яблочный соджу по вечерам

Джису хозяйничает на кухне, прокручивая в голове возможные мотивы неожиданно упаднического настроения Лалисы, у которой улыбка с лица не сходила вообще. Есть даже что-то устрашающее в её поведении - девушку словно подменили, спрятали её истинное лицо под маской, или же напротив сорвали маску, обнажив печальный взгляд и потускневшее лицо. —Располагайся. Это чай с лимоном и мёдом, надеюсь, любишь такой. Лиса молчаливо кивает и делает несколько маленьких глотков. За столом несколько напряжённая тишина. Джису изредка поглядывает на нежданную гостью, теряясь в догадках. Лалиса же думает о том, как у Ким Джису хватает чувства такта не валить её с ног целой кипой вопросов. Она пьёт чай с таким умиротворённым видом, будто постигает дзен. —Я понимаю, что у тебя что-то случилось, иначе ты не заявилась бы ко мне в проливной дождь, да ещё и на ночь глядя. Если тебе хочется поделиться, просто сделай это. –тёплые карие глаза располагают к себе, и в общем Джису вызывает доверие. Младшая молча вынимает телефон из кармана пижамных штанов, любезно предложенных ей Джису, и делает пару нехитрых мазков по дисплею, после чего второй раз за вечер демонстрирует фотографию. Самой на неё смотреть равносильно досрочному прощанию с жизнью. Но Лисе кажется, что она с ней уже мысленно распрощалась. Лицо Ким, всегда выражающее спокойствие и рассудительность, приобретает какое-то раздосадованно-злое выражение. Блондинка видит, как ходят желваки на её лице, а губы сжимаются в тонкую линию. —Это.. Когда это произошло? - голос старшей звучит неестественно низко. —Прошлой ночью. —Чёрт.. Так, ну-ка не плачь! –как Лиса не пыталась пересилить себя, глаза затуманились снова, и крупным каплям стало слишком тесно в уголках век. Джису пересаживается к ней и начинает поглаживать по спине, слегка приобняв. —Прости.. —За что? —Я притащилась к тебе домой, сижу в твоих вещах, а теперь ещё и рыдаю.. —младшая судорожно всхлипывает, обнимая свои колени. —Это всё ерунда. Но знаешь, что сейчас по-настоящему важно? —Ч-что?.. —Тебе нужен глубокий здоровый сон. Я сейчас постелю для тебя на диване, а ты просто поверь мне, окей? Сон лечит многое, он действительно целебен. Лисе хочется верить. Вернее, совсем не хочется. —Ты знала? —О чём? –Джису строит из себя дурочку, но младшей и без того плохо. —Что Чеён.. Что они вчера были вместе? Вы виделись? —Виделись. Но я не знала, куда она пойдёт и что будет делать. Если ты полагаешь, что я знала исход, то.. уверяю тебя, даже если на то нет никаких оснований - я понятия не имела, что у неё на уме. –Ким лукавит, но сейчас главная задача поскорее её уложить, и только потом хорошенько подумать, что в такой ситуации предпринять. —Ладно.. Где, говоришь, я буду спать? Лиса проваливается в глубокий сон, едва светловолосая голова касается подушки. Что ей снится? Да лучше бы ничего. Но если чему и сниться, то исключительно хорошему - плохого за сегодняшний день случилось немало. Боль уступает физической усталости, и веки сомкнуты во временном забытье - пожалуй, самый действенный способ побега от суровой реальности. Джису сидит неподалёку в пушистом кресле и изредка поглядывает, как спит Лалиса. Логическая цепочка выстроилась в уме предельно ясно. Чеён встретила Дженни, напоила её, увезла к себе и совратила. И отправилась она в этот чёртов бар, где работает Тэхён, сразу после их разговора. Фотка, вероятно, уже во всю снуёт по университетским кругам. Хотя, при таком раскладе достаточно будет одних лишь грязных слухов. Как поступить? Ким наматывает на палец фиолетовые пряди и ловит себя на мысли, что утро, как ни крути, вечера мудренее. Она поправляет на Лисе пуховое одеяло и уходит восвояси. Дженни не спит. Даже вариант выпить отвергнут - прошлая ночь прямое доказательство того, что последствия алкоголь за собой влечёт самые неблагоприятные. Ким нарезает круги по пустой квартире - вмиг одичавшей, осиротевшей. Всякий раз, когда лицо оказывается напротив зеркала, Дженни спешит отойти. Настолько противной самой себе девушка ещё никогда не была, но сейчас ей хотелось умереть, отмотать время назад, не пить этот блядский соджу и не ехать домой к малознакомой Розэ. А та наверняка теперь имеет какие-то отнюдь не милые планы. Дженни падает лицом в широкую кровать, царапаясь носом о покрывало. Первые судороги рыданий рывками пробегают по её телу. Она видит перед собой подушку Пикачу - ту, что они совсем недавно купили. Но нет Лисы рядом. Ким прижимает её к груди и начинает плакать. Истошно, с надрывом - через стены, наверняка, всё слышно. Почему всё так, а не иначе? Вопрос, на который Дженни не может ответить, но точно знает - во всём виновата она сама.