яблочный соджу по вечерам

Лиса разлепляет глаза в совершенно незнакомом месте и впадает в секундную панику. Но она заботливо накрыта тёплым одеялом, а на журнальном столике лежит аккуратно сложенная вдвое записка. —Я у Джису-ши – сама для себя констатирует блондинка и тянется к столешнице. "Не думаю, что сегодня ты была готова идти на учёбу. Отдохни, пожалуйста. Ты можешь пользоваться всем необходимым+ на кухне ждут оладушки~ Вернусь к пяти." Лиса искренне поражается доброте Ким, у которой явно немало денег, своя квартира и машина. Как ни крути, материальные блага сильно влияют на людей, но кажется, к ней это никак не относится. Есть не хотелось совершенно. Лалиса откинулась на диван и прикрыта веки. Перед ней снова всплыла злосчастная фотография. Дженни. Её Дженни, так запросто с другой в постели. Из-за Юнги. Блондинка сжимает кулаки при одном упоминании Мина. Пак Чеён. Лисе не хотелось давать волю эмоциям, но брюнетке хотелось набить морду. Дженни, сбитые кулаки, окровавленные бинты на костяшках пальцев. Откуда они взялись? Ах да, точно, Чеён. —Нахуй это. – Лиса сама не верит, что это она сейчас сказала вслух, но обида и разочарование столь велики, что способны перекрыть всякие рамки приличия, зачастую такого мнимого. Она в очередной раз благодарит про себя Джису - пустила её вчера зарёванную и насквозь промокшую, не задаёт лишних вопросов, заботится, а ведь они едва знакомы. Часы показывают половину двенадцатого дня - проспала Лалиса достаточно. Явиться в университет в подобном состоянии равносильно добровольному позору, да и если подумать серьёзно, Манобан не готова. Не готова видеть её. Смотреть на то, как с усмешками перешёптываются однокурсники. На самодовольное лицо Пак Чеён. Лиса от напряжение сжимает кулаки до хруста в пальцах. Аппетита нет ни капли. Обида застыла вязкой горечью и обволакивала всё внутри её тела. Обдавала сердце болезненным жжением, а глаза готовностью расплакаться в любую минуту - стоит ей только вспомнить о том, что Дженни ей изменила. Блондинка встряхивает чугунной головой и решает отправиться обратно в постель - сил нет совершенно, а мысли вынуждают проваливаться в бездну отчаяния глубже и глубже. Проходя по комнатам, Лиса случайно оказывается напротив зеркала. —И вот это..я? – девушка видит в зеркале кого угодно, но не себя саму. Широкая футболка безвольно повисла на худощавом теле. Белокурые пряди перепутаны в узелки. Глаза красные и припухшие, присмотревшись, Лиса замечает что сосуды полопались и окружили глазной белок продолговатыми ветвями. Губы потрескались, лицо осунулось. Она словно похудела и ссутулилась за эти неполные сутки. Ещё несколько шагов и Лалиса падает на диван, закрывая глаза. Ей снилась Дженни, и рядом какая-то тёмная тень. Тень Чеён, чья же ещё. Светловолосая морщится и сворачивается калачиком, чтобы яркий свет пасмурного осеннего неба не попадал на лицо. Лисе кажется, что у неё внутри застыл истошный, дикий крик, которому она изо всех сил не позволяет вырваться наружу.