда наше дальнейшее общение будет далеко не таким приятным, как прежде.              — Убедил, — кивнула я. — Хорошо. Никаких глупостей. Никакого бегства. Сидеть в своей палате и покорно ждать выписки. Все просто и ясно.              — Правильно, — сказал детектив, кидая взгляд на сумку, и почему-то нахмурившись.              — Что? — напряглась я.              — Ничего, просто… Я думал, что ты, может быть, захочешь проверить свои вещи, — меланхолично сказал L. — Учитывая, как настойчиво ты просила их вернуть, они явно для тебя важны. И я немного удивлен, что ты не сделала этого сразу.              Я внимательно взглянула на детектива. Он ждал, нацепив на лицо маску невинности и буравя меня чуть заинтересованным взглядом. Предчувствуя неладное, я быстро расстегнула молнию на сумке и окинула взглядом ее содержимое. «Плейбой» лежал на месте, закопанный в одежде, и я, уже не пытаясь скрыть волнение от L и Ватари, быстро открыла его.              Обложка была пуста.              Я медленно подняла взгляд на детектива, понимая, что весь мой импровизированный план только что полетел в тартарары. L наблюдал за мной без единой эмоции на лице.              О, Господи.              Он нашел тетрадь.              И мастерски меня обставил.              Гребаный самоуверенный идиот.              — Где она? — резко спросила я, захлопывая совершенно бесполезный теперь Плейбой, — Где. Чертова. Тетрадь.              — Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь, — спокойно ответил детектив.              — L, ты должен немедленно вернуть ее мне, — дрогнувшим голосом сказала я. Ватари нахмурился, наблюдая за нами. L же продолжал сохранять невозмутимость.              — Ты лгала мне и умолчала об Исполнителе желаний. Вероятность того, что ты поступишь именно так, была девяносто семь процентов, — сказал он, искоса глядя на меня. — И — нет. Я не верну тебе тетрадь, Вероника. Я хочу изучить ее и удостовериться, что все, что в ней написано — действительно, правда.              — Не вздумай этого делать! — в панике заорала я, растеряв последние крупицы самообладания. Детектив взглянул на меня с недоверием. — Да ты хоть знаешь, насколько опасна эта гребаная тетрадь?! Ты же ни хрена не понимаешь, мать твою! У меня вся жизнь полетела в задницу, едва я взяла ее в руки! Эта тетрадь проклята, мать ее, и все, кто ею воспользуется, тоже будут прокляты!              — И я должен этому верить? — скептически спросил меня L.              — Эта вещь способна изменять реальность, открывать параллельные миры, разрушать судьбы людей! Ты представляешь хоть на секунду, во что обернутся твои эксперименты с ней?! — я стукнула кулаком по одеялу, — Ты же всех нас убьешь, идиот!              Детектив растерянно почесывал в затылке.              — Хорошо. Допустим, я тебе верю. Верю в то, что ты из другого мира, верю в то, что эта тетрадь — могущественное и опасное оружие. В таком случае, как я, по-твоему, должен поступить? — прищурившись, спросил он меня.              — Вернуть тетрадь мне, — убедительно сказала я.              L скептически хмыкнул.              — Я так и думал.              — Послушай, чувак, я пользовалась этой тетрадью много раз! Я знаю, как она работает, я знаю, что можно записывать в нее, а что ни в коем случае нельзя. Хочешь меня проверить? Хочешь проверить тетрадь? Ты можешь сделать это прямо сейчас!              Ватари нахмурился и решительно подошел к задумчивому детективу.              — L, я не думаю, что это хорошая идея. Ситуация довольно странная, и эта девушка вряд ли будет лгать, учитывая, в каком положении она сейчас находится, но… — он устало вздохнул. — Если ты всерьез намерен изучить тетрадь, это лучше сделать в бункере. Не здесь.              Не здесь? Так, значит, сейчас Исполнитель желаний находится в распоряжении Ватари? При этой мысли у меня появилась надежда. Возможно, я еще смогу завоевать доверие L и при этом никто не пострадает.              — Да, знаю, — ответил L помощнику и снова взглянул на меня с нечитаемым выражением в глазах.              — Пожалуйста, — быстро сказала я, воспользовавшись моментом. — Просто сделай один раз так, как я скажу. Это будет и быстро и безопасно.              — Сделать что? — с недоумением спросил детектив.              — Достань тетрадь, если сейчас она у тебя, и напиши туда одну простую фразу. Я все продиктую, — сказала я.              — Продиктуешь что?              — Желание. Одно простое желание. Ты все поймешь, если доверишься мне на пару жалких минут. Пожалуйста! — воскликнула я.              Детектив явно был удивлен, но затем молча кивнул Ватари. Тот вздохнул и неохотно открыв свой портфель, извлек оттуда тетрадь и ручку. Протянув их L, он отошел к окну, видимо решив наблюдать оттуда. Детектив открыл тетрадь и снова взглянул на меня. Судя по его напряженному взгляду, он наверняка ждал от меня неизвестной подставы.              — И так, что же я должен записать туда?              — Хочу, чтобы мне принесли клубничный чизкейк прямо сейчас, — уверенно ответила я.              В больничной палате повисло молчание. L пялился на меня с недоумением. Ватари тоже.              — Вы на мне дыру прожжете, — неловко сказала я. — Что, так сложно написать эту фразу?              — Клубничный чизкейк? — детектив нахмурился. — Это шутка?              — Ты хотел посмотреть, как тетрадь работает. Я дарю тебе эту чудесную возможность, — с сарказмом отозвалась я.              — Мне больше кажется, что ты издеваешься надо мной, — сурово заявил L. — Или просто тянешь время.              — Блядь! — не выдержала я, стукнув кулаком по одеялу. Очень хотелось запустить в детектива костылем, чтобы сбить его врожденное упрямство, — Мы до утра трепаться будем?! Пиши уже эту гребаную фразу! Но записывай ее слово в слово, усек? Иначе желание не сработает.              — Усек, — лаконично ответил L, начиная писать. — Но должен сказать, что все это очень странно.              — Солнышко, это только начало, — с жалостью сказала я. — Дальше будет еще страннее.              Детектив наградил меня мрачным взглядом и захлопнул тетрадь.              — Я написал твою фразу в точности. Что дальше? — сказал он.              Ответить я не успела, потому что дверь в мою палату внезапно открылась, впуская внутрь паренька лет пятнадцати, одетого в униформу какой-то неизвестной мне фирмы. В руках он держал небольшую коробку и бланк. Оглядев нас всех дружелюбным взглядом, мальчишка сказал:              — Добрый день! Кто заказывал клубничный чизкейк?              — Он, — я с готовностью указала пальцем на опешившего детектива, нарушая воцарившуюся изумленную тишину.              — Распишитесь, пожалуйста, — курьер протянул L коробочку и бланк. Тот молча подписал бумагу, и с выражением крайнего неверия открыл коробочку, извлекая из нее свежую порцию клубничного чизкейка.              — Спасибо, что воспользовались нашими услугами, приятного аппетита, до свиданья, — заученно протараторил парень и выскочил вон из палаты, запихивая бланк в карман.              — Это… — не своим голосом произнес детектив. На чизкейк он смотрел так, словно тот вот-вот собирался откусить ему голову. — Это… невозможно.              — Согласен, — с не меньшим удивлением отозвался Ватари. — Но боюсь, все так и есть.              — Тетрадь настоящая, — сказал L, переводя ошарашенный взгляд с чизкейка на меня. — Она в самом деле настоящая.              — В точку, чувак. Считай, что твой эксперимент прошел удачно, — сказала я. — Теперь ты веришь мне?              Детектив, проигнорировав меня, откусил кусок чизкейка, и медленно прожевал, пробуя его на вкус.              — Чизкейк тоже настоящий. И очень вкусный, — вынес он вердикт, облизывая испачканный в сиропе палец.              — Именно так и работает тетрадь. Нужно указывать желание детально, включая время, место и предметы, — начала рассказывать я. — Если запишешь неправильно, оно или не сработает или сработает так, что ты потом горько пожалеешь, что вообще все это начал.              — Значит, эта… вещь, — детектив кинул брезгливый взгляд на Исполнитель желаний. — Способна выполнять любые желания, независимо от их сложности?              — Захочешь съесть на обед только что приготовленный бурито или стать президентом трех стран к вечеру — и тетрадь сможет осуществить все это за одну секунду. Поэтому она очень опасна, — убедительно сказала я. — Если ты вернешь ее мне, то сделаешь всему миру большое одолжение, уверяю.              — И откуда же у тебя эта тетрадь? — спросил L, проигнорировав мою последнюю фразу.              — Эмм… — я запнулась, ощущая досаду.              Бля. Глупо было надеяться, что удастся избежать подобного вопроса от этого дотошного говнюка, но я так и не придумала, что сказать на этот счет. Рассказать правду про ёкая? А не чревато ли это очередными проблемами для меня любимой? Соврать? Соврать что? К тому же, детектив только начал со мной нормально разговаривать, и почти что доверять, лгать ему сейчас — не самая лучшая идея.              Но я могу сказать не всю правду, и отделаться малой кровью. Просто часть правды, утаив самое главное.              — Я нашла Исполнитель желаний в своем мире. Она лежала в парке, прямо на земле.              L скептически хмыкнул.              — Это так! — с нажимом сказала я. — Поначалу я решила, что тетрадь — это просто чья-то неудачная шутка. Я решила ее проверить и в итоге, очутилась здесь.              Детектив задумчиво почесал затылок, затем посмотрел на Ватари. Во взгляде его ясно читались сомнение и недоумение. Отчасти я понимала парня — страннее фигни с ним пока еще не случалось.              Но случится года через два, когда на свет появится Кира.              — Хорошо, допустим я верю, — L торопливо сменил тему, видимо сжалившись над своим психическим здоровьем. — Ты нашла тетрадь со сверхъестественными способностями на земле, научилась ею пользоваться и стала путешествовать по другим мирам, чтобы писать книги.              — Ну, вроде того, — осторожно сказала я.              — Но мне не дает покоя другой вопрос, — детектив нахмурился, глядя мне в лицо. — Откуда ты знаешь про мою жизнь? Откуда знаешь, что замыслил Бейонд Бездей? Не говоря уже о Ватари и Вамми-хаусе. В твоем мире есть наши двойники? Или там хранится информация обо мне и людях, которых я знаю? Я должен это знать.              — Нет, не должен, — с неожиданной для себя злостью сказала я. L нахмурился, но мне было плевать, что ему мой ответ не нравится. Он не должен узнать, что его придумали. Я не хочу ломать ему жизнь горькой правдой. Ни сейчас, ни вообще когда-либо.              — Я могу заставить тебя признаться, — сухо произнес детектив.              — Нет, не можешь! — злобно огрызнулась я. — Ты ничего не сможешь сделать мне, потому что я тебе этого не позволю, говнюк ты этакий! Поэтому заткнись, отдай мне мою тетрадь и свали из моей палаты, наконец!              L в удивлении слегка приоткрыл рот. Зуб даю, с ним в таком тоне еще ни разу никто не говорил. Ну что ж, все бывает в первый раз.              — Ты меня не боишься, — медленно сказал детектив, почесывая в затылке.              — А надо? — я скривилась.              — Все преступники, с кем я имел неудовольствие общаться лично, боялись L, — сказал детектив. — Потому что знали, на что я способен. Ты тоже это знаешь, я убедился в этом за последний месяц, но ты меня не боишься. Ты либо очень умна, и я тебя недооцениваю, либо слишком глупа, чтобы понять, что я не отступлюсь и рано или поздно заставлю тебя рассказать мне все. Вот только не понимаю… — L снова коснулся затылка кончиками пальцев. — Ты рассказала мне о других мирах и об этой мистической тетради, но не хочешь говорить, откуда все знаешь про меня. Что же заставляет тебя молчать? Страх? Упрямство?              — Поверь, чувак, — со смешком произнесла я, — тебе лучше не знать об этом дерьме. И самое главное — пока мы тут языками треплем, Бейонд скорее всего уже выслеживает Бекъярд Боттомслеш. Она — предпоследняя жертва.              — Предпоследняя? — нахмурился детектив, но я сделал ему знак рукой молчать и продолжила:              — Если ты успеешь спасти ее, то вся игра Бейонда Бездея прервется и его план провалится. Но лучше поторопись, чувак, потому что время сейчас не на твоей стороне, а на его. Совсем скоро начало его безумной игры. Но ты можешь эту игру остановить.              — Нет, не могу, — печально сказал детектив, и я запнулась от неожиданности. — Потому что Бейонд, как и я сам, ни за что не отступится от задуманного плана. Не знаю, каков он, но сомневаюсь, что выйду в нем победителем без посторонней помощи.              — На меня не рассчитывай, — быстро сказала я.              Детектив нахмурился.              — Если ты не отдашь мне Исполнитель желаний, и не отпустишь добровольно, я не стану помогать, — перефразировала я. — Но если выпустишь — сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить Бездея.              L продолжал хмуриться еще несколько секунд, размышляя над моим предложением. Ватари обеспокоенно взглянул на своего подопечного.              — Ты согласишься на ее условия?              Детектив продолжал молчать.